Общество

«Зарево от горящего города стояло несколько ночей»

Воспоминания о военном Воронеже

По-разному нам открывается прошлое - на школьных уроках и в литературных произведениях, в научных трудах и исследованиях, в фильмах и мемуарах. А ещё в воспоминаниях и рассказах наших близких. О войне мне нередко рассказывала моя старенькая прабабушка Аня.

Штурмовал Рейхстаг

- Мне было всего пять лет, когда началась война, - вспоминала она. -Конечно, тогда я не понимала, что это такое. Помню, что были проводы, собралось всё село, плачут и танцуют. Братья мои, они постарше, говорили, что вначале мужики уходили на войну, как на праздник, за скорой победой. А вон каким горем всё обернулось. Мой папа, Яков Иванович Небольсин, твой, значит, прапрадедушка, из села нашего, Горенских Выселок, в первом отряде пошёл воевать…

Фронтовая дорога у него была очень долгой. Яков Иванович Небольсин прошёл всю войну с трагического 1941 года до победного 1945-го. В мотострелковых частях. Это значит всегда в пылу сражений. От Воронежа – до Берлина. Штурмовал рейхстаг.

Домой вернулся весь в наградах. Но еще больше было ранений. Жена обняла и сказала: «Главное, что живой». И он обнял её: «Ну, как по-другому, Маша. Через Воронеж ехал – всё в разрухе. Дома дел невпроворот. Ну, ничего, такой гидре голову свернули и тут выдюжим». Родина наградила его за участие в боевых действиях многими медалями и орденами. Особенно он гордился медалью «За взятие Берлина». Награды Я.И. Небольсина хранятся в школьном музее его родного села Горенские Выселки Новоусманского района.

Тяжелые военные ранения не пощадили ветерана. Болели ноги, в спине сидели десятки осколков. Этот металл он носил в теле до последних дней. И прожил мой прапрадедушка совсем короткую жизнь. Его не стало в 1960 году. Ему было всего 54 года.

Зарево на горизонте

В бабушкиных рассказах меня поразил ещё один эпизод. Летом 1942 года местные дети допоздна играли на улице с воронежскими ребятами-беженцами, которых было очень много в селах вокруг Воронежа. Жили тогда все дружно, в горе помогали друг другу. Детишек не делили на своих и чужих. А уж детвора сразу объединилась в неразлучную компанию. Играли в прятки. Было много шума и веселья. Что тут поделаешь, детство в любые времена беспечно.

Вдруг кто-то показал рукой на север, в сторону Воронежа. Горизонт уже потемневшего неба почему-то становился всё светлее, и вскоре зарево охватило почти четверть небосвода.
- Что это? – спросил кто-то из ребят.

- Воронеж горит, - горько объяснили подошедшие к ним взрослые.

Несколько ночей стояло это зарево над городом. Видно его было за десятки километров. Можно только представить, в каком аду находились там люди.

Шрамы войны

Сейчас мы знаем, что в январе 1943 года, когда Красная Армия изгнала фашистов из Воронежа, на правом берегу города не осталось ни одного мирного жителя. А накануне войны здесь проживало 350 тысяч человек. Правобережье, которое почти полностью захватили оккупанты, непрерывными боями, бомбежками и артиллерией было практически стерто с лица земли. Я была поражена масштабом разрушений, когда увидела архивные снимки фронтовой фотохроники. В городе было уничтожено более 90 % зданий. Рассказывают, что в правительстве даже обсуждалась идея построить наш областной центр на другом месте. Однако воронежцы, которые сразу же стали возвращаться в освобожденный город, возразили: «Мы возродим Воронеж там, где он стоял изначально». И очень скоро восстановление славного русского города стало новым символом стойкости и героизма. Теперь трудового.

Поражают воображение и хроникальные сообщения первых послеоккупационных дней городской жизни. 26 января 1943 года открылось первое почтовое отделение, 28 января вышел первый бюллетень газеты «Коммуна», 4 февраля начала работать пекарня, 13 февраля заговорило радио, а через месяц заработали водопровод и электростанция. Началось восстановление промышленных предприятий.

С 1943 по 1945 год воронежцы восстановили 400 тысяч кв. м жилой площади, а в 1946 году было сдано ещё почти 90 тысяч кв. м. Всего к концу Великой Отечественной войны в городе отстроили почти 8,5 тысячи домов. Это позволило переселить значительное количество горожан, потерявших жильё, из землянок и блиндажей. Город, который испытал на себе неимоверную тяжесть фашистской оккупации, преобразился и вновь стал одним из красивейших городов России.

Шрамы войны затягиваются на земле быстрее, чем в памяти и сердцах людей. Сегодня о военных разрушениях в Воронеже напоминает, пожалуй, только памятник «Ротонда» взорванной бывшей областной клинической больницы. Этот памятник стал впечатляющим образом непокорённого Воронежа.