Александр Лукашенко: «Мы умирать здесь будем за Россию…»

31.05.2007 00:00

В Минске президент Республики Беларусь Александр Лукашенко провел очередную пресс-конференцию для журналистов из российских регионов, чтобы дать им возможность своими глазами увидеть, чем живет республика, и рассказать об этом в своей стране. «Та информация, что доходит до простого россиянина, намеренно или случайно, носит порой искаженный характер», - отметил белорусский президент. - Чаще всего...

Пресс-конференция была уже четвертой по счету. И имела все ту же, изначально заявленную, целью – дать возможность своими глазами увидеть, чем живет республика, и рассказать об этом в своей стране.
«Россия велика, а информации о Беларуси – честной, объективной, максимально полной – сегодня, откровенно говоря, недостаточно. Та информация, что доходит до простого россиянина, намеренно или случайно, носит порой искаженный характер. Чаще всего это происходит с подачи наших местных оппозиционных деятелей или их западных спонсоров. Да и в самой России есть силы, которым Лукашенко и нынешняя неразграбленная и очищенная от криминала Беларусь не совсем по душе», – сказал на пресс-конференции белорусский президент.
«Увидеть Беларусь своими глазами» можно было в течение трех дней до пресс-конференции: разговору предшествовал ознакомительный тур по стране, организованный Администрацией президента и посольством Республики Беларусь в Российской Федерации. И так уж получилось, что рассказ о поездке распался на две части – ответы Александра Лукашенко, даже опубликованные в виде фрагментов, не требовали ни комментариев, ни иллюстраций. Белорусский президент, которого одни называют Батькой, а другие – последним диктатором Европы, оказался бесспорно харизматичным и совсем не похожим на созданный для него в России «бренд». Он притягивал к себе искренностью и обаянием, был эмоционален, но тверд . Выслушав за встречу, длившуюся почти четыре часа, более 40 вопросов, ни разу не уклонился от ответа и не заглянул в бумажку. Но главное – не проиграл ни одной позиции в этом сеансе одновременной информационно-политической игры.

«Сегодня уже даже самые предвзятые представители средств массовой информации говорят о том, что единственная союзница, которая осталась у России, — Беларусь. …Все было непросто. Потому что в начале 90-х, после развала Союза, во времена эпохи наших националистов во главе со Станиславом Станиславовичем Шушкевичем, россияне были посажены на чемоданы. У нас проводилась примерно та же политика, что и в некоторых прибалтийских государствах. Нам удалось в течение двух-трех лет повернуть процесс вспять. Это не потому, что Лукашенко пришел к власти, а потому, что душа у нашего народа такая. И когда чуть ли не изгоняли россиян с белорусской земли, как это было в других республиках, то делалось это вопреки воле народа».

«Почему Лукашенко, как у вас принято говорить, «мочат» на каждом перекрестке, особенно на Западе, да и в российских средствах массовой информации – и, кстати, больше всего на государственных каналах? Потому что Лукашенко – «последний в Европе диктатор» и так далее? Американцы не с такими авторитарными руководителями государств в обнимку живут — там, где пахнет нефтью и прочим... Среди причин — в том числе и мои стремления построить Союзное государство. Раньше меня обвиняли в том, что я хочу вернуть Советский Союз. Но сейчас такие голоса раздаются все реже. И на Западе поняли, что это невозможно, но там боятся нашего единства, прежде всего экономического. Им хочется сделать нас зависимыми. Они хотят, чтобы мы покупали только их продукцию. Они хотят, чтобы Россия поставляла на Запад нефть, газ, мы — свою древесину и, со временем, воду. Сегодня есть предложения по поставкам питьевой воды на юг планеты, где ее просто нет. У нас есть ресурсы. Но им хочется забирать их за бесценок».

«Какой смысл рассчитывать в реформах на какой–то вариант американской экономики, немецкой или шведской? Вот я стал президентом. Вы знаете, какая республика тогда была. Ее вообще не было. Пустые полки, все развалено. Соответствующая элита, как ее называют, соответствующие кадры... И я не стал кричать, что до меня все были негодяи, что все было плохо. Я взял эту страну такой, какая она была. И завтра мы уже стали работать, шаг за шагом выполнять наши договоренности. А того, кто не выполнял, немедленно выгоняли из нашего коллектива, из команды, как у вас принято говорить, особенно на предмет коррупции — об этом отдельный разговор.

И мы вышли! Были определены критерии и цели: социально ориентированное государство, в котором главное — человек. И это не просто разговор, как в Советском Союзе, когда провозглашали одно, а делали все наоборот, строили фермы, заводы не всегда в интересах людей. Мы действительно во главу угла поставили человека. Раньше в стране 10 долларов, 30 долларов получали, а сегодня средняя зарплата — 300 долларов. И этот рост обеспечен не за десять-двенадцать моих президентских лет, а только за последние пять-шесть. Потому что первые годы мы мучились так, что просто трудно представить и вспоминать трудно. Иногда кадры хроники смотришь — просто рыдать хочется...

…Мы создали модель, не совместимую с той, которую нам предложили сильные мира сего через Международный валютный фонд. Вы помните, кто к нам сразу прибежал? МВФ и Сорос, экономисты и политики: делайте так, делайте этак. У вас Гайдар, Чубайс начали проводить эти реформы. Первые годы и мы побежали следом за вами. Год–два, –а потом остановились, после президентских выборов. Я прямо заявил, что мы не будем проводить политику обвальной приватизации: кто здоровый — тот выживет, кто слабый — умрет и должен умереть. Мы от этой политики отказались и начали проводить людскую, человеческую политику в экономике, если можно так сказать… И год назад МВФ признал темпы нашего развития и признал нашу белорусскую модель. МВФ, наши противники! Но они нас за это сильно ненавидят.

Мы сегодня у вас покупаем за 46,68 доллара каждую тысячу кубов газа – на границе. Пока до поставщиков доставим, с учетом строительства новых сетей в Беларуси, у нас уже промышленные предприятия потребляют газ по 80-90 долларов. Это почти в 1,5-2 раза выше, чем цена в Российской Федерации. А мы ведь договорились – и в договорах, и в соглашениях это прописано, – что если мы строим одно государство, то там разных цен быть не должно. Вы пошли на уступки по ресурсам, мы пошли на уступки по другим вопросам: транзит, территория, военные объекты. И то, что я называю комфортом для россиян: у вас нет с Беларусью проблем, какие есть в других государствах….

Скажите, о каком Союзном государстве может идти речь, если Россия выходит из Соглашения со своим главным союзником? Ну, хорошо, через нашу территорию провозятся 100 миллионов тонн груза, а удвоение цены на газ — это миллиард долларов примерно, мы посчитали. Вот здесь сидит наш главный экономист в правительстве: попробуйте прикинуть, какой надо тариф за тонну, чтобы получить этот миллиард. Десять долларов с каждой тонны?.. А военные объекты? Вы не обижайтесь, что я так откровенно ставлю эти вопросы: у вас от Москвы до западных границ на контакте с НАТО хоть одна войсковая часть есть? Только белорусские. Вы знаете, как у нас относятся люди к войнам после последней войны, где погибла треть населения. Я не побоялся и сказал, что если танки пойдут оттуда на Россию, мы умирать здесь будем за Россию, и наш народ к этому должен быть готов. Назовите хоть одно государство, которое так в открытую заявило: «Мы будем умирать за Россию». У нас создана совместная белорусско–российская группировка на западном направлении, почти 100 процентов которой составляет белорусская армия. Мы же вас защищать готовы! Такая наша политика».

«Я из кресла председателя парламентской комиссии перешел в президентское кресло, а еще раньше работал директором совхоза. Но принято говорить: колхозник стал президентом. Под этот штамп и подгоняли. Помню свои первые дни. Ладно, я уже более–менее битый волк был, я пять лет в парламенте работал, во многих правительственных делегациях, в том числе и китайский опыт изучал. Я уже кое–что пощупал, кое–что знал. Но все равно – один. Старую команду, которая тогда работала, — ну, она считалась вообще коррумпированной, и я знал, насколько, так как возглавлял комиссию по борьбе с коррупцией, – я ее в основном использовать не мог. И были времена, первые дни, когда сидишь, как в вакууме: президентское кресло, почет и уважение, журналисты вокруг и так далее, — а ты сидишь и думаешь: Господи, а что завтра будет, за одни сутки в 18 раз хлеб подорожал?! Это когда цены отпустили.

Цены же перед выборами старое Правительство держало, а коль держало, а в России цены росли, — все было вывезено из страны, все! …А люди болели за меня, они же проголосовали — они мне поток информации давали. Уже забастовок не было, они же избрали своего Президента, против кого бастовать? Приезжайте, президент, сюда, приезжайте туда...

Сутками не вылезал из кабинета. Вертелся, как белка в колесе и тушил, тушил, тушил пожары. Половина попутчиков, которые сейчас в оппозиции, пописывают (кто–то великим оппозиционером хочет быть, кто-то – Президентом), — они разбежались. И мне надо было собирать в этой стране кадры, вычленять кого–то, кто не боится, возьмет на себя ответственность, формировать правительство. Это было жуткое время. Я бы никому не пожелал. …Вот нет сахара. Как август – придерживают где–то сахар, чтобы во время пикового спроса поднять цену. Ну как бороться с этим, если в России все свободно, в Украине свободно, вокруг свободно, а ты что, будешь сдерживать? Я смотрел, смотрел, приглашаю к себе главу Администрации президента, Мясникович тогда был, и мэра Минска Ермошина и говорю им: если только к утру в каждом магазине, в какой я поеду, не будет сахара, вы будете сидеть в тюрьме. Они на плечах вместе со всеми носили мешки в магазин – и нашли этот сахар, где он был.

Были и такие времена. Может быть, правильно поэтому диктатором назвали. А что мне оставалось делать? Я должен был обеспечить людей самым необходимым».

«…Вы считали, что частная собственность и приватизация — это спасение всего и вся. Мы так не считали. Мы не были против, и сегодня не против, приватизации, но мы не торопились сбросить с себя государственные предприятия, мы продавали по-людски: если хорошему хозяину не нужен сарай — он его продаст, не нужен дом — он его продаст. Но он знает, где он будет жить. Мы обвальной приватизацией не занимались. Она у нас носит точечный характер.

Но вы нас с Россией не сравнивайте. Поймите одну простую вещь. Мы шли как по тонкому льду, мы не могли допустить много ошибок. Нежелательны были вообще ошибки. Почему? Потому что за ошибки надо платить. У нас нечем платить. Если бы много ошибок допустили, и образовались бы огромные дыры в экономике, социальной жизни людей, нам нечем было бы их залатать — у нас нет нефти, газа, которые толкнул на внешний рынок, продал, деньги получил и ошибку эту снивелировал. У вас такая возможность есть. Вы имеете больше прав на ошибку, хотя это и для вас дорого стоит».

«Почему я не стал жуликом, проходимцем, вором? У меня, говорят, там счета закроют, и так далее. Я говорю: берите, найдите, заберите на счетах деньги. Почему я не построил себе квартиру, особняк? Хотя я же человек, мне тоже жить надо, у меня жизнь не закончится на президентском посту, у меня тоже есть дети. Но я не могу переступить через то, что было двенадцать лет назад в Беларуси. Это не русский человек, такая у нас история. Русский рванет рубашку – и пошел. Наш тоже рванет, но – прежде десять раз подумает. Здесь вся кровь перемешана. Здесь и русские, и прибалты, и украинцы, и евреи. И этот народ выбрал Лукашенко. Почти 90 процентов проголосовали за действующего Президента. Это же дорогого стоит! Разве я могу переступить через это? Нет!»

«Когда меня избрали Президентом, я впервые встретился с Соросом. Я ему честно сказал о той политике, которую собирался проводить. Еще не зная, как мы будем работать, МВФ нам выделил около 300 миллионов долларов. Это сейчас они нам не дали бы, если бы мы и просили. Разные условия. Главное, конечно, политический момент. Но они меня тогда очень сильно разозлили, и я Правительству приказал: не троньте эти деньги, чтобы нас не упрекали, что мы за счет МВФ жили. Все очень просто. В советские времена, кроме всего прочего, любое предприятие развивалось за счет амортизационных отчислений, шли накопления. Были определенные инвестиции, бюджетная помощь и т.д. Мы аккумулировали эти средства и концентрировали их на самых главных направлениях. Точечно были выбраны в качестве локомотивов некоторые объединения. Туда вбрасывали деньги, раскручивали предприятия, и потом они уже давали отдачу. И вот так потихоньку, по-хозяйски, выбирались из ямы. Но деньги в долг принципиально не брали. И сейчас государство в долг деньги практически не берет».

«Денежная единица — это фактор суверенитета и независимости государства. Кто с этим будет спорить? Прежде чем вводить у себя денежную единицу другого государства, в данном случае российский рубль, я, как глава государства, наша элита, как вы ее называете в России, и народ должны понимать: ради чего мы это делаем? Это должно быть прописано в Конституции, которую мы должны принять на референдуме. Поэтому мы говорим: давайте принимать Конституцию. В этой Конституции есть раздел, как в любой Конституции, «Финансовая система государства», и там будет написано, что платежное средство — или российский рубль, или белорусский рубль, или евро какое–то эсэнгэвское или белорусско-российское.

Там будет это все прописано — и система внешней политики, и обороны, и власти, и так далее — все в комплексе. Почему из контекста всех немаловажных вопросов вырывается один — единая денежная единица, и нам говорят: берите российский рубль себе. А я, президент, не понимаю, чего хочет от нас Россия. Членораздельно звучит предложение: Беларусь должна стать частью России. На что я категорически, без дипломатии, отвечаю: нет, мы не пойдем на то, чтобы потерять государственность и войти в состав России. Я это говорил до подписания Союзного договора. Это ясно как белый день. И не только потому, что это не нужно нашим народам. Есть много форм объединения государств. Не надо поглощать Беларусь. Что, земли мало в России? Мои оппоненты, оппозиция так называемая – это никакая не оппозиция, они спят и видят себя героями в национально-освободительной войне. Как только Россия включит Беларусь в свой состав, здесь, я уже говорил руководству России, будет похлеще, чем в Чечне. На это деньги найдут и нашим, и не нашим…»

«Нашей оппозиции после последних выборов прямо сказали: ни на какие СМИ, ни на какие семинары и прочие мероприятия мы вам деньги больше не дадим. Только на акции неповиновения, уличные акции с битьем витрин магазинов… Но сейчас причины нет. Ну, представьте, сегодня в спокойной стране, в Минске кто-то выйдет и начнет бить витрины?! Кто его поймет? У нас как было 800 человек, которые тусуются в открытую на площадях, так и осталось. Ну, максимум две тысячи собирают. Недавно вот проводили митинг: все лето готовились- две тысячи собрали, и то под видом рок-концерта какого-то, как мне докладывали. …Сегодня в альтернативу Президенту выступают те – и это благо для меня, – кто пришел со мной во власть, но оказался не удовлетворенным портфелями, которые им Лукашенко предложил. Мне с такими проще бороться. Ты уже был во власти, чего ты еще хочешь? Мне 38 было, тебе – 33-35, что ж не работал?

Когда-то у нас оппозиционный был только БНФ. Потом увидели: обанкротился, раскололся на несколько частей, и эти осколки стали себя позиционировать уже какими–то другими партиями. Но понятно, откуда уши торчат. Это выходцы из националистического отребья в основном, ну и бывшие, которые были с Лукашенко, но сбежали. Они пытаются выработать какую-то особую идеологию. Но в основном это вранье. Ведь накануне президентских выборов и Милинкевич, и Козулин, и другие выступали за теснейшие отношения с Россией. И как только проиграли, закончился период президентских выборов, – они уже кто? Они – прозападно настроенные люди, они категорически не приемлют Россию. Ну а тогда надо было говорить так, чтобы заручиться поддержкой России».

«Все политики заявляют, что они ликвидируют льготы. Но никто же их не ликвидировал. А почему? Потому что весь народ против того, чтобы ликвидировать льготы, у вас и у нас. Каждый человек хоть какую–то льготу имеет. Мы в Беларуси пообещали и практически все льготы ликвидировали, за исключением льгот участникам Великой Отечественной войны. Вот у вас были бунты, помните, когда вы по проезду принимали решение, и прочее. А мы если говорили военным, что вводим вам подоходный налог, то обещали настолько же повысить заработную плату – и делали это в следующем же месяце, как бы нам трудно ни было.

Три миллиарда долларов выбрасывались на путевки отдыхающим. Мы разобрались, кто ездил по этим путевкам, – далеко не бедные люди. Как бы это ни было непопулярно, оставили пятую или шестую часть на поддержку участникам войны, инвалидам, детям. Народу прямо сказали, а эти деньги отдали детям–сиротам, на школы, детские сады, на питание в чернобыльских районах. Практически в каждой школе бесплатно кормим детей два-три раза в день. Это было и раньше, когда у нас тяжелые были времена, и не в каждой семье ребенок нормально питался. Направили эти деньги на восстановление детских санаториев, на реабилитацию, на строительство детских деревень и особняков для семей, где воспитываются по десять детей–сирот. В Беларуси ни одного беспризорного не осталось – не в сиротские дома детей направляем, а строим для них дома семейного типа».

«Совсем недавние впечатления, которые способствовали принятию у нас решений. Мы однажды с Владимиром Владимировичем Путиным в Завидово летели на вертолете, естественно, через Московскую область, опять через те поля, где мы когда–то у вас учились новым технологиям. Слушайте, я был в ужасе. Не просто дома, не просто особняки — замки, четыре шпиля, пять шпилей. И там, где еще нет, все поделено, забетонированы дороги, определены места, где это будет все построено. Лучшие земли! Хуже того: летим над лесом – а там редкие деревья и везде в лесах дома, особняки, замки, дворцы. Сто с лишним километров.

Я приехал домой, собрал Правительство, говорю: немедленно принимаем решение о том, что земли сельскохозяйственного назначения только с разрешения президента можно использовать для других целей. Мы запретили. Боюсь, что к этому все шло. Поделили самые плодородные, самые лучшие земли и понастроили... Но у нас и у вас хватает земель, где можно было строить эти особняки. Это просто дом. Там же нет ни сада, ни огорода. А зачем богатым людям они? Трава одна — там не надо ни картошку сажать, ничего. Нормально можно и на неудобьяхх это построить, тем более денег у них хватает. Сейчас по Минскому району езжу или летаю на вертолете и смотрю, чтобы к воде близко не строили, чтобы не было потом кампаний по разрушению этих домов и так далее. Вы знаете, нам удалось, мы спохватились, на примере вас увидев это, спохватились и обезопасили себя в этом плане».

«Исключено, чтобы у нас человек занимался государственным управлением и бизнесом. Это законами категорически запрещается. Государственный служащий — и точка. Более того, основные руководящие кадры в Беларуси входят в кадровый реестр президента, то есть они назначаются или согласовываются президентом. И очень редко, на пальцах можно перечесть, когда я назначал человека министром, который занимался когда–то своим частным делом. Это был неудачный эксперимент. Хороший, нормальный человек, но своя рубашка всегда ближе к телу. Он никогда не уходит из бизнеса, даже если оставляет, как у вас говорят, бизнес кому–то. Ну как он оставляет? У вас не запрещено - родственникам, сыну... Но сын есть сын. Будучи у власти все равно он будет посматривать туда. Поэтому категорически невозможно преодолеть коррупцию, если у тебя чиновник у власти, а свое дело у него есть где–то там на стороне».

Еще говорят, что создание Союзного государства тормозится еще и потому, что мы с Путиным никак не могли определиться, кто из нас его возглавит. Есть у меня амбиции или нет?

Если бы я сказал, что нет, я был бы просто неискренним человеком. Понимаете, почему–то говорят, что Лукашенко такой–сякой, потому что не хочет потерять свой пост, свою независимость, суверенитет, он тут президент и так далее. Я слушаю и думаю: а Путин этого хочет? Он хочет потерять суверенитет, независимость, свой президентский пост, пост главы государства? Кому этого хочется? Видимо, никому. Выход один. Если мы создаем не государство, а Союз государств, то и Путин, и Лукашенко остаются на своих постах. Если нам нужны какие–то союзные органы, так есть примеров много. В Евросоюзе никто сегодня не мешает ни Шираку, ни Меркель, ни Тони Блэру руководить своими странами. Есть Еврокомиссия, европейское правительство, которое занимается определенными общими вопросами, входящими в его компетенцию. Если же у нас будет государство, то вы решите, кто будет президентом.

Что же вы боитесь, что на вашем политическом поле появится кто–то из Беларуси? Не обязательно Лукашенко — у нас умных людей достаточно. У нас есть чиновники, государственные служащие — их масса — некоррумпированные, честные и порядочные, умные люди. Вы готовы к тому, что они придут на ваше политическое поле? Ваша политическая элита к этому готова?

Я задавал вашим руководителям этот вопрос. Конечно, зачем им Лукашенко? Будет путаться под ногами. У вас же все сложилось, все вроде нормально. Поэтому вопрос не в амбициях Лукашенко, Путина. Мы будем жить без этих должностей, если действительно примем решение. Но я у вас спрашиваю: чего вы хотите, что это должно быть — государство или Союз? И исходя из этого, мы уже тогда власть бы делили. …У вас некоторые говорят: надо подключить Беларусь к процессу объединения, тогда у Путина появится возможность пойти на третий срок. Во–первых, Владимир Владимирович четко сказал, что он Президентом больше не будет. Что тут обсуждать какие–то амбиции? Нет третьего срока. Во–вторых, Беларусь — не разменная карта под какие–то сроки. Это затрагивает интересы народов. Как бы меня ни критиковали, нужен Лукашенко третий срок… — иди к тому народу, которым ты будешь управлять, грубо говоря, и спроси у него разрешения. Но это будет честно: вы мне разрешаете идти на выборы в третий раз или нет? Пусть бы Запад покритиковал и так далее. Но россияне — сто процентов бы это оценили, если бы Президент, будь то Владимир Владимирович или кто–то другой, спросил у них. И честно народ бы ответил: «А почему нельзя? Иди, участвуй в выборах, победишь – так победишь». На Путине еще «пахать» можно, как и на Лукашенко. Не один — три корпуса зацепи — и тянуть будет. До пенсии еще сколько работать.

Понятно, Конституция — священная корова в России. Тоже правильно, тоже хорошо. …Россия велика. Беларусь хоть меньше, но умов хватает. Уйдут Путин, Лукашенко — придут другие и будут управлять этими государствами».

«Нас часто так называемая оппозиция упрекает в том, что мы забыли белорусский язык, что мы его не поддерживаем. Мы никого не давим. У нас наших два родных языка — русский и белорусский. Если вы считаете, что русский язык — это язык россиян, я с вами никогда не соглашусь. Мы немало прожили вместе с вами — от империи до Советского Союза. Мы вложили душу в этот язык. И русский язык на Вологодчине или еще где–то имеет свои особенности. Согласитесь, есть они и здесь, в Беларуси, — и произношение, и интонация. Конкурсы по русскому языку в России выигрывают белорусы, чтобы вы знали. Белорусы побеждают в олимпиадах по русскому языку среди учащихся. И я счастлив. Потому что я был сторонником, чтобы у нас было двуязычие на государственном уровне.

Так сложилось, мы на русском языке общаемся и дома. Но это не значит, что мы не знаем белорусского. За последние десять лет руководства Лукашенко, который «загубил» белорусский язык, значительно больше студентов, поступая в вузы, стали писать сочинения и изложения на белорусском языке…

И мы ни в коем случае не ставим перед собой цель, чтобы люди начали разговаривать только на белорусском языке и забыли русский. …Я вроде бы с вами в основном чисто разговариваю на русском языке. Но я прекрасно пишу, читаю, мне надо полдня почитать, чтобы чисто говорить и на белорусском. Вот взять книжку почитать — и я буду «размаўляць на роднай беларускай мове, як на рускай». Вообще человека не надо заставлять силой что–то делать, особенно в чувствительных сферах его жизнедеятельности. А язык — это как воздух». Ответы Президента Белоруссии А.Г.Лукашенко
записала
Юлия САВЕЛЬЕВА,
специальный корреспондент «Коммуны»,. Юлия САВЕЛЬЕВА, спец.корр «Коммуны», спросила: - Александр Григорьевич, известна такая ваша цитата: «Я – президент государства, и это государство будет, пока я –президент». Правда, спекулируют этой фразой ваши оппоненты, и поэтому сразу приношу извинения, если она недостоверна. Но в ходе бесед с людьми, не в рамках официальных встреч этого пресс–тура, а просто с людьми на улицах, сложилось впечатление, что это действительно так. Люди свои надежды на будущее связывают исключительно с вами. Они считают, что всё у вас в руках, и всё в государстве Беларусь держится волей и усилиями президента. Это несомненная ваша сила, но это в то же время, наверное, и слабость. Вы патриот, и вас не пугает перспектива, что цитата, которую я привела в начале вопроса, может оказаться правдой? Президент Беларуси А.Г.ЛУКАШЕНКО ответил:

– Пугает, беспокоит, и недавно я уже в открытую говорил на заседании правительства: пока у нас есть время — я почти себя цитирую, — мы должны сделать так, чтобы это государство укрепить… Знаете, я отвлекусь немножко. Недавно смотрю RTVI, иногда и вредные каналы надо смотреть, и там Матвей Ганапольский с разочарованием таким убийственным говорит: вот был опрос на «Эхо Москвы», и 56 процентов россиян против объединения с Беларусью. Но вы знаете, почему? Потому что почти все сказали: не надо объединяться с Россией, потому что Беларусь потеряет себя как государство и исчезнет, его просто разворуют, растащат. То есть россияне жалеют нас, что мы растворимся и погибнем там в вашей неразберихе. Вот Ганапольский заявляет, что есть такая точка зрения. Я думаю, он врать не будет, потому что ему невыгодна эта позиция. Ну и там некоторые начали измываться, издеваться – всё по-прежнему, потому что существуют, в том числе, и на европейские деньги. Им заплатили за то, что вещают на нас, а они просто не понимают, что это RTVI только я и смотрю в Беларуси, больше никто. Поэтому не надо вкидывать деньги куда не следует. А европейцы много денег вкинули — миллионы — на промывку наших мозгов перед президентскими выборами. Но промыли белорусам мозги так, что почти 90 процентов проголосовали за Лукашенко. Это так, отвлекаясь.

Вы спрашиваете, достоверна ли цитата? Нет. Это было сказано абсолютно не так. Я, защищая свою страну, говорил, что, пока я – президент, эта страна – будет, и это государство – будет. То есть я не предам, не изменю ему, не уничтожу, буду его защищать как глава государства. …А что пока буду я, будет и государство, а Лукашенко исчезнет, и не будет государства – у меня этого нет. Это беда была бы для меня, трагедия: работал, работал, ушел – и все развалилось. Зачем такая работа? …Я отвечаю за будущее больше, чем за настоящее.

Если я считаю, что нормальное государство создал вместе со своей командой, – значит, мы должны привести к власти таких людей. Вернее, мы должны создать такие условия, чтобы к власти пришли те, кто продолжит этот курс. Это – искренне». В следующем номере – о том, что увидел корреспондент «Коммуны» в Беларуси.
© При перепечатке или цитировании материалов cайта ссылка на издания газетной группы «Коммуна» обязательна. При использовании материалов в интернете гиперссылка на www.kommuna.ru обязательна.

https://www.communa.ru/politika/aleksandr_lukashenko-_-my_umirat_zdes_budem_za_rossiyu-/