Политика
«Круглый стол» «Коммуны». Народ ничего не понял
22.12.2011 09:30
В декабре 1991 года СССР исчез с политической карты мира. Своим мнением о печальных событиях поделились за «круглым столом» в редакции «Коммуны» широко известные в те времена воронежцы и рядовые граждане.
В нынешнем декабре – двадцатилетие двух печальных дат. 8 декабря 1991 года, тайно собравшись в Беловежской пуще, руководители России, Украины и Белоруссии Ельцин, Кравчук и Шушкевич подписали соглашение о расчленении СССР. А 25 декабря 1991 года, в 7 часов вечера по московскому времени, на экранах телевизоров возник Михаил Горбачев и объявил, что Советский Союз больше не существует, и он слагает с себя полномочия Президента. В ту же ночь над Кремлем спустили Государственный флаг. Алое полотнище с серпом и молотом медленно поползло вниз. Могучая держава исчезла с политической карты мира.
На митинге в поддержку сохранения СССР. Воронеж. Март 1991 года.
Фото Михаила Вязового.
«Коммуна» организовала «круглый стол» и спросила у земляков мнение об этих датах. На вопросы ответили и широко известные в те времена воронежцы и рядовые граждане (должности указаны по состоянию на 1991 год): генеральный директор объединения по выпуску тяжелых механических прессов, народный депутат Верховного Совета России (1990-1993гг.) Александр КОВАЛЕВ, соучредитель регионального движения «Демократическая Россия», начальник контрольного отдела администрации Воронежа Валентин ШУБИН, заведующая отделом образования Бобровского района Валентина ДУБРОВИНА, заведующая инфекционным отделением Воронежской городской детской больницы №7 Ольга РАДЧЕНКО, представитель президента РСФСР в Воронежской области Виктор ДАВЫДКИН (1991-1993гг.).
Возникало ли у вас в декабрьские дни 1991 года тревожное чувство, что творившаяся в стране вакханалия добром не кончится, или 25 декабря оказалось громом с ясного неба?
Ковалев: – Почему за точку отсчета берётся 25 декабря? К этому времени Советского Союза уже не существовало. Фактический развал произошел 12 июня 1991 года, когда была принята Декларация о суверенитете, где главным пунктом значилось «главенство российских законов над союзными». 24 августа была принята Декларация о суверенитете Украины, потом и других республик. Так что к декабрю Союза юридически уже не существовало, а Беловежское соглашение лишь оформило его распад.
Шубин: – Я думаю, вопрос поставлен некорректно: не было никакой «вакханалии, творившейся в стране». Просто наступил тот предел, когда народ «очнулся ото сна», перестал быть быдлом, начал внимательно отслеживать политическую жизнь страны и принимать в ней активное участие.
Дубровина: – До августа 1991 была надежда на прекращение хаоса, верилось в реформы, в ответственность тех, кто пришел руководить страной. К декабрю всё сильнее начало одолевать чувство бессилия и апатии. Стало ясно, что к власти пришли люди, думающие только о своей власти.
Радченко: – Возникло тревожное чувство неопределённости, зыбкости нашего существования. Поначалу мне нравился Горбачев своей напористостью, умением говорить с народом, но шли месяцы и годы, ничего не менялось, и его болтовня всё больше раздражала. Первые впечатления от Ельцина прошли ещё быстрее, а когда он влез на танк перед Белым домом, мы с мамой сразу поняли, что к власти пришел человек, больной алкоголизмом. Так что эта парочка могла привести страну только к краху.
Давыдкин: Над СССР уже давно небо не было ясным. Чернобыльская авария сильно потрясла не только экономические, но и государственные устои страны. Система рушилась под напором научно-технического и социального прогресса. КПСС не смогла, да и не хотела провести последовательную революцию «сверху» без «вакханалий» и беспорядков. Как результат – многочисленные и кровавые межнациональные столкновения, фактический выход из СССР прибалтийских республик, декларации о суверенитете союзных республик.
Какой уж тут гром с ясного неба.
На события того времени существуют две точки зрения. Первая – СССР был экономически обречен, и попытки спасти страну в любом случае не принесли бы пользы. Вторая – СССР развалился благодаря ГКЧП, предательству Горбачева и Беловежским соглашениям. Какое мнение вам ближе?
Ковалев: – Страна развалилась, потому что КПСС не нашла в себе силы и ума для реального восприятия экономических процессов. Партия цеплялась за догматические постулаты строительства коммунизма, вместо того, чтобы глубоко проанализировать ситуацию и пойти по китайскому пути развития экономики.
Шубин: – Союз был обречен экономически, и способствовала этому антинародная деятельность КПСС. Социалистический лагерь стран Восточной Европы катастрофически не выдержал конкуренции с капитализмом. СССР был нежизнеспособным государством и держался исключительно на кремлевских штыках, как и Варшавский договор.
Жалкие попытки ГКЧП народ не принял. «Свободные» братские республики разбежались без оглядки и многие из них превратились во врагов, похлеще НАТО. Союз рухнул, как гнилой сортир. Другое дело, что на смену одним бездарным вождям пришли такие же, но вдобавок ещё вороватые.
Дубровина: – СССР был жизнеспособным государством, но волею случая в восьмидесятые годы у руководства страной оказались люди, политика которых всё больше усугубляла кризис во всех отношениях.
Бестолковость экономической политики горбачевской администрации привела к взращиванию сепаратизма союзных республик. Их руководители всё меньше верили в политическую дееспособность президента СССР и откровенно смотрели на Запад.
Давыдкин: – Советский Союз был обречен не экономически, а идеологически. В СССР не экономика определяла свое «концентрированное выражение», а политика и идеология были главенствующей силой, определяющей все сферы жизни. Не хватило носителю этой идеологии КПСС ни гибкости, ни ума, ни силы, ни доверия народа, чтобы учесть факторы изменяющегося мира.
Результат – состояние неустойчивого равновесия и КПСС, и СССР в конце восьмидесятых, начале девяностых годов. ГКЧП, приведший к Беловежским соглашениям, стал последним камнем, разрушившим эти непрочные системы. Возможно, Горбачев предал идеалы КПСС, но он один из немногих в партии, кто пытался, как мог и как умел реформировать коммунизм в «социализм с человеческим лицом». Не получилось.
Что с исчезновением Советского Союза потеряли граждане огромной державы?
Ковалев: – Кроме горечи иных чувств у нормального человека это событие вызвать не может.
Шубин: – Веру в то, что социализм в СССР в основном построен, что «нынешнее поколение советских людей будет жить при коммунизме», что к 2000 году каждая молодая семья будет иметь отдельную благоустроенную квартиру.
Дубровина: – Жители страны потеряли уверенность в будущем, исчезло ощущение величия единого советского народа, оказались подорваны вековые связи между нациями, у многих возникло чувство второсортности и неприязни к соседним народам, миллионы русских фактически потеряли историческую Родину. Сведены к минимуму выходы к Черному и Балтийским морям, Россия теперь вновь, как до Петра I, оказалась оттеснённой от Европы.
Радченко: – : С исчезновением Союза мы потеряли душу, потеряли единение народов. Мы прежде никогда не думали, кто рядом с нами учится или работает – армянин, грузин, татарин или таджик. Мы все были советские люди, граждане Великой державы. Сегодня все разбежались по своим квартирам и смотрим друг на друга искоса.
Что получили независимые россияне?
Шубин: – За долгие годы советской жизни мы привыкли что-нибудь «получать» сверху, а надо не получать, а зарабатывать. Получать вправе пенсионеры и инвалиды. Посмотрите: каким красивым стал наш город. Посмотрите на воронежцев - они улыбаются и хорошо одеты. Посмотрите, сколько открыто магазинов, киосков, павильонов. Там идет бойкая торговля. Посмотрите на запруженные автомобилями улицы. Разве 20 лет назад советский человек мог построить себе дом любой этажности, мог свободно летать в любую страну мира, мог иметь престижную марку автомобиля?
Дубровина: – Получили демократию, рыночную экономику, но к ним можно было прийти, вовсе не разваливая страну, путем постепенных изменений.
Радченко: – Получили выборы, которые таковыми не являются. Промышленность, которая осталась лишь на бумаге, потому что все магазины забиты импортом. Дикий рост цен на все виды товаров и услуг. Получили наркоманию, ещё большее пьянство и ужасающую пропасть между бедными и богатыми.
Давыдкин: – По прошествии 20 лет оказалось, что во всех союзных республиках (за исключением прибалтийских) бывшие советские люди получили ту же самую советскую власть, теперь уже на своих суверенных территориях. Хозяйничают те же начальники из КПСС или ВЛКСМ (если умерли, то их потомки). Правда, с существенным уточнением: теперь они стали «законными» хозяевами всех национальных ресурсов.
После Беловежского соглашения и заявления Горбачева в стране не возникло ни одного массового выступления граждан в защиту Союза. Почему?
Шубин: – Поверили Ельцину и его команде, а также боялись репрессивных мер. Вспоминали аресты, расстрелы, ГУЛАГи…
Дубровина: – Авториторизм и господство одной идеологии привели к выхолащиванию общества, инициатива была наказуема, люди привыкли молчать, потому что за них принимали решения где-то там наверху. Общество не было готово открыто и решительно высказывать своё мнение.
Радченко: – Народ в основной своей массе просто не понял, что произошло. Ждали разъяснений и указаний сверху. К сожалению, многие из соотечественников разучились думать. Долгие десятилетия сталинизм убивал душу народа, и память об этом сохранилась на генном уровне. Люди до сих пор закрепощены изнутри, боятся сказать всё, что думают.
Давыдкин: – Граждане СССР, возможно, и поднялись бы в защиту своей страны, однако большинство их было ЖИТЕЛЯМИ государства, а не ГРАЖДАНАМИ. Вот они и не протестовали против его развала. Сегодня люди, дорвавшиеся до власти, занимаются самообогащением. Своей цели они добиваются последовательно и цинично. А мы, жители России, лишь печально смотрим на это и вздыхаем: «Что мы можем поделать? У них сила и богатство, но может быть, и нам крошки со стола достанутся?».
По-видимому, россиянам, прожившим в рабстве тысячу лет, такое состояние привычнее. Потому и отдали этим серым молям завоевания народной демократической революции в России девяностых годов.
Подготовил Борис Ваулин
Источник: газета «Коммуна» №194 (25822), 22.12.2011г.
