Общество
Защитите адвоката
11.01.2007 00:00
В конце 2006 года в Москве прошел V съезд Гильдии российских адвокатов. Участником этого съезда был Борис Ермолов, зам.председателя президиума ВМКА, заведующий консультацией Ленинского района Воронежа, член Совета адвокатской палаты области, почетный адвокат РФ. Какие вопросы обсуждались на форуме, какие проблемы вызывают тревогу адвокатского сообщества? Об этом - речь в беседе с Борисом Ермоловым.
Борис Денисович ЕРМОЛОВ закончил юрфак ВГУ в 1974 году. Работал в военной прокуратуре Закавказского военного округа. До 1985 года служил в органах военной юстиции в различных частях, в том числе и за рубежом. Награжден медалями «За боевые заслуги» и «Десять лет безупречной службы». С 1991 года – в Воронежской межтерриториальной коллегии адвокатов. Нынче – заместитель председателя президиума ВМКА, заведующий консультацией Ленинского района г.Воронежа, член Совета адвокатской палаты Воронежской области. Почетный адвокат Российской Федерации.
– В конце прошлого года в Москве прошел очередной пятый съезд Гильдии российских адвокатов. Вы, Борис Денисович, были его участником. Какие вопросы обсуждались, какие проблемы вызывают тревогу адвокатского сообщества сегодня?
– Обсуждалось взаимодействие гильдии с органами государственной власти. С тревогой говорилось о готовящихся поправках в закон об адвокатуре, которые, как сегодня уже видно, принесут только вред.
Правительство, например, пытается обязать адвокатов информировать Федеральную службу по финансовому мониторингу о сделках своих доверителей, несмотря на то, что существует положение об адвокатской тайне. Согласно другой поправке, любой гражданин может обратиться в суд с требованием прекращения статуса адвоката. Что будет в этом случае, догадаться нетрудно. Еще одна поправка запрещает адвокату заниматься любой другой оплачиваемой деятельностью. Почему – непонятно. В выступлениях на съезде говорилось о том, что правоохранительные органы все чаще отказываются выполнять законные требования адвокатов по защите прав и интересов доверителей. Больше того, нас нередко пытаются привлечь к дисциплинарной, а самое опасное – к уголовной ответственности. О какой независимости тут говорить?
– Впору оставлять вам свою профессию и переквалифицироваться в судьи или прокуроры…
– Здесь тоже далеко не все просто. Если у кандидата в судьи кто-то из родственников работает в адвокатуре, то путь в судейское сообщество ему закрыт, пусть он хоть семи пядей во лбу. Разве это не ущемление прав гражданина? У меня дочь работает адвокатом, но захотела стать судьей, прошла квалификационную комиссию, успешно сдала экзамен, прошла собеседование с представителем Президента РФ. Дело ушло в столичные инстанции, несколько месяцев пролежало там и вернулось с отказом: потому что папа, мама и муж кандидатки работают в адвокатуре.
У высоких чиновников, очевидно, возникло подозрение, что семья будет оказывать на судью давление при рассмотрении дел. По их логике, не состоящие в родственных связях люди давление оказывать не могут. Несколько адвокатов, как из нашей коллегии, так и Воронежской областной, вынуждены были покинуть адвокатуру по той причине, что их близкие работают судьями областного суда. Говорят, что на этот счет существует даже какой-то негласный приказ. Разве это соответствует принципам демократического общества?
– Однако опасения чиновников понять можно: родственникам все же легче договориться друг с другом о взаимоприемлемом приговоре или решении.
– Минуточку. Почему никаких препятствий нет, если у папы-прокурора сын идет в судьи? Оказывается, они могут работать в одном городе, и никто не обращает на это внимания. Да что о родственниках говорить, когда самих адвокатов весьма неохотно принимают в судейское сообщество, хотя во всем мире картина прямо противоположная. Гильдия российских адвокатов приняла решение готовить запрос в Конституционный суд на этот счет.
– Знаю, что многие судьи весьма критически относятся к новому УПК. А вам легче или труднее стало работать?
– Труднее. Многие статьи его прописаны неясно и противоречат одна другой. Вообще, Госдума принимает весьма «сырые» законы. Посмотрите ГПК (о Налоговом кодексе лучше вообще не говорить), его статьи столь запутаны и непонятны, что в них не разберется даже опытный юрист. А что говорить о рядовом гражданине, который собрался в суд со своими проблемами? Все говорит о том, что опытные юристы к созданию таких кодексов не привлекались. Отсюда и результаты.
В наших судах до сих пор сохраняется обвинительный уклон – как наследие советских времен. Идет, к примеру, какой-то судебный процесс, и защитник заявляет ходатайство об исключении из дела доказательств, полученных с нарушением УПК. Однако суд чаще всего отказывает. Причем – без объяснения причин. Из всех уголовных дел, которые вели юристы нашей коллегии в прошлом году, оправдательных приговоров вынесено только восемь. Кассационные коллегии, не слишком вникая в суть дела, чаще всего автоматически утверждают приговор, вынесенный первой инстанцией. Ошибок и нарушений в том или ином деле множество, а судьи их почему-то не видят.
– Нынче адвокат имеет право собирать доказательства невиновности своего подзащитного. При этом возникают какие-то трудности?
– Официальных ограничений нет, но прокуратуре на ее запрос любое учреждение в кратчайшие сроки даст ответ. Если такую же просьбы высказывает адвокат, то ее можно не заметить и отправить в «долгий ящик». Порой даже к помощи суда приходится прибегать, чтобы заставить чиновников выполнить их работу.
– Сегодня много говорится о волоките в рассмотрении судебных дел. Почему, на ваш взгляд, это происходит?
– Причины могут быть разные. Нередко – объективные, и они понятны всем участникам судебного процесса. Но порой без каких-либо веских причин процесс откладывается на месяц-два, и у судьи даже мысли не возникает, что в камерах могут страдать невиновные люди. За свою волокиту человек в мантии рублем не будет наказан, и репутация его не пострадает. Все уже привыкли, например, что судебные заседания начинаются с опозданием в 20-30 минут. Но задержка прокурора воспринимается как норма, а вот если защитник опоздает, то ему тут же может быть вынесено замечание. Вы скажете – мелочь, однако с мелочей все начинается.
– Можно написать жалобу в квалификационную коллегию судей...
– О чем вы говорите? Родственники тех, кто на нарах парится, никогда этого не сделают, потому что обидевшийся судья может дать максимальный срок подсудимому, при этом в нарушении закона его никто не упрекнет. Если защитник подаст такую жалобу, то после он рискует не выиграть ни одного дела, ибо затронет честь мундира судьи.
– Нередко в зале судебных заседаний подсудимые заявляют, что те или иные показания были выбиты у них силой. Судьи, однако, эти заявления чаще всего пропускают мимо ушей, а если и назначается расследование, то никаких результатов оно не приносит. Вроде как оперативники и следователи соблюдают четко требования закона…
– Вы вспомните американские фильмы. Какие бы ни были там ситуации, сколь долго ни гонялись бы полицейские за подозреваемым, первая фраза, которую они произносят, всегда одинакова: «Теперь мы зачитаем тебе твои права, и каждое сказанное слово может обернуться против тебя, поэтому ты имеешь право вызвать адвоката». А что наши милиционеры говорят?
– «Признавайся, сволочь, мы тебе сейчас такого адвоката вызовем, что ты забудешь, как маму с папой звать…»
– Вот именно. Произвол в милиции не искоренен. Мы с вами часто слышим по телевидению информацию о том, что разыскиваемый по какому-то делу подозреваемый вечером арестован, а сегодня утром уже дает признательные показания. Не задумывались над такими сообщениями? Не успел подозреваемый в милицию попасть, а уже во всем признался.
– Вероятно, оперативники «хорошо поработали» с ним.
– Правильно. Если бы у нас адвокат сразу же, на начальной стадии следствия, приступал к своим обязанностям, то не было бы в камерах СИЗО физического насилия, избиений, попыток к суициду. Да и предварительное следствие от этого только бы выиграло. Показания подозреваемых, данные с участием адвоката, – это уже доказательство, и никто потом не скажет, что они добыты с нарушением закона. Опытные и честные следователи хорошо это понимают.
– Адвокатских контор нынче неимоверное количество. Все ли, на ваш взгляд, соответствуют своему предназначению?
– Увы. У иных молодых адвокатов за два-три года работы уже по пять-шесть жалоб от клиентов. Наблюдая за некоторыми коллегами, вижу, как неправильно они ведут себя: начинают командовать, выставлять какие-то условия – вот и возникают конфликты. Не примите за похвальбу, но за шестнадцать лет работы я не получил ни одной жалобы.
– Какие дела запомнились вам больше всего?
– Дело заместителя главы администрации области Суховерхова, обвиненного в получении взяток. Мы доказали всю несостоятельность обвинения и прямой подтасовки фактов. Когда нашего клиента оправдали, то один из высокопоставленных чиновников области написал жалобу председателю Верховного суда Лебедеву. Он так расстроился оправдательным приговором, что забыл: жалобы имеют право писать только прокурор, осужденный или потерпевший.
Запомнилось дело заместителя главы Рамонской администрации Алехиной. Она тоже была полностью оправдана, хотя бывший прокурор области Бояркин уже говорил о победе обвинения. Когда ее не случилось, также подавалась жалоба в Верховный Суд РФ, но – безуспешно. Прокуратура очень хотела видеть за решеткой бывших руководителей ГУИНа Погорелова и Королева. В чем их только ни обвиняли, но они сами – опытные юристы, и мы аргументированно доказали всю несостоятельность выдвинутых против них обвинений. Подобных дел было у меня около десятка, все – выиграл.
– Вспоминаю, как руководить одной из силовых структур сказал, что если такие дела будут разваливаться адвокатами, то порядка в стране никогда не будет. Но ведь мы с вами хотим, чтобы порядок в стране был…
– Я двумя руками «за», но в суде должна быть состязательность сторон. У нас – свои аргументы, у обвинения – свои. Суд решает, чьи весомее и убедительнее. Когда обвинение добывает свои доказательства с нарушением закона, они в суде и рассыпаются. За что при этом нас винить? Порой и самих судей обвиняют в мягкости, но их тоже понять можно: когда предварительное следствие не представляет каких-либо весомых доказательств вины подсудимого, т, что судье остается делать? Нужно прямо сказать: в настоящее время следствие находится на довольно низком уровне. Часто от следователей приходится слышать: «Я направлю дело в суд, а там пусть разбираются, как хотят». Вот ведь какое отношение к работе у иных сотрудников милиции.
– Адвокат обязан защищать людей. А ему самому нужна защита?
– Адвоката нашей коллегии, молодую женщину, выследили и в подъезде дома ударили ломиком по голове. Теперь ее здоровье внушает серьезные опасения. Когда я защищал того же Суховерхова, то видел за собой и слежку, и телефон мой прослушивали. Не скрою, за свою жизнь и безопасность своей семьи опасался. Слишком весомые интересы мощных властных структур были затронуты.
Интервью вел
Борис ВАУЛИН.
Фото Дарьи ВОРОБЬЕВОЙ.
© При перепечатке или цитировании материалов cайта ссылка на издания газетной группы «Коммуна» обязательна. При использовании материалов в интернете гиперссылка на www.kommuna.ru обязательна.
