Общество
Удавки на слово
11.12.2007 10:13
| Сегодня – день памяти журналистов, погибших при исполнении служебных обязанностей. Телефонные звонки с угрозами, судебные преследования для многих журналистов в порядке вещей. Хуже, когда в подъезде журналиста встречают «темные личности» и начинают вбивать ему в голову своё видение проблем. Илиа молча нажимают на курок пистолета. |
Сегодня – день памяти журналистов,
погибших при исполнении служебных обязанностей
Профессия журналиста в России предполагает риск. Конечно, если кто-то из них пишет о погоде, природе или женской моде, то опасаться ему нечего – за «гламур» у нас не расстреливают. Но тем, кто рассказывает о коррупции чиновников, преступлениях в силовых структурах, переделе собственности большими и малыми олигархами – тем стоит опасаться и за свою жизнь, и за жизнь близких людей. Имею в виду не телефонные звонки с угрозами или судебные преследования по обвинениям в клевете, оскорблении чести и т. п. Это, увы, для многих из нас нынче в порядке вещей. Хуже, когда в темном дворе или подъезде собственного дома журналиста встречают «темные личности» и начинают вбивать ему в голову своё видение проблем. Ещё хуже, когда не вбивают, а просто молча нажимают на курок пистолета.
Как нажали 7 октября 2006 года, встретив выходящую из лифта
Анну Политковскую. Как встречали прежде выстрелами телеведущего
Владислава Листьева, редактора «Тольяттинского обозрения»
Алексея Сидорова, журналистку «Каменского рабочего»
Киру Лежневу. Как взорвали бомбой репортера «Московского комсомольца»
Диму Холодова, отравили обозревателя «Новой газеты»
Юрия Щекочихина, изрезали ножами и утопили в озере главного редактора «Советской Калмыкии»
Ларису Юдину.
С 1992 по 2006 год в России погибли 211 журналистов и работников СМИ. Что объединяло этих людей? Они не боялись говорить правду. Что объединяет их смерти? Большинство преступлений не раскрыты. И если даже непосредственные убийцы найдены, то имена заказчиков так и не обнародованы.
Какие мысли возникают после этого у многих моих коллег? Все мы – люди, и никому умирать не хочется, поэтому всё больше представителей СМИ опасаются говорить правду. Журналисты переквалифицируются в «пиармэнов» бизнеса и трубадуров власти. Должность придворного менестреля спокойнее и денежнее, чем доля публициста, постоянно ожидающего либо удара из-за угла, либо повестки из суда. В любые времена власть и состоятельные люди не любили, когда их задевают. Во времена построения «вертикали» и скорого накопления несметных богатств не любят этого тем более.
Журналисты московских СМИ решили организовать марш Памяти убитых коллег. «Сегодня в России убивают за не угодные кому-то репортажи. Завтра начнут убивать просто за принадлежность к профессии»,- говорилось в заявлении организаторов шествия.
Марш планировался не как политическая, а как гражданская акция. Предполагалось, что все желающие соберутся возле Дома журналиста и пройдут по Бульварному кольцу до Пушкинской площади. Зажгут свечи и постоят молча несколько минут. Речей не надо. Что тут говорить? Все и так понятно.
Уведомили об этом московскую мэрию. Власть ответила отказом. Оказывается, «в выходной день шествие по пешеходной зоне ограничит возможности прохода граждан, не участвующих в мероприятии, нарушит их права и законные интересы, что противоречит требованиям п. 3 ст. 17 Конституции Российской Федерации». Более чудовищной отговорки, лживости и фарисейства этого аргумента трудно придумать.
Возможно, и сами правоохранительные органы поняли это. Поэтому когда журналисты и сочувствующие им люди все же пошли маршем к Новопушкинскому скверу, милиционеры (которых согнали сюда более двух сотен) не стали их останавливать. Расступился и ОМОН, загородивший проход по улице. Не рискнули бравые парни выкручивать руки интеллигентным женщинам и немолодым мужчинам, несущим в руках фотографии погибших коллег.
Сегодня журналистов убивают меньше, чем в прошлые годы. Сегодня на неугодные СМИ накидывают другие удавки. В наказание за выявленные нарушения вытаскивают из редакции всю оргтехнику, а на главного редактора заводят уголовное дело.
Приходят, например, в июле с.г. сотрудники ОБЭП РУВД по Коминтерновскому району в редакцию газеты «Экономика и жизнь-Черноземье» и требуют финансовую документацию редакции. Оказывается, некий воронежский гражданин обеспокоился тем, что газета публикует «негативные статьи», и попросил милицию проверить «законность деятельности» журналистов. Как назвать действия милиции, которая пришла с обыском в редакцию не по предписанию прокурора, а «по просьбе трудящихся»? Или, скажем, в наказание за то, что компьютерное обеспечение оказалось нелицензионным,
И всё – «Новая газета» в Самаре приказала долго жить. Калининградские «Новые колеса», разоблачавшие организованную преступность и коррупцию в местной власти, задушили уголовными делами – семнадцать за год по статье 129 УК РФ «Клевета». С 2000 года в стране против отдельных журналистов и редакций было подано более трехсот уголовных исков, в среднем 45-50 ежегодно. Многие ли выдержат такой жестокий прессинг?
В нашем регионе в этом году на редакции СМИ и отдельных журналистов было подано 39 новых исков о защите чести, достоинства и деловой репутации. Практически все – от чиновников, депутатов, бизнесменов. Насколько же нежна и ранима у этих граждан нервная система: любое замечание в газете вызывает глубокие нервные страдания, которые они, не скупясь, оценивают как им захочется. Общая сумма морального вреда, запрошенная истцами, составила 169 млн. 833 тыс. 730 рублей.
Пример подает горячо любимый воронежцами градоначальник Борис Скрынников.
В июле «Воронежский курьер» опубликовал заметку о конфликтной ситуации на Центральном рынке города. В ней прозвучала такая фраза: «Видимо, Борис Михайлович ещё до конца не осознает, что многие воронежцы давно уже разуверились в силе мэрского слова».
Казалось бы, обычное предложение, не требующее доказательств, поскольку опросы общественного мнения говорят именно об этом, и хороший руководитель города должен знать о настроении народа. Однако наш мэр решил, что высказывание оскорбляет не только его репутацию, но и всей возглавляемой им чиновничьей команды. Поэтому и потребовал от газеты опровергнуть мнение и принести мэрии извинения.
– Давно не приходилось видеть более нелепого иска со столь неадекватно завышенной самооценкой и явной подменой понятий – собственной чести и достоинства и репутации органа власти, – так отозвалась об этом деле руководитель Центрально-Черноземного Центра защиты прав СМИ Галина Арапова.
Не так давно бывший директор Борисоглебского Дома инвалидов подал иск на «Коммуну», которая опубликовала статью о методах его работы. Судья поинтересовалась: на основании чего он заявил столь значительную сумму компенсации морального вреда - два миллиона рублей? Ответ был просто замечателен: «Я слишком уважаю эту газету, чтобы требовать с неё меньше».
Все эти примеры и не уменьшающееся число судебных исков говорят о том, что у многих начальствующих или богатых граждан слишком велико желание если не разорить и задавить прессу, то хотя бы приструнить наиболее смелых её сотрудников.
Похоже, что госчиновники, обращающиеся в суд с исками о защите чести и достоинства, движимы не столько желанием защитить свою репутацию, сколько – наказать обидчика за уязвленное самолюбие.
Борис ВАУЛИН,
лауреат международного конкурса
журналистов имени Ларисы Юдиной.
