«В Африке, конечно, хорошо…»

Домогацких пришел на работу в «Коммуну» сразу после войны. Хотя заприметили Михаила в газете еще зимой 43-го: находясь на излечении после ранения, он случайно забрел в «Коммуну».

«Коммуне» – 90. ЛЮДИ И ГАЗЕТА

Михаил ДОМОГАЦКИХ пришел на работу в «Коммуну» сразу после войны. Хотя заприметили его в газете зимой сорок третьего, когда Домогацких, находясь на излечении после ранения, случайно забрел в «Коммуну».

…В армию Миша Домогацких, родом из села Воскресеновка Добринского района нынешней Липецкой области, ушел добровольцем. Проучившись год в Ленинградском институте журналистики, вернулся на каникулы домой, а тут грянула война. Летом ему было лишь семнадцать с половиной, восемнадцать стукнет 30 ноября. Переживал, что не возьмут на фронт, рвался поспеть со своими одноклассниками. Получилось.

В семье Домогацких было четверо детей: братья и одна сестра. Рано осиротели, попали в детдом. Потом тетушка, сестра отца, забрала их и воспитала в своей семье. Тем не менее Михаил Георгиевич сохранил добрую память о времени, когда они были лишены родительской заботы, и неоднократно переводил в детские дома гонорары, полученные им за свои книги.

В воспоминаниях бывшего корреспондента «Коммуны» есть точное описание боя, в который были брошены необстрелянные бойцы:
«Я ничего не понимал. И так было несколько минут. Потом как-то спала пелена с глаз, и я отчетливо увидел, что лежат не мешки, а вражеские солдаты, убитые нами. Нами! Меня всего передернуло от холодной дрожи… Такое затмение памяти было у меня только раз в жизни – когда прыгал первый раз с парашютом. Два дня мы еще отбивали атаки. Но теперь я уже все помнил, все делал сознательно. Колю Гамзина тащил на себе, когда он упал. Думал – ранен, принес в окоп, а он мертв, пуля прямо в сердце». Сам Домогацких получил ранение в боях под Москвой в октябре сорок первого. Второй раз был ранен в ноябре сорок третьего.

В двадцать лет в звании лейтенанта он стал командиром роты подрывников-разведчиков. С 1942 года служил в военно-десантных войсках. Одно время его пути пересекались с будущим первым секретарем Венгерской компартии Яношем Кадором, и они долгое время поддерживали дружеские отношения.

В любой судьбе, тем более военной, немалую роль играет везение. Домогацуких обладал счастливым характером, и ему была уготована счастливая судьба: он много раз выходил из смертельных ситуаций. Уже работая корреспондентом «Правды» за рубежом, попадал в автокатастрофы. После одной шесть месяцев ходил в корсете. А в Мозамбике разбился самолет, на котором он летел. Тринадцать человек погибли. Трое, в том числе Домогацких, выжили. Лечился сначала в Кении, в Найроби, где был его корпункт, затем месяц в Лондоне, и снова – в журналистский строй.

…В Воронежский обком партии пришла из Москвы разнарядка послать в столицу на учебу одного человека. Выбор пал на журналиста «Коммуны» Домогацких: внушающая уважение военная биография, отличное знание иностранных языков, что подтвердилось при сдаче вступительных экзаменов. К этому времени он успел экспертом закончить историко-филологический факультет ВГУ. Прекрасно защитил дипломную, посвященную разночинной критике, в частности, Добролюбову. Был рекомендован и поступил в заочную аспирантуру. Вот как много он успел к своим 27 годам!

После завершения учебы в дипломатической академии его направили корреспондентом «Правды» в Китай, где он прожил шесть лет. Там у него родился младший сын Евгений. Вернулся из Китая во время «культурной революции». Но всегда любил эту страну и тосковал по ней.

Евгений Михайлович вспоминает, как отец, живя во Вьетнаме, свозил его на границу с Китаем и долго смотрел на восток – туда, где находилась страна, которую в последнее время стали называть «Поднебесной». Уже после смерти отца, когда друзья Михаила Георгиевича, жившие в Пекине, пригласили Женю в гости, он собрался, поехал и все узнал: и дом, где они жили рядом с советским посольством, и песочницу детской площадки во дворе дома.

Когда Домогацких был в отпуске, то приезжал в Воронеж, приходил в родную «Коммуну» и подолгу рассказывал собратьям по перу о своем заграничном житье-бытье. Жаловался на плохую тамошнюю кормежку…

После Китая – длительная командировка в Африку. Была у бывшего корреспондента «Коммуны» способность к языкам. Он – закоренелый полиглот – говорил на основных европейских языках и на азиатских: китайском, индонезийском, понимал другие. Это давало ему возможность свободно ездить по разным странам азиатско-африканских континентов.

Евгений рассказал любопытный случай, произошедший, скорее всего, в Кении.

Отец Жени решил свозить своего гостя, другого нашего именитого земляка, Василия Михайловича Пескова, в местный ресторан и прихватил с собою мальчика. Там неожиданно погас свет. Все оказались в полной темноте. И вдруг Василий Михайлович запел: «Горит свечи огарочек…». Домогацких, у которого был хороший слух и приятный голос, поддержал его. Все присутствовавшие – в основном англичане – с изумлением и даже благоговейно слушали звучание незнакомой мелодии на незнакомом языке. Закончили уже при свете под аплодисменты.

Незадолго до смерти Михаил Георгиевич не без улыбки признался младшему сыну:

– Какую удивительную жизнь я прожил! Где только не побывал! Разве только в космос не слетал! Даже компьютер освоил.

Действительно, последние книги он набирал уже на компьютере.

Известный фельетонист Илья Шатуновский, кстати, в войну защищавший Воронеж, писал о храбрости и самоотверженности своего товарища на примере его поездки во Владикавказ. Он отправился в зону осетино-ингушского конфликта, полгода выпускал там газету, «стремясь душой и сердцем примирить два соседних народа». Очевидцы рассказывали: «Лез под пули».

А он оправдывался, когда его упрекали за излишний риск: «Я должен сам видеть». Привез оттуда роман «Крик раненой птицы».

Екатерина ИВАНОВА,
доцент Воронежского государственного университета.