Политика

Дата. Мы теряли друзей боевых

В «Коммуну» написал письмо отец лейтенанта Виктора Островерхова: «Вы упоминаете офицера по фамилии А.Господ. Мой сын Виктор, погибший в Афганистане, служил с В.Господом в Афганистане…»

15 февраля – 21-я годовщина вывода советских войск из Афганистана

В июле 2009 года в «Коммуне» была опубликована небольшая заметка о том, что 11-й отдельной эскадрилье МВД РФ, базирующейся в Воронеже, вручено новое Боевое знамя. Принимал его командир эскадрильи полковник Алексей Господ

Спустя неделю в редакцию «Коммуны» пришло письмо от Михаила Васильевича Островерхова из села Красноселовка Петропавловского района Воронежской области. В нем были такие строки:

«В газете вы упоминаете офицера по фамилии А.Господ. Мой сын Виктор, погибший в Афганистане, служил с В.Господом в Афганистане. Мы с ним переписывались в 80-е годы, а потом связь оборвалась. В этом году исполняется 25 лет со дня гибели экипажа вертолета, в котором летал Виктор. Может, А.Господ и В.Господ не просто однофамильцы? Возможно, есть шанс найти сослуживца сына. Огромная просьба: помогите нам!»

Мы связались с командиром Воронежской эскадрильи полковником Алексеем Господом: «Знакомы ли вы со своим однофамильцем?» Оказалось, что они - родные братья! Алексей Господ сразу же продиктовал нам телефон Владимира, который живет ныне в Санкт-Петербурге.

Звоню. Представляюсь. Объясняю, с какой целью его побеспокоил. Зачитываю письмо отца погибшего «афганца». И чувствую, что строки письма берут моего собеседника за живое. Некоторое время он молчит в трубку. Потом произносит:

- Извините, не мог говорить… Горло сдавило, сам не ожидал…

Помолчал снова и добавил:

- Да, уже двадцать пять лет, даже не верится. Все эти годы собирался заехать к родителям Виктора, тем более что мои родители живут в Воронеже, но все время что-то мешает - то служба, то работа. А Виктора хорошо помню, он у меня и сейчас, буквально, перед глазами стоит!..

С Владимиром Господом мы говорили долго. Об «Афгане», о Викторе, о том, как сложилась судьба их боевой эскадрильи. Меня, как автора-составителя «Книги Памяти воронежцев, погибших в Афганистане», интересовали детали гибели экипажа, в котором летел на боевое задание лейтенант Виктор Островерхов. Владимир подробно обо всем рассказал и пообещал написать об этом. На днях я такое письмо получил.

Вот что написал полковник в запасе Владимир Господ.

Капитан Владимир Господ. Афганистан, г.Кундуз, 1985 год.

С лейтенантом Виктором Островерховым я познакомился в июле 1983 года, когда он в составе группы выпускников Кировского военного авиационно-технического училища прибыл в наш 396-й Отдельный гвардейский Волгоградский ордена Красной Звезды транспортно-боевой вертолётный полк, который входил в состав Военно-Воздушных Сил Южной группы войск и базировался на аэродроме «Калоча» (Венгерская Народная Республика).

Это первый офицерский выпуск Кировского ВАТУ, которое было сформировано в 1980 году после начала боевых действий Ограниченного контингента Советских войск в Афганистане. Первые выпускники училища прибыли в полк в 1982 году в звании прапорщиков - это был так называемый ускоренный выпуск. До этого бортовых техников на вертолёты готовило Харьковское ВАТУ, но с началом афганской войны их стало катастрофически не хватать.

Лейтенанты пришли толковые, все, как на подбор, - грамотные, спортивные, рвущиеся летать, одним словом – настоящие вертолётчики. Я сразу сблизился с Витей Островерховым. Во-первых, мы оказались земляками; во-вторых, служили в одной эскадрилье. В-третьих, оба любили спорт, и особенно спортивные игры, играли в одной команде и в волейбол, и в футбол.

В Венгрии Виктор прослужил меньше года. Пришло распоряжение отправить в СССР наиболее подготовленные экипажи вертолётов «Ми-8», которые затем будут направлены в Афганистан. В список «счастливчиков», которым «выпала честь выполнять интернациональный долг», − так сказал командир полка на построении личного состава − попали и мы с Витей Островерховым. Я как старший лётчик, он как бортовой техник - воздушный стрелок.

В мае 1984 года на военно-транспортном самолёте нас вместе с семьями перебросили к новому месту службы - в Одесский военный округ.

В июле 1984 года, после отпусков, которые использовали для решения всевозможных бытовых семейных проблем - как-никак, оставляли их минимум на год; - прощания с родными и близкими всей эскадрильей убыли в город Торжок Калининской области, в Центр боевой подготовки и переучивания лётного состава армейской авиации для освоения модернизированного вертолёта «Ми-8МТ».

Следующий этап подготовки - аэродром «Каган» в Туркестанском военном округе, где в течение нескольких дней прошли курс горной подготовки. Местные лётчики-инструкторы, имевшие опыт ведения боевых действий в Афганистане, учили нас.

Никогда не забуду, как напутствовал нас легендарный вертолётчик, командующий армейской авиацией Военно-Воздушных Сил страны генерал-майор авиации П.Д.Новицкий. Он сказал: «Дай Бог, чтоб я ошибся, но из Афганистана вернутся не все из вас. Война есть война, никуда не денешься. От вас, товарищи лётчики, от правильно принятого вами решения, от неукоснительного выполнения всех лётных законов, соблюдения требований безопасности, в том числе и в боевой обстановке, будет зависеть успех боевых действий и, в конечном итоге, жизнь ваша, членов экипажа, десанта и пассажиров».

Тогда казалось, что старый боевой генерал ошибается, что нашей эскадрильи его слова не касаются. Ведь мы − не желторотые юнцы, а асы (все командиры экипажей, за редким исключением, были лётчиками первого класса). Хотя до асов нам, как оказалось, было так же далеко, как и до полной победы Саурской революции…

• • • • •

Первого сентября 1984 года на самолёте «Ан-12» мы выполнили перелёт по маршруту Тузель (Ташкент) – Кундуз. Когда после посадки на аэродроме «Кундуз» вышли «на перрон», показалось, что попали в парилку хорошей сауны. Это был не воздух, а сухой, раскалённый пар. Первая мысль: как здесь можно жить, а не то что летать?!

К полётам приступили уже на следующий день. Наши предшественники ждали замены, считая каждый день, поэтому тянуть с передачей дел не собирались. Командиров ведущих пар распределили по экипажам к старым пилотам. В течение двух-трёх дней мы облетели основные задачи, маршруты, аэродромы и площадки. 4-5 сентября в плане на вылет стояли уже только новые экипажи. Так началась каждодневная напряжённая боевая работа.

Выполняли разные задачи. 254-я отдельная вертолётная эскадрилья, в состав которой мы вошли, подчинялась командиру 201-й дважды Краснознамённой мотострелковой дивизии, поэтому задачи в основном были связаны с обеспечением боевых действий частей и подразделений этого прославленного общевойскового соединения. Кстати, 201-я дивизия свой первый орден Красного Знамени получила в годы Великой Отечественной, а второй - за «Афган», что само по себе было редкостью неслыханной.

По моему мнению, самой трудной задачей, была высадка десанта в горах. Горы в Афганистане высокие. У вертолётчиков были допуски на выполнение посадки на 2500 метрах, реально приходилось сажать машины на площадках гораздо выше – на 3000-4000 метров.

Вертолёты были уже не новые, двигатели - изношенные. Тем более что приходилось летать в условиях пыльных бурь, которые приводили к износу лопаток турбокомпрессора. Борттехники вынуждены были постоянно «подкручивать» двигатели, добавляя им мощности сверх установленной, выжимая из уставших, измученных двигателей последние силы. Делали это незаконно, в нарушение регламента технической эксплуатации. Инженерное начальство, узнавая о такой вольности «бортачей», возмущалось с пеной у рта, на что борттехники резонно отвечали: «Полетайте с нами по горам, с десантом на борту, тогда посмотрим на вашу принципиальность».

Лётчики, даже занимавшие большие должности и знавшие, что борттехник не имеет права срывать заводские печати, корили «бортача», если вдруг вертолёт не тянул в горах: «Подкрутить, что ли, не можешь, руки не оттуда растут?..»

Первый месяц в «Афгане» прошел спокойно: иногда привозили дырки в бортах, но это было не так часто. Иногда «духи» обстреливали «эрэсами» (реактивными снарядами) аэродром, пытаясь повредить взлётно-посадочную полосу или попасть в модули, в которых проживал личный состав. «Эрэсы» пускали издалека, на аэродром они падали уже на излёте, поэтому особого вреда не причиняли. Когда начинался обстрел, вместо того, чтобы прятаться в укрытии, выходили смотреть, как «эрэсы» падают на полосу, красиво взрываются и осколками рассыпаются по бетону. Всё это было похоже на фейерверк и где-то отдалённо напоминало праздник, но никак не войну.

Так было до 16 октября 1984 года…

На 16 октября командир 201-й дивизии поставил задачу эскадрилье обеспечить высадку тактического воздушного десанта в районе Центрального Баглана. Площадка была несложная, в «зелёнке», с открытыми подходами. На каждый борт решено было брать по 12 десантников. По замыслу старшего начальника, до выхода нашей десантной группы в тот район его должны были обработать штурмовики «Су-25», чтобы подавить ПВО противника. При выполнении полёта и во время высадки десанта нас должны были прикрывать вертолёты «Ми-24». Они же потом должны были поддержать десант.

К сожалению, всё получилось по-другому.

• • • • •

Когда мы подошли к своим бортам, мотострелки уже находились в ожидании посадки в вертолеты. В десантной группе было семь бортов, ведущим был командир звена капитан Мингалей Абдиев. Вторую пару вёл капитан Евгений Солодухин. Третью пару - командир звена капитан Пётр Романенко.

Ведомым у Романенко был капитан Евгений Ряхин, военный лётчик первого класса, один из самых опытных командиров в эскадрилье. На правом сиденье у него был капитан Анатолий Захаров, начальник парашютно-десантной службы – лётчик-штурман, военный лётчик третьего класса. Бортовым техником в этом экипаже был Виктор Островерхов.

Крайним в группе шёл мой борт, на правом у меня был лейтенант Вадим Соловьёв, бортовым техником – лейтенант Сергей Ковалёв, однокашник Островерхова по училищу.

Афганистан. Перед вылетом лейтенант Виктор Островерхов попросил сфотографировать его у вертолета, фотоаппарат взял с собой в полет. И хотя вертолет полностью сгорел, но фотоаппарат с пленкой каким-то чудом уцелел. Пленку проявили и напечатали последние снимки Виктора, сделанные за несколько минут до взлета.

Группу вертолётов с десантом должна была сопровождать и прикрывать четвёрка «Ми-24», во главе с командиром эскадрильи подполковником Николаем Меньковым.

Загрузили десант - летел не спецназ, не ВДВ, а обычная пехота. Старшим десанта на каждом борту был офицер или прапорщик.

По команде запустили двигатели. Неожиданно ведущий второй пары «Ми-24» доложил, что у него отказала авиатехника, и его пара остается на стоянке. Когда вырулили на полосу, сделали контрольное «висение», доложили ведущему о готовности к взлёту, старший прикрытия подполковник Меньков в эфир доложил, что и у него тоже отказ техники, и приказал вести группу капитану Абдиеву. Мингалей Ибрагимович доложил: «Понял!» И отдал команду: «Взлетаем!»

Так мы улетели на десантирование без прикрытия «двадцатьетвёрками» и без поддержки штурмовиками. Как потом оказалось, они не смогли прилететь по метеоусловиям. Взлетели по-самолётному. Полная заправка баков, двенадцать десантников на борту – иначе и не взлетишь.

Я шёл замыкающим в группе. Впереди, на расстоянии 200-300 метров, − вертолёт Жени Ряхина. Уже подходили к площадке высадки десанта, и вдруг я увидел, как из-под впереди летящего вертолёта повалил жёлтый дым. Потом вертолёт опустил нос, перешёл на пикирование и через несколько секунд столкнулся с землёй. Я видел всё как в замедленной съёмке: вертолёт от удара о землю разваливается на куски, яркая огненная вспышка, врыв, в разные стороны летят куски фюзеляжа, лопасти, тела людей. Потом повалил чёрный дым.

Доложил ведущему: «438-й упал, взорвался!» Абдиев дал команду: «Зайди, посмотри, может, живые есть?» Я встал в круг над местом падения, потом снизился и завис над догорающим вертолётом. Картина - ужасная! Живых, ,по понятной причине, не могло быть, ведь вертолёт врезался в землю с полной заправкой баков на скорости 220-230 км/час. Вокруг места падения были разбросаны тела и части тел. Догорали обломки вертолёта и растёкшийся керосин.

Доложил обстановку ведущему, он – руководителю полётов, который находился на командно-диспетчерском пункте в Кундузе. От командира части получили команду: десант не высаживать, возвращаться на базу.

Командир полка подполковник В.М.Письменный направил поисково-спасательный вертолёт, который через полчаса привёз с места катастрофы тела наших погибших товарищей и оружие. Сразу же началось расследование причин боевой потери вертолёта, экипажа и десантников.

Старшим десанта в вертолете был заместитель командира мотострелковой роты по политической части старший лейтенант (фамилию не помню), на борту находились один сержант и одиннадцать рядовых. Солдатам было лет по 18-20.

• • • • •

Через два дня простились мы с боевыми товарищами. На аэродроме построились все авиационные части, которые базировались в Кундузе: отдельный вертолётный полк подполковника В.М.Письменного, отдельная вертолётная эскадрилья «Ми-6» подполковника Сальникова, наша 254-я отдельная вертолётная эскадрилья.

«Ан-12» («Чёрный тюльпан») взлетел, прошёлся на предельно малой высоте над нашими головами, покачал крыльями, как будто передавая прощальный привет от наших товарищей, навсегда улетающих домой, и ушёл на Союз. Так для нас началась война.

Сопровождать Витю Островерхова поехали его самые близкие друзья: Вадим Смоляр, борттехник, его однокашник по училищу, Олег Писаренко, лётчик-штурман из моего звена. Какой груз лёг на их плечи - объяснить словами невозможно, не дай Бог кому выполнять такую печальную миссию.

Похоронили Виктора на родине в селе Красносёловка Петропавловского района. Экипаж был посмертно награждён боевыми орденами: капитан Е.В.Ряхин – орденом Красного Знамени, капитан А.И.Захаров, лейтенант В.М.Островерхов – орденами Красной Звезды.

С тех пор прошло более двадцати пяти лет, а, кажется, что было всё это буквально пару дней назад…

В Афганистане наша эскадрилья находилась до конца декабря 1985 года, понеся ещё одну боевую потерю. 10 июля 1985 года погиб экипаж вертолёта «Ми-24» капитана Гетманова. В его составе были лётчик-оператор старший лейтенант Ландырев, бортовой техник капитан Кононов. Их сбили из стрелкового оружия, предположительно, из ДШК. Вертолёт упал высоко в горах. Забрать обломки не смогли, эвакуировали только останки экипажа.

В вертолётном полку за этот период потеряли пять экипажей: два «Ми-24», два «Ми-6», один «Ми-8».

Я вел статистику: за время пребывания нашей эскадрильи в «Афгане» (сентябрь 1984г.. – декабрь 1985г.) в целом советская авиация потеряла 41 экипаж (только катастрофы с гибелью людей; аварии и сбитые машины без потерь личного состава не брал в расчет). В том числе - двадцать «Ми-8», двенадцать «Ми-24», семь «Ми-6», один «Ан-12», один «Ан-26». Учитывал не только самолёты и вертолёты из состава ОКСВА, но и те, которые прилетали для выполнения спецзаданий из Союза, в том числе вертолёты авиации погранвойск, «пахавшей» не меньше армейских.

• • • • •

Как сложилась судьба вертолетчика Владимира Господа после «Афгана»?

Служил в Одесском военном округе. В 1986 году, с 29 апреля по 7 мая, в составе эскадрильи принимал участие в ликвидации последствий катастрофы на Чернобыльской АЭС, выполнил 32 захода на аварийный реактор для сброса грузов. В 1986 году был направлен на Дальний Восток. Десять лет служил на дальних рубежах. Потом служил начальником отдела боевой подготовки и боевого применения армейской авиации в Санкт-Петербурге.

Три года назад был уволен из Вооружённых Сил РФ по достижению предельного возраста. Предлагали служить и дальше, но сам не захотел: категорически не нравится то, как реформируются Вооружённые Силы РФ.

Кроме «Афгана», была в его жизни ещё одна война. В 1995 году командовал сводным вертолётным полком Дальневосточного военного округа в Чечне. Не потерял ни одного вертолёта, ни одного лётчика. Второй раз был в Чечне в 2005 году - в качестве начальника отдела боевой подготовки армейской авиации.

Имеет почётное звание «Заслуженный военный лётчик РФ. Награждён двумя орденами Мужества, орденами Красной Звезды, «За службу Родине в Вооружённых Силах» III степени и другими орденами и медалями. Налетал за лётную карьеру более 4500 часов.

В настоящее время работает заместителем директора Федерального государственного учреждения «Северо-Западный авиационный поисково-спасательный центр».

Что еще добавить? Родители и брат живут в Воронеже.

• • • • •

В июле 2009 года, сразу после нашего первого разговора с Владимиром Господом, мне позвонил из Петропавловки Михаил Васильевич Островерхов. Рассказал, что Владимир Алексеевич звонит ему регулярно.

А что старикам-то надо? Чтобы помнили их сына…

Публикацию подготовил: Виктор Руденко.

Источник: «Коммуна», № 21 (25452), 13.02.10г.