Общество
Живи и помни. Просто село…
22.08.2009 09:39
Судьба каждого села, каждой деревеньки есть цепь испытаний и подвигов, которые все вместе можно назвать одним словом – жизнь. Нет, судьбе семилукского села Стадницы, а также тысяч других сел, больше соответствовало бы слово «житие», которым испокон веков обозначался земной путь мучеников, праведников, страстотерпцев и бессребреников…
Родина начинается и с деревенской церквушки на косогоре
«Не жизнь, а житие»
Я как-то посетовала молодому священнику отцу Андрею Золотареву, окормляющему сразу три деревенских прихода в нашем благочинии, на то, что, дескать, давно мечтаю побывать в святых местах. К примеру, в Дивееве или на Валааме. Но, увы, в момент разгулявшегося, словно Стенька Разин на Дону, финансового кризиса, на бюджетные отпускные особенно не распутешествуешься.
- Не обязательно далеко ехать, - сказал отец Андрей. – Есть адреса совсем под боком.
- Например?
- Например, село Стадница.
- И что же там такого?
- Ничего особенного. Просто село. Просто коренная деревенская Россия, которая, простите за высокопарность, по-прежнему остается Святой Русью…
Выслушав отца Андрея, я подумала: а ведь действительно, судьба каждого села, каждой деревеньки есть цепь сплошных испытаний, подвигов, которые все вместе могут называться одним словом – жизнь.
«Здесь всё - настоящее...»
И вот мы в Стаднице. По городским меркам - совсем раннее утро. В храме Рождества Христова скоро начнётся литургия. Вокруг - тишина, покой. То, что наверное, называется Божьей благодатью: в трогательно склонённых ветвях берёз, клёнов, лип, в древнем запахе лесной земляники, алыми искрами сверкающей в густой траве.
Чуть поодаль — маленький домик с двумя окошечками:
- Чьи же это хоромы?
- Раньше тут батюшки жили, — отвечает кто-то из оказавшихся поблизости прихожан.
- Раньше - это когда?
- До революции и после. В общем, когда у нас деревня была большая...
Внутри: печка, убогая кровать, стол. Да, так они и жили, сельские священники, которых «шизанувшаяся» на идеологической почве публика объявляла то торговцами «опиумом для народа», то захребетниками, живущими за счет нищих рабоче-крестьянских масс...
В самом храме чисто, как в душе праведника. На стенах - иконы с ликами святых, чьи глаза исполнены жалости и доброты по отношению к нам, грешным. «Благословенно царство отца и сына...» - зазвучал под сводами красивый, прямо-таки оперный голос отца Андрея. Вслед за ним вступили певчие - служба началась.
Говорят, в прежние времена церковь всегда была переполнена. Даже в советскую, злую к религии, эпоху яблоку негде было упасть - не то, что сейчас. Сюда шли молиться из Перлёвки, Кондрашовки, Гремячего Колодезя. Но всё это было тогда, когда деревни были большими...
Унесся к небу последний молитвенный вздох - литургия закончилась. Появилась возможность поговорить с богомольцами, из которых особенно выделялся мужчина в казачьей форме – Владимир Вениаминович Ким. Он приехал из соседнего села, за благословением к батюшке - провести собрание (круг), на котором предполагается образовать в Кондрашовке казачий хутор. К казакам тянется молодёжь, потому как понимает: надо же кому-то обустраивать родную землю. Лично я, молясь, всегда прошу Господа: «Боже, помилуй и сохрани нашу матушку-Россию…»
- А сколько у вас казаков?
- Пока только четыре.
Отец и сын Лепендины.
Другим нашим собеседником оказался Максим Валентинович Лепендин - военный врач из Воронежа. В Стадницу приехал вместе с сыном Алексеем:
- Вы, по-видимому, родом отсюда?
- Тут моя матушка родилась. И меня постоянно, будто магнитом, тянет сюда. Собираюсь домик купить. Думаю, не прогадаю... Здесь всё настоящее - и земля, и люди. Правда, сынок?..
«Там вдали, за рекой»
В истории каждого села повторяется, отражается, словно солнце в капле воды, история всей России. Взглянем с этой колокольни на Стадницу.
Первые поселенцы, обосновавшиеся по берегам реки Серебрянки, были служивыми людьми, призванными, по указу царя, защищать южные рубежи от набегов татар и лихой казачьей вольницы. И как только появились первые два десятка изб, так сразу мужики взялись за возведение храма - сначала деревянного, а в последствии и каменного.
В середине восемнадцатого века на высоком берегу речки Серебрянки был воздвигнут Знаменский женский монастырь, просуществовавший до 1918 года и прославившийся многими богоугодными деяниями. На сегодняшний день вся территория, входившая когда-то в «монастырские угодья», перешла в частные руки. Мы попытались встретиться с новым владельцем, но его на месте не оказалось, пришлось довольствоваться беседой со словоохотливым охранником. Тот поведал нам, что хозяин намерен привести усадьбу в образцовый порядок. И уже делает какие-то шаги в данном направлении. К примеру, обустроил монастырский святой источник, возводит новые постройки. А на въезде в былую обитель скоро должна появиться доска с соответствующей надписью: «Здесь был Знаменский женский монастырь...» Можно без конца иронизировать, но доска - это хоть что-то, хоть какая-то память, вселяющая осторожный оптимизм на фоне болезни, которую я бы назвала «исторической амнезией».
Впрочем, продолжим путешествие по Стаднице. На одной из улочек нам повезло - мы встретились с местным старожилом Иваном Ивановичем Анохиным. Оказалось, он является хозяином дома, на фасаде которого с трудом, но еще можно прочесть надпись: «Здесь в 1919 году находился штаб конного корпуса С.М. Будённого».
Иван Анохин возле дома, где был штаб С.И.Буденного
- Моя бабушка, её все звали Антонихой, вылечила Семена Михайловича от ангины, - рассказал Иван Иванович. -. А еще она говорила про Олеко Дундича, который неотлучно присутствовал при Будённом. Героический был красноармеец. И лицом - красавец! Серб по национальности, а Россию любил, как мать родную…
- А вот тут, — указывая на пологий склон, продолжил свое повествование Иван Иванович, — тогда же, в 1919 году, выступал всероссийский староста Михаил Иванович Калинин. Просил: помогите, мужики, чем можете, Красной армии, а заодно и голодающим рабочим! Собрали подводы с хлебом, согнали скот - кто что мог. И заметь, помогали добровольно, без всякого принуждения!..
Я уже говорила о прогрессирующей, особенно в больших городах, амнезии. Даёт она о себе знать и в Стаднице. В магазине случайно познакомилась с расцветшим, как у плетня подсолнушек, пареньком:
- Тебя как зовут?
- Никита.
- В каком классе?
- В четвёртый перешел.
- Кто такой Будённый, знаешь?
- Не-а…
- А Олеко Дундич?
- Не-а…
Справедливости ради замечу: в церкви после службы разговорилась с братьями Андреем и Алексеем Селивановыми, приехавшими к бабушке на каникулы из Новохопёрска. Вместе с бабушкой в церковь пришли исповедаться и причаститься. Андрей и Алеша хорошо знают, кто такой Будённый, и почему на просторах России разразилась кровопролитная Гражданская война. Наверное, их учителя еще не перешли от преподавания своих предметов к «натаскиванию» учеников на будущие тесты.
Помните: «Сотня юных бойцов из будённовских войск на разведку в поля поскакала...» Да ведь именно по этим полям скакали юные конники!
Но как же смогли мужики, взявшие в руки сабли и севшие на боевых коней, расколошматить белую гвардию, отборные казачьи части, ведомые знаменитыми генералами Мамонтовым и Шкуро? Ответ прост: они знали, за что сражались...
Настины незабудки
Идём по улице, ведущей к храму и названной в честь простой крестьянки Насти Бородкиной. В годы войны она спасла советского летчика, за что была подвергнута мучительной казни: озверев, фашисты привязали ее к мотоциклу, она бежала из Гнилуши в Стадницу, ломая руки, разбивая в кровь лицо. Всю истерзанную, но живую, ее приволокли в село, где и расстреляли на виду у всех.
В центре Стадницы - мемориал из нескольких могил, где похоронены воины, павшие при освобождении села, и жители, расстрелянные немцами по какому-либо поводу, а чаще всего - без всякого повода. Летом на могиле цветут ромашки, васильки и, конечно же любимые цветы Насти Бородкиной (об этом говорили ее сильно постаревшие подруги) — незабудки.
- На войну из Стадницы ушло 600 человек, — говорит глава местного поселения Ольга Псарева, — и почти все там полегли. Но тех, кто остался в живых, мы окружили заботой. И народ чтит их, как святых. Не забываем и про ветеранов труда, как говорят, ударников полей и ферм. Таких, как Татьяна Яковлевна Калинина, Наталья Панкратьевна Тимошенко, Клавдия Романовна Калинина, Галина Моисеевна Гончарова, Егор Васильевич Псарев, Мария Борисовна Шульгинова и других. Хотя, какие же они «бывшие»? Полученные ими когда-то за самоотверженный труд награды сияют, как новые.
И снова возвращаюсь к церкви Рождества Христова, что в Стаднице. Здесь был похоронен подполковник Иван Петрович Жмурин, героически проявивший себя в битвах при Бородино, а также под Смоленском и Лейпцигом. Отец Андрей увлечен идеей найти могилу славного воина и восстановить его памятник в виде чугунной стелы. К сожалению, пока поиски успехом не увенчались. Надо, видимо, обращаться к археологам.
Но всё должно получиться, ибо инициативу священника поддержали не только местные жители, но и представители администрации.
И опять понятия Родина и храм Божий слились воедино.
Так с чего же она начинается - Родина?
На эту тему есть прекрасная песня, спетая Марком Бернесом.
Но нет в ней ни строчечки о том, что для кого-то Родина олицетворяется с деревенской церквушкой, выглядывающей из-за дальнего косогора.
Всё остальное в песне правильно: и про отцовскую будёновку, что где-то в шкафу мы нашли, про заветную скамью у ворот, про просёлочную дорогу, которой не видно конца...
Семилукский район.
