Общество
«Вера – это гены совести»
07.12.2007 10:03
.JPG) | Среди широко дискутируемых тем есть одна, в которой не может быть достигнута неоспоримая точка зрения. Это – свобода совести. Или принадлежность к какой-либо религиозной конфессии. Вопрос глубоко личный, сопряженный с рядом этических канонов и традиций. О вопросах веры - беседа с депутатом Воронежской гордумы Виктором Витиником. |
Среди широко дискутируемых и достаточно неоднозначных тем существует одна, в которой не может быть достигнута стопроцентно неоспоримая точка зрения. Это – свобода совести. Или принадлежность к какой-либо религиозной конфессии. Вопрос глубоко личный, всегда сопряженный с рядом этических канонов, этнических традиций и просто с уровнем развития той или иной цивилизации.
Однако потребность размышлять на эту тему время от времени появляется у каждого человека. И уж редко кто не заинтересуется точкой зрения на этот предмет людей известных.
Патриарх Алексий и депутат Воронежской гордумы, председатель
попечительского совета фонда «Вера и Надежда» Виктор Витиник.
Сегодня у нас есть возможность озадачить «вопросом веры» депутата Воронежской городской Думы Виктора ВИТИНИКА.
– Виктор Алексеевич, вы можете говорить на такую тему без подготовки?
– Полагаю, что к этим вопросам каждый всегда готов. Это же, как говорится, с молоком матери впитано – верование, народные праздники, традиции… Это часть сознания, личности. Старшее поколение, захватившее еще то время, в котором были сильны каноны религиозного воспитания, вопросы веры ставило вообще во главу угла: все поступки сверялись с заповедями, жизнь по ним строилась…
Не хочу сказать, что человек неверующий, живущий в ладу с собой и миром, исповедует какие-то совершенно другие принципы существования. «Не убий», «не укради» и так далее – эти, я бы сказал, гены совести присутствуют в каждом. Другое дело, что иногда мутации обнаруживаются. Такое всегда было и будет в любом этносе. Религия, вера – как лекарство. Невозможно верить в плохое, тем более для самого себя, для своих близких. Тем более, когда человеческая мудрость уже определила, что такое хорошо, а что такое плохо.
Каждый из нас хорошо знает свои плюсы и минусы, а также итог, к которому они неизбежно ведут. Так что, если кто-то испытывает некие затруднения в разговоре «о душе», – это, скорее всего, вопрос внутренней неготовности человека к диалогу вообще. Может, он просто стесняется выносить что-то глубоко личное на публику.
Что касается меня, то я больше склонен трансформировать личное в общественно значимое. Поскольку человек – часть социума, в котором все, что значится в заповедях с частицей «не», равносильно постулату Гиппократа: «не навреди».
– Тогда объясните, как сочетаются «малая» политика, которую вы проводите как депутат в вашем избирательном округе, и «большая», «единоросская», которая служит ориентиром? На какой основе они существуют, если в первом случае речь для вас идет о судьбе каждого конкретного человека, а во втором – о судьбе страны, не всегда учитывающей реальные нужды этой самой «среднестатистической единицы»?
– Эта основа – нравственная составляющая. Объясняю. Наряду с решением социальных и экономических проблем для успешного развития общества нам необходима серьезнейшая нравственная составляющая. В России оформился четкий социально-экономический вектор развития. Расставлены финансовые, политические приоритеты. Первоначальный импульс дал Президент.
Национальные проекты, план Путина, трехлетний бюджет – это стратегия. Перед обществом сейчас стоит серьезная задача: не только сохранить преемственность курса Президента, обеспечить все условия для стабилизации положения и дальнейшего позитивного развития, но и привести кадровую политику в соответствие с серьезностью поставленных проблем. Как можно правящей партии мириться с тем, кто дискредитирует ее идеологию, кто вступил в ее ряды с корыстными целями, кто своим непрофессионализмом тормозит развитие страны? Это касается представителей исполнительной и законодательной власти, бизнеса, общественных организаций.
Моя «малая» политика в гораздо большей степени, чем «большая», о которой я сейчас так подробно говорил, зависит от честности и законопослушности исполнителей, проводников государственной «воли». Согласитесь, законы ведь надо выполнять не потому, что боишься, но еще и уважаешь их. С другой стороны, они должны соответствовать нравственному закону. То есть, не вступать в противоречие с внутренним этическим настроем человека. Идеализм, конечно, но правильный и притягательный, как всякий идеал.
– Вы полагаете, можно перевоспитать предпринимателя, для которого, как известно, бизнес – это «ничего личного»?
–Можно упорядочить его потребности. Никакой бизнес не будет успешным для страны, если, как говорил Карл Маркс, «капиталист готов на любое преступление ради прибыли в 300 процентов». Не будет успешным, если мы забудем о благотворительности, меценатстве как состоянии души.
– Но это состояние должно быть осознанным, а не навязанным.
– Безусловно, и я не зря декларирую эти истины, ведь они напрямую связаны с верой. Я говорю не только о традиционном православии, являющемся для нас нравственной составляющей, всегда в сложные времена укрепляющей дух народа, очищающей помыслы, подсказывающей верную дорогу. Я говорю и о других религиозных конфессиях, сторонников которых в России достаточно много.
Развитие страны в целом и отдельных регионов и городов в частности трудно представить себе без мощной духовно-нравственной основы. Это не значит, что мы должны завтра же включать в школьную программу Закон Божий, но возрождать высоконравственное отношение к людям, к жизни, к Родине, к своему предназначению мы просто обязаны!
– Вам можно возразить, что все это можно сделать и без православия, вера – личное дело каждого.
– Да, это так, но я веду речь о религии не как о государственном институте, а как о своде духовных законов, которыми мы должны руководствоваться. Повторюсь: не придумано за тысячелетия ничего мудрее и нравственнее. Поэтому дело не в соблюдении обрядов, а в состоянии души.
– Вы человек верующий?
– С детства и мама, и бабушка ненавязчиво приобщали нас к Богу. Я родился в 1961 году, в разгар очередной волны воинствующего атеизма. Это когда у детей в школах спрашивали о том, есть ли в доме иконы, потом передавали информацию «куда следует», и начиналась проработка на всех райкомовских уровнях. Нашей семьи это, к счастью, не коснулось.
Я верующий, крещеный с детства. У нас с женой церковный брак. Венчались мы не так давно. Просто подумали, что следует прежде пройти определенный путь, понять, что наше желание венчаться – не дань моде, а осознанное решение. Мы прожили 25 лет – и пошли под венец.
Один из моих близких друзей, оставшихся на Украине, откуда я родом, был инженером-строителем, а сейчас стал служителем церкви. У него два прихода, он закончил семинарию, десять лет служит Богу. Теперь он отец Александр, крестный отец моей дочери и мой духовник.
– Вы родились 7 апреля. В это день отмечается большой православный праздник, Благовещение. Вы не считаете это неким знаком судьбы?
– Считаю. Но не столько символом счастья, удачливости, как принято думать, сколько знаком того, что жизнь нужно прожить по совести.
– Могу я поинтересоваться вашим личным вкладом в дело благотворительности, меценатства?
– Я отвечу на ваш вопрос, хотя очень не люблю проявления такого интереса. Как-то не принято у людей распространяться по поводу добрых поступков. Этому с детских лет учат. Взрослые даже придумали такой афоризм: мы любим людей за то добро, которое им сделали, и ненавидим за то зло, которое им причинили. Так вот давайте тихо и ненавязчиво любить себя за что-нибудь другое, лучше всего – за факт своего существования, оправдывая его тем, что просто приносишь обществу пользу.
Что касается благотворительности, то это часть моей жизненной философии. Я являюсь председателем попечительского совета фонда «Вера и Надежда». Мы оказываем помощь школам, ветеранам, инвалидам. Вот, собственно, и все.
– У вас есть фотография, где вы запечатлены с Патриархом. Можно узнать историю этого снимка?
– Нас сфотографировали в момент вручения мне ордена Сергия Радонежского. Церемония происходила в Московской патриархии и была итогом работы фонда. Оценивалась его деятельность в плане меценатства, восстановления церквей, организации гуманитарных операций на Северном Кавказе, помощи неимущим, ветеранам органов внутренних дел, принимавшим участие в чеченских кампаниях. Это стало итогом десятилетней работы фонда.
– В числе ваших общественных нагрузок есть Ассамблея национального единства Воронежской области. Ваша роль в ней?
– Я председатель этой общественной организации, в которую входят представители национальных общин и диаспор. Мы должны преодолеть разобщенность культур, традиций, обычаев, потому что наша сила – в единстве; потому что мы живем в одном городе бок о бок и просто обязаны думать о судьбе живущих рядом наших детей, родных, близких. На достижение этой цели не жаль времени и сил.
– Вы живете в Воронеже с начала 90-х годов. Помните его разрушенные храмы, еще не восстановленные в ту пору? Какие чувства они в вас вызывали?
– Еще больше способствовали вере. И, думаю, не для меня одного. Сегодня религиозностью в России никого не удивишь. Кругом – верующие чиновники, представители власти, коммунисты… Строительство новых храмов… Повсеместно – освящение самолетов, АЭС, заводов и так далее. Хорошо бы иметь за всем этим истинно нравственную составляющую.
– Ваш благотворительный фонд называется «Вера и Надежда». А где же Любовь?
– В душе. Как и положено, от Бога.
