18°
г. Воронеж

Облачно С Прояснениями, ветер юго-западный 5 м/с.

• Днём облачно с прояснениями, +18°…+20°, ветер юго-западный 8,1 м/с.

• Вечером облачно с прояснениями, +15°…+19°, ветер юго-западный 6 м/с.

• Ночью малооблачно, +12°…+14°, ветер юго-западный 3,8 м/с.

• Утром облачно с прояснениями, +13°…+19°, ветер юго-западный 4,8 м/с.

  • $ 71,12
  • € 80,62
05.06.2020 17:22
  • 611
  • 0
  • 1
Общество

Вот и вернулся отец с фронта

05.06.2020 17:22

Потребовались годы и годы, чтобы разыскать место, где солдат обрёл вечный покой.

Вот и вернулся отец с фронта Валентина Буракова у памятника её родителям.

Валентина БУРАКОВА,


с.Петропавловка

Я из поколения «детей войны».

Перед войной мы жили в станице Казанской, что в Ростовской области. Там мой отец, Иван Сидорович Бураков, работал бухгалтером в районной конторе по заготовке скота. Мама, Ксения Трофимовна, занималась домашним хозяйством. Брату Коле в ту пору исполнилось семь лет, и он готовился пойти в первый класс. Мне шел третий годик. Папа, когда приходил с работы, первым делом брал меня на руки и спрашивал:

– Как тут растет моя дочурка? А как твой братик вел себя?

Он целовал детей, жену, и все мы, радостные и счастливые, садились ужинать.

Но 22 июня 1941 года началась война. И уже 25 августа сорок первого года мы провожали папу защищать Родину, а значит – и нас. Я не помню этого дня, но позже братик Коля часто рассказывал мне, вспоминая проводы отца:

– Папа нес тебя на левой руке, прижимая к себе, а меня держал правой. Мама, прильнув к отцу, шла с левой стороны. Еще дома папа попросил, чтобы мы не плакали, так как он уезжает ненадолго, скоро вернется. И мы не плакали, а слушали, как он говорил: «Коля, помогай маме, не давай в обиду сестренку. Валюша, расти большая, слушай маму и братика. Ксюша, береги детей, переезжай в Дедовку, к родным, там тебе легче будет».

Оставшись одна с детьми, мама выполнила наказ мужа, переехала в село Дедовка (это в 30 километрах от станицы Казанской). Здесь родились и выросли папа с мамой, здесь жили наши родственники. Вместе было легче переносить горе и все трудности военного лихолетья. А трудностей было предостаточно. Мама с раннего утра и до поздней ночи не покладая рук трудилась на колхозных полях: пахала на коровах и волах, вручную сеяла и убирала урожай, косила траву, заготавливая сено для колхозного скота. Так же, как и все остальные женщины и старики.

Мы жили у бабушки Прасковьи Максимовны, маминой тети. От папы получили всего лишь два письма-треугольничка. В первом он сообщал, что идет формирование части, во втором – их везут уже на фронт. Писал о том, что война может затянуться. Маму ласково называл Ксюша, Ксеня и просил беречь детей.

Из периода первых двух лет войны мало что помнится. Но одно на всю жизнь крепко запало в душу. Когда налетели вражеские самолеты и начали бомбить. Мы в ужасе побежали в огород и спрятались в продолговатой яме, которая была выкопана среди картофеля и которую взрослые называли непонятным словом «блиндаж». Затем нас, как и всех жителей придонских сел, эвакуировали в глубь района – в село Новотроицкое, так как фронт уже проходил по реке Дон.

Дедушка, Иван Федорович Посыльный, слыл отличным мастером, работал в кузнице. Ему выделили полдомика, где в двух маленьких комнатках жили девять человек. Беженцам не всегда находилась работа, и мы выжили только благодаря заработку дедушки Ивана и неустанному труду в огороде. Мама раз в две недели ходила в Дедовку в любое время года, чтобы узнать, нет ли каких известий от папы. Возвращалась она всегда расстроенная, так как писем не было.

Когда фашистов с Дона погнали, мы вернулись в Дедовку, где нас ожидали новые испытания: дома не было (разобрали на строительство блиндажей), ценные вещи (швейная машина, постель и др.), спрятанные в яме, исчезли. И мама с бабушкой, наплакавшись вволю, принялись за строительство лозянки: рубили колья и лозу, делали плетни, а соседи в перерывах между колхозной работой помогали обмазать, поставить кровлю и укрыть жилище соломой.

Помню, был погожий осенний день, солнце клонилось к закату, когда к нам во двор зашла почтальонка и протянула маме конверт. Помню и то, как изменилась мама в лице и как задрожали у нее руки, когда она увидела конверт с незнакомым почерком и казенным штампом (таких писем смертельно боялись в годы войны, так как они приносили плохие вести). Мама попросила письмоносицу открыть и прочитать письмо. Та прочитала страшные слова: «Без вести пропал…», значение которых мне было совершенно непонятно. Но когда подходившие соседи тихо произносили слово «похоронка» и все плакали, мне стало не по себе, и я тоже заплакала. С того момента в доме у нас поселились тоска и горе. Война не только забрала у нас отца, но и лишила радости детства.

Мама до конца не верила в случившееся. «Без вести пропал – это еще не погиб… А на войне всякое может быть… Вон, в Лимане получили похоронку на мужа, а через месяц от него пришло письмо, что он живой, находится в госпитале. Нет, ваш отец живой», – повторяла она. И эта вера придавала ей сил: она продолжала работать, верила и ждала мужа.

Несмотря на голод и холод мне удалось окончить педучилище только благодаря поддержке мамы и брата. Затем работала и заочно училась в пединституте. Я 43 года отдала школе. Мама же всю оставшуюся жизнь посвятила детям и внукам. Последние годы она жила у меня в Петропавловке и была тяжело больна. Но в свои восемьдесят девять лет не утратила ни ясности ума, ни своей веры. За месяц до того, как уйти в мир иной, по радио она услышала песню «Я тебя никогда не забуду». Слезы градом покатились по её морщинистым щекам. Она молча слушала и плакала. Но когда прозвучали последние слова: «Я тебя никогда не забуду», мама помолчала, вытирая слезы, а затем попросила меня:

– Доченька, когда придет папа, расскажи ему, как мы жили, сколько горюшка хлебнули, как его любили и ждали. Всё-всё ему расскажи.

И я, выполняя наказ мамы, писала в Центральный архив Министерства обороны (г.Подольск), в Красный Крест. Спустя два года узнала, что папа погиб в плену. Это был Шталаг-326, лагерь военнопленных в Вестфалии. По христианским канонам, если с могилы отца взять землю и, освятив, рассыпать её на могиле мамы, то считается, что он вернулся домой, к семье. А как оттуда взять землю? Но помогли мне добрые люди, которые есть и у нас, и в Германии.

Когда в 1988 году в Армянской ССР произошло страшное землетрясение, на помощь пришли не только жители всех союзных республик, но и люди доброй воли из других стран. В спасательных работах принимал участие Владимир Суховерхов, житель нашего села. Он в составе сводного отряда милиции от нашей области добровольцем поехал в Армению. Там он познакомился и подружился с Кристианом Польманном, приехавшим по направлению Красного Креста из Германии. Владимир окончил факультет иностранных языков, поэтому языкового барьера у них не было. С тех пор они дружат, переписываются, навещают друг друга. Кристиан с женой Магдой гостили в Петропавловке. С ответным визитом был у друзей в Германии Владимир с женой Валентиной. Они во время общения с Магдой и Кристианом рассказали о моей просьбе. В прошлом году Кристиан приехал с другом-фермером, который своими глазами хотел увидеть наши тучные черноземы и какая работа ведется на них аграриями. Польманн и привез землю с могилы моего отца.

Землю с могилы отца я смешала с землей с могилы мамы и рассыпала её возле памятника родителям.

Вот так и вернулся отец с войны, спустя 78 лет…

Вернулся домой

Источник: газета «Воронежская неделя» | № 1 (2224) | Пятница, 5 июня 2020 года. Специальный выпуск, посвящённый 75-летию Великой Победы

https://communa.ru/obshchestvo/vot-i-vernulsya-otets-s-fronta-/
Поделиться
Класснуть