Общество
Явление нашей жизни. Милостыня как зарплата…
26.10.2004 00:00
Её домом стала скамейка на автобусной остановке. С утра к ней приходят «гости», чей дом – другая скамейка или подвал одного из домов. Потом разбредутся по улицам и будут до вечера приставать к прохожим – просить денег.
После отмены в 1993 году статьи УК, предусматривавшей наказание за «паразитический образ жизни», формально задерживать людей, выклянчивающих деньги на улице, милиции не за что. Видимо, этим руководствовались в Воронежской области в октябре 2005 года...
Её домом стала скамейка на автобусной остановке. Как ни проезжаю мимо на автобусе, спеша на работу, вечно вижу её спящей, укрывшуюся каким-нибудь тряпьём или рваными газетами, на этой скамейке. Часа через два ее посетят «гости» – такие же бомжи, чей дом – какая-то другая скамейка или подвал одного из соседних домов.
Болтают о чём-то своём, смеются. Один из «гостей» внимательно изучает замызганную, измятую страницу популярной бульварной газетки. Интересно, что его больше заинтересовало: фотографии, запечатлевшие участниц трио «Блестящие» без одежды, или душещипательный рассказ о том, как развёлся актёр Жигунов?
А потом начнётся их «рабочий» день: они разбредутся по улицам и будут до вечера приставать к прохожим – просить денег.
У большинства попрошаек – давно застолблённые собственные места для сбора милостыни. Некоторые годами, в жару и мороз, у одной и той же стены стоят. Кто-то – с табличкой. Кто-то обходится словесными призывами типа: «Подайте абсолютно слепенькой старушке», «Нужны деньги на лечение», «Украли паспорт и билет на самолёт», «Хэй, маладой, нэ прахады, давай пагадаю». Вот, помню, в подземном переходе рядом с Воронежским цирком несколько лет подряд я регулярно натыкался на одного и того же мужичка, у которого для прохожих заготовлена была неизменная просьба: «Братан, я из Питера приехал, денег нет… Рубля не найдётся? Можешь в лицо мне плюнуть!»
Судя по его лицу, которое было покрыто ссадинами и шрамами, не только плевали.
Подаяние на Руси выпрашивали всегда – хотя и отношение к попрошайкам в разные эпохи менялось. Кстати, далеко не всегда причиной для выбора именно такого стиля жизни было, как выразились бы сейчас, тяжкое материальное положение или неизлечимая болезнь. Для поэта-символиста Александра Добролюбова бродяжничество стало результатом мучительных духовных поисков. Его пример вдохновил в начале двадцатого века многих: недавний приятель Брюсова создал весьма многочисленную и популярную секту.
Опыт, надо сказать, был для России не слишком уникальный: Добролюбов, наверняка, вдохновлялся, среди прочего, и примером возникшей в восемнадцатом веке секты бегунов. Её члены видели единственный путь спасения в постоянном бегстве от «мирского» – прежде всего, разумеется, от государства, но и вообще от всего, связывающего с социумом. От работы, от дома, от семьи. Бегуны не признавали паспортов, отказывались от своих имен и фамилий, от исполнения любых общественных повинностей.
Конечно же, не случайно именно в России возникла легенда о тайном превращении императора Александра I в бродягу Ивана Кузьмича. В Воронежской губернии лет сто назад подобные идеи были широко распространены, своеобразно преломившись, кстати, в творчестве Андрея Платонова, в том же романе «Чевенгур». Получается, назвав нынешнего воронежского бомжа потомком Никиты Фирсова или Саши Дванова, мы не слишком погрешим против истины. Вот и думай теперь: а вдруг и нынешние попрошайки терпеливо ждут конца света, отринув быт, личное счастье, возможность получать деньги за свой физический труд, годами не моясь, не питаясь сутками?
После отмены в 1993 году статьи Уголовного кодекса, предусматривавшей уголовное преследование за «ведение паразитического образа жизни», формально задерживать людей, которые выклянчивают у вас деньги на улице, милиции не за что. Видимо, этим руководствовались в Воронежской области в октябре 2005 года (да и в других регионах страны), ликвидируя приёмник-распределитель для лиц, задержанных за попрошайничество и бродяжничество.
Существует, впрочем, в Уголовном кодексе РФ статья 151, устанавливающая уголовную ответственность за вовлечение в попрошайничество несовершеннолетних. Однако, судя по сообщениям российской прессы, её действие не распространяется на случаи, когда родители заставляют детей просить милостыню из-за того, что им нечего есть.
«Каждый задержанный родитель ссылается как раз на эти смягчающие обстоятельства. В отношении родителей несовершеннолетних граждан РФ составляем протокол об административном правонарушении по ст. 5.35 КоАП РФ и направляем в комиссию по делам несовершеннолетних и защите их прав для принятия мер. Несовершеннолетних жителей СНГ вместе с родителями мы направляем в приют, но только с их согласия и при наличии паспорта и свидетельства о рождении», – рассказал в одном из интервью начальник Московского УВД на железнодорожном транспорте Андрей АЛЕКСЕЕВ.
Институт общественного мнения «Квалитас» провёл опрос среди воронежцев, пытаясь выяснить отношение жителей города к просящим милостыню.
Из 742 опрошенных 77,4 процента признались, что часто встречают попрошаек в общественных местах. Ещё 17,2 – что встречают их, но редко. А вот около пяти процентов не видели просящих подаяния ни разу.
Интересно, что россиянам в целом нищие попадаются на жизненном пути гораздо реже, чем воронежцам: 58 процентов против 77. «Вы когда-нибудь подаёте или никогда не подаёте милостыню? И если подаёте, то часто или редко?». «Никогда не подаю», – ответили 14,3 процента респондентов. «Подаю часто» – 28,2. «Подаю редко» – 52.
Не такие уж маленькие, как видим, цифры – особенно если вспомнить, что в России в целом признаётся в том, что «подают редко», лишь 41 процент. Наиболее сострадательными оказались всё же воронежские женщины: часто подают 32,1 процента от общего числа опрошенных представительниц противоположного пола,. Седи мужчин же – чуть больше 23.
Посмотрим, что же ответили воронежцы на ещё один вопрос, заданный «Квалитасом»: «По вашему мнению, у большинства людей, просящих милостыню, есть другие возможности выжить, прокормиться? Или других возможностей у них нет?»
Более 62 процентов убеждены: другие возможности есть. 23,9 – других возможностей не видят. Наиболее тверды в своих взглядах юные горожане в возрасте 18-24 лет: 74,4 процента из них полагают, что милостыня – не единственный способ выживания для тех, кто её просит. Но среди людей в возрасте старше шестидесяти с ними согласны лишь 57,7 %.
Любопытно, что в целом по России гораздо большее количество опрошенных (24 % – в Воронеже таких оказалось всего около 14) затруднилось с ответом. Лишь 55 % увидели другие возможности для заработка нынешним попрошайкам. Так или иначе, результат прелюбопытнейший: довольно-таки существенная часть опрошенных не верит жалостливым историям попрошаек, считает их аферистами – тем не менее милостыню им подаёт.
Скептицизм, кстати, не лишён оснований. Вот и газета «Новые известия» ссылается на мнение неких экспертов, считающих, что сегодня доля «профессионалов» составляет 90% среди всех просящих милостыню в Москве:
«Количество «точек», находящихся под контролем мафиозных структур, в российских мегаполисах исчисляется десятками тысяч. Только в столице и Московской области ежегодный оборот от профессионального попрошайничества, в котором задействованы до 100 тысяч человек, составляет несколько миллионов долларов». Большинство столичных попрошаек прошли своеобразный кастинг (разумеется, среди тех, кто и вправду нуждается): отбирались представители определённых социальных типов – женщина с ребёнком, калека в армейском камуфляже… «После «рабочей смены» их забирает автобус и везет на специально арендуемую для них квартиру».
Пару лет назад задержали сотрудники столичных правоохранительных органов большую группу цыган по обвинению в использовании рабского труда инвалидов. Двое из них тайком пришли в милицию и рассказали, что однажды в их интернат приехали цыгане и пообещали комфортное жилье и непыльную работу. Жить пришлось в одной тесной комнатёнке с ещё несколькими несчастными, работать – клянча деньги в метро. Каждый калека должен был ежесуточно собирать 2,5 тысячи рублей. Не набирав необходимой суммы, бывал избит и лишён еды.
Сложно предположить, что и в провинциальном Воронеже система работает столь чётко. Однако можем ли мы отрицать, что и для многих воронежских попрошаек выклянчивание денег стало фактически профессией, причём профессией выгодной? Ситуация в России не слишком отличается от ситуации в других странах: известно, что мюнхенский попрошайка в час зарабатывает порядка 12 евро, что значительно превышает тарифные ставки многих рабочих. Другое дело, что старушка, просящая денег на городской улице, вряд ли получит в итоге существенную прибавку к уже имеющейся пенсии. Если даже и не на «мафию» она работает, то на сына-алкоголика, который отбирает у неё все деньги вечером, чтобы пропить. Хотя те, у кого нет дома, просят для себя, конечно…
Если в одних городах на проблему давно махнули рукой, то в Краснодаре, например, борьбу с профессиональными попрошайками начали с изгнания из региона цыган, которых задерживают на улицах и составляют на них административные протоколы. Прочёсывались берега рек, где те разместились табором, рынки и центральные улицы. В итоге цыгане попрятались, и в городе их можно встретить реже, чем прежде. Однако не вечно же за ними следить – пройдёт несколько месяцев, и всё вернётся на круги своя. А что ж вы хотите – ведь борьба-то в России если и ведётся, то с нищими.
А не с нищетой…
Виталий ЧЕРНИКОВ.
© При перепечатке или цитировании материалов cайта ссылка на издания газетной группы «Коммуна» обязательна. При использовании материалов в интернете гиперссылка на www.kommuna.ru обязательна.
