Общество
Жизнь как льдинка под солнцем
27.05.2015 00:00
Имя в литературе
<p ><strong>Имя в литературе </strong> </p>,<p > <em> В Воронеже в последние годы все чаще и чаще вспоминают земляка - журналиста и писателя Андрея Новикова (1888-1941). Признаюсь, я знаком с этим именем много раньше других – тридцать лет назад мне, студенту отделения журналистики ВГУ, посоветовал написать курсовую работу о воронежском периоде творчества Новикова профессор Г.В. Антюхин. </em></p>,<p > <strong>Алексей Кондратенко <hr align='left' width='20%' color='#000000' size='1'></hr></strong></p>,<p > Довелось тогда поработать в областном архиве, прочесть статьи и очерки Новикова в «Воронежской коммуне» 1923 года. Там были и производственные темы, и зарисовки городского быта времен нэпа, и откровенная сатира, и первые наброски очерка истории Гражданской войны, прокатившейся и по воронежской земле. Тогда же впервые познакомился с биографией Андрея Никитича: родился в селе Семеновка (ныне Панинский район) в бедняцкой семье, окончил четыре класса школы и, чтобы прокормить семью, пошел работать — был молотобойцем, землекопом, дровосеком, грузчиком. С 1910 года служил в армии, в годы Первой мировой войны солдатом воевал на фронте. В 1917 году вступил в партию большевиков. <br></br> <br></br> После революции Новиков работал корреспондентом в Воронеже, Иваново-Вознесенске, писал очерки, статьи и заметки, был редактором (в том числе губернской газеты 'Брянский рабочий' - в 1924-1925 годах). </p>,<p ></p>,<p > Колоритный портрет Новикова - в мемуарах В.А. Кораблинова: шарообразный, среднего роста человек с медно-красной физиономией, пузо здоровое, вечно веселая улыбка на устах. Он страдал бронхиальной астмой, из горла слышалось сипенье, но он не унывал, был охоч до возлияний, обожал анекдоты. <br></br> <br></br> Каково же было мое удивление, когда в начале 2000-х годов в Госархиве Орловской области я обнаружил документы, свидетельствующие о том, что летом 1926 года А.Н. Новиков был редактором газеты 'Орловская правда'. Ни в одной из его биографий этот факт отмечен почему-то не был. Итак, приехал он в Орел из Москвы, где работал во всесоюзной газете 'Батрак'. И приехал не один: его заместителем стал брат известного писателя Владимира Бахметьева Михаил -журналист 'Воронежской коммуны', друг Андрея Платонова (впрочем, и сам Новиков тоже был в числе друзей Платонова). <br></br> <br></br> Любимым жанром Новикова являлся фельетон, привить вкус к сатире он попытался и другим сотрудникам 'Орловской правды'. Самым способным оказался Андрей Розов. Его острые фельетоны на злободневные темы под постоянной рубрикой 'Кожуркин бродит по Орлу' печатались почти в каждом номере газеты. В них автор с присущим ему юмором обличал городских обывателей, картежников-шулеров, пьяниц, бюрократов, очковтирателей, жуликов... <br></br> <br></br> Кожуркин появлялся всюду: в общественных столовых и ресторанах, в городских учреждениях и на предприятиях, на людном вокзале и рынке, в банях и парикмахерских (любопытная деталь -журналист по имени Алексей Иванович Кожуркин позднее появится в повести Андрея Новикова 'Кустари слова'). Михаил Бахметьев стал не только заместителем редактора 'Орловской правды', но и редактором, говоря современным языком, ее дочернего издания для крестьян -губернской газеты 'Наша деревня'. <br></br> <br></br> 9 августа 1926 года при подотделе печати Орловского губкома состоялось совещание редакторов и редакционных работников с повесткой дня 'О рабселькоровском движении'. <br></br> <br></br> С докладом выступил заведующий подотделом П.С. Лосев, подвергший резкой критике 'Орловскую правду' за упущения в организации этого движения. Шла речь о том, что именно губком должен возглавить рабселькоров, отобрав эти полномочия у газеты. Новый редактор 'Орловской правды' А.Н. Новиков вступил в спор с докладчиком. Да и как он мог не вступить? Тему знал прекрасно: ей прежде посвятил множество статей и заметок и в 'Брянском рабочем', и в 'Батраке'. <br></br> <br></br> Сухие строки протокола не дают возможности во всей полноте представить суть противоречий. Процитируем запись реплики нашего земляка Андрея Новикова: 'Этот доклад необходимо было делать редакции, как непосредственно руководящей рабселькоровским движением. Руководителями парторганы не могут быть. Там, где нет стенгазет, и руководства нет. Руководство должно быть через редакцию'. <br></br> <br></br> В итоговой резолюции совещания эта точка зрения поддержки не нашла (примечательно, что в статьях интересовавшегося в то время рабселькоровской проблематикой И.В.Сталина была обозначена позиция, схожая с новиковской), но против губкомовского проекта резолюции голосовали все три представителя редакции, в том числе Новиков. <br></br> <br></br> Конфликт стремительно набирал обороты. В начале сентября П.С. Лосев писал в заявлении секретарю губкома: 'До сих пор взаимоотношения работников редакции 'Орловская правда' и 'Наша деревня' с п/отделом печати Губкома не только не налаживаются, но приобретают какой-то склочный-личный характер. <br></br> <br></br> Началось с того, что тт. НОВИКОВ и БАХМЕТЬЕВ по прибытию в Орел не зашли в п/от. печати для ознакомления с работой и согласования некоторых вопросов, возникших в период отпуска т. ЕРШОВА (прежний редактор. -АК)… ожидая, что т. НОВИКОВ зайдет в п/о печати, я не вызывал его в течение недели и когда я вызвал его запиской (телефон в редакции по какой-то причине был выключен), то т. НОВИКОВ написал такой ответ: 'т. ЛОСЕВУ -Если вам нужно со мной переговорить, зайдите в редакцию'. Этим т. НОВИКОВ захотел сказать, что он не хочет считаться с п/отд. печати, и это он выразил в разговорах с другими сотрудниками 'Орловской правды'... Качество газеты после 'ПОВЕСЕЛЕНИЯ' ее т. НОВИКОВЫМ я считаю заметно упавшим, ибо массового материала рабселькоров стало меньше. Увеличился репортерский материал и литературные фельетоны. Вместе с тем считаю необходимым указать, что политически неправильно загруживание литературным материалом низкого качества и не связанного с орловской действительностью (фельетоны т. Новикова)... п/о печати не имел возможности организационно воздействовать на т. НОВИКОВА, не может проводить в жизнь идеологическое руководство 'Орловской правдой', которая, кстати, со времени его прибытия в Орел стала заметно хромать в этом отношении. <br></br> <br></br> Отсутствие нормальных взаимоотношений между п/о печати Губкома и редакцией 'Орловская правда' ведет к тому, что п/о печати вынужден снять с себя ответственность за этот участок работы. <br></br> <br></br> Орел, 1 сентября 1926 г.'. <br></br> <br></br> Итог конфликта известен: Андрей Новиков был отстранен от работы, редактором 'Орловской правды' стал сам П.С. Лосев, однако в этом кресле он пробыл всего около месяца. <br></br> <br></br> Орел был последним провинциальным городом в биографии Новикова -вскоре он прочно осел в Москве, печатался в журналах 'Красная новь', '30 дней', 'Октябрь', 'Новый мир', в 1928 году вышла одна из первых его книг -сборник повестей и рассказов 'Барский двор'. В следующем году - книга 'Причины происхождения туманностей. Любительское исследование беспокойного человека'. Она подверглась резкой критике 'за искаженное изображение героя-пролетария' - критика обвинила писателя в очернительстве и клевете на советскую действительность. Пришлось заступаться за него даже самому Алексею Максимовичу Горькому. <br></br> <br></br> И в самом деле, это было незаурядное литературное событие: одна из первых книг, показывающих смертельную болезнь бюрократизма, разраставшегося по стране. Далее появились роман 'Ратные подвиги простаков', 'Повесть о камарницком мужике' (в основе сюжета -крестьянское восстание на Орловщине в конце XVIII века), 'Родословная многих поколений', 'Комбинат общественного благоустройства', 'Летопись заштатного города' —и все они вызывали споры и интерес, не оставляли читателя равнодушным. <br></br> <br></br> Журналист, человек активной жизненной позиции, Андрей Новиков видел недостатки своего времени и хотел помочь людям. В 1930-е годы (после 1936 года его книги вообще не издавались в СССР) литературная критика произведений постепенно переросла в политическое преследование. <br></br> <br></br> 'За погибель Сталина!' - этот тост прозвучал 1 декабря 1939 года в самом центре Москвы на Тверском бульваре, 25, где жили писатели. В те дни вся страна и 'все прогрессивное человечество' готовились отметить шестидесятилетие гения всех времен и народов. За торжественными речами, громом оваций, гимнами, здравицами и лавиной газетных славословий одинокий голос прозвучал тоньше комариного писка. Но Лубянка его услышала. <br></br> <br></br> Через два дня секретный агент по кличке 'Богунец' донес о застолье трех писателей — Андрея Платонова, Андрея Новикова и Николая Кауричева: '1 декабря 1939 г. к писателю Платонову зашли Новиков и Кауричев, принеся с собой водки, предложили выпить. Первый тост Новиков предложил за скорейшее возвращение сына Платонова (осужден на десять лет в лагеря). Второй тост сказал Новиков: <br></br> <br></br> —За погибель Сталина! <br></br> <br></br> Платонов закричал: <br></br> <br></br> —Это что, провокация? Убирайтесь к черту, и немедленно! <br></br> <br></br> Кауричев ответил: <br></br> <br></br> —Ты трус. Все честные люди так думают, и ты не можешь иначе думать...' <br></br> <br></br> Дав схлынуть юбилейным торжествам, чекисты взялись за дело. Новикова арестовали в январе 1940 года по обвинению в том, что 'с 1934 года являлся участником антисоветской правотроцкистской организации и как участник этой организации проводил активную вредительскую работу в области литературы. Готовил террористические акты против руководителей ВКП(б) и Советского правительства. Систематически проводил антисоветскую агитацию'. Следователи настойчиво пытались выяснить его связи с Андреем Платоновым. <br></br> <br></br> Были перерыты дела других арестованных писателей, хоть как-то, шапочно знакомых с Новиковым, —все пошло в ход. Пригодились и старые доносы стукачей. <br></br> <br></br> Агент 'Белецкий' еще в 1935 году сообщал о 'резких антисоветских настроениях' Новикова. <br></br> <br></br> —Какая сейчас литература? —говорил тот. —Нет у нас литературы, это и понятно, когда настоящая мысль ушла куда-то вглубь и литературы настоящей быть не может... <br></br> <br></br> На очной ставке и Новиков, и Кауричев подтвердили свои 'террористические намерения'. Пьяная болтовня уже выглядела как подготовка к покушению. После четырех месяцев следствия наступил застой - об узнике словно забыли. За это время у Новикова открылся легочный процесс с сильным кровохарканьем. Начало Великой Отечественной войны не облегчило участь арестованного: 8 июля 1941 года Новиков был приговорен Военной коллегией Верховного суда СССР к расстрелу. <br></br> <br></br> 'Приговоренный к высшей мере наказания —расстрелу, прошу о помиловании... —писал Новиков председателю Президиума Верховного Совета СССР Калинину. —Я происхождения батрацкого, сын батрака, сам начал работать батраком. В революции я чуждым человеком не был'. Это были последние строки писателя. Новикова расстреляли 28 июля, Кауричева —9 июля. <br></br> <br></br> Реабилитирован писатель в 1956 году, но первая после многих десятилетий забвения его книга была переиздана лишь в 2005 году - сборник 'Ратные подвиги простаков' вышел в Воронеже тиражом 1 тысяча экземпляров. </p>,<p > Когда-то, еще в самом начале литературного пути Новикова, Андрей Платонов предупреждал своего друга и земляка в письме: 'Наша жизнь —как льдинка под знойным солнцем. Не спеши ее сосать: растает сама...' Казалось бы, 'одумайся' Новиков после партийной выволочки в Орле осенью 1926-го и уберегся бы от маховика репрессий. А он продолжал высмеивать бюрократов и даже посмел пожалеть раскулаченного мужика... </p>,<p > <strong> <font color='# 000066'>Источник:</font> </strong> газета 'Воронежская неделя', N 21 (2215), 27 мая - 2 июня 2015 г. </p>,<p > </p>,<p class='r'></p>