Трофейный кубок

У входа в Имперскую канцелярию толпились солдаты и офицеры. Здесь, под землёй, находился бункер Гитлера. Пройдя внутрь здания, Иван Прокофьевич остановился в одном из залов. На длинных столах он увидел несколько кубков серебристого цвета.

Второго мая 1945 года Берлин капитулировал. Тысячи немецких солдат сдавались в плен. На улицы из подвалов и убежищ вылезали оглохшие, грязные и голодные жители побежденного города. Ещё раздавались отдельные выстрелы: то добивали оголтелых эсэсовцев, не желавших сдаваться воинам Советской Армии.

И всё же война окончилась, в это верилось с трудом. Иван Прокофьевич, прошедший долгий путь от стен Сталинграда до Берлина, в числе однополчан фотографировался на фоне Бранденбургских ворот, у поверженного рейхстага. Свернув с Шарлотенбургер шоссе направо, они вышли в район Имперской канцелярии.

У входа в канцелярию, над сбитым с портала прусским орлом со свастикой – эмблемой фашистской Германии, – толпились солдаты и офицеры. Они курили и переговаривались. Здание всё было в следах от снарядов и пуль, почерневшее от копоти. Кое-где в стенах были проломы от снарядов.

Со слов офицеров, Иван Прокофьевич понял, что именно здесь, под землёй, находился бункер Гитлера. Пройдя внутрь здания по широким коридорам, где все было завалено папками, документами, остатками мебели, другими атрибутами боя, в одной из больших комнат, точнее –зале, он остановился.

Очевидно, это было помещение, в котором устраивались официальные приемы. Об этом свидетельствовало пышное великолепие, вернее – то, что от него осталось.

На длинных столах Иван Прокофьевич увидел среди остатков фарфорового сервиза несколько кубков серебристого цвета. Он взял один из них. Это был тяжелый, очевидно, сделанный из серебра кубок. Возможно, из него пили вино руководители рейха. Но ничто не вечно, где они, вчерашние властители мира? А он, Иван Прокофьевич, здесь, в центре фашистского логова. И сделал все от него зависящее, приблизив их конец.

Это был единственный сувенир, не считая боевых наград, который он привез с фронта. И как напоминание дней прошедших он стоит у него в шкафу. Изредка Иван Прокофьевич наполняет его водкой и выпивает, поминая своих боевых товарищей, не доживших до светлого Дня Победы.