Политический дневник. «Неделя Запада», «неделя Востока»

>Июнь 2004 года оказался на редкость богатым на исторические даты, памятные многим поколениям россиян. Одна из них, самая трагическая – 22 июня, ежегодно отмечается у нас как скорбный день начала Великой Отечественной, самой кровавой, но и самой великой войны за всю нашу историю. Нынешний год – предъюбилейный: в следующем году Россия отметит 60-летие Великой Победы. Но дела с исторической памятью обстоят не так хорошо, как хотелось бы. Об этом свидетельствуют хотя бы торжества, развернувшиеся в начале июня во Франции в связи с 60-летием открытия второго фронта в период второй мировой войны. Любой человек, хоть немного знакомый с новейшей историей, со школьной скамьи усвоил...

Июнь 2004 года оказался на редкость богатым на исторические даты, памятные многим поколениям россиян. Одна из них, самая трагическая – 22 июня, ежегодно отмечается у нас как скорбный день начала Великой Отечественной, самой кровавой, но и самой великой войны за всю нашу историю. Нынешний год – предъюбилейный: в следующем году Россия отметит 60-летие Великой Победы. Подготовка к нему заметна уже сегодня и по масштабам грозит затмить все торжества, известные до сих пор.

Однако лучшим доказательством нашей памяти и благодарности подвигу известных и безымянных героев должен был бы стать не очередной официоз, а достойная жизнь ветеранов войны и труда, бережное отношение к могилам павших солдат, а также вечная память об их великом подвиге не только в нашей стране, но и далеко за ее пределами.

Но дела с исторической памятью обстоят не так хорошо, как хотелось бы. Об этом свидетельствуют хотя бы торжества, развернувшиеся в начале июня во Франции в связи с 60-летием открытия второго фронта в период второй мировой войны. Любой человек, хоть немного знакомый с новейшей историей, со школьной скамьи усвоил, что хребет немецкому вермахту сломали не в Нормандии (при всем уважении к самоотверженной борьбе союзных войск), а на московских, сталинградских и курско-орловских полях сражений.

Жаль, что такие очевидные истины, как решающая роль советской армии в разгроме фашизма, сегодня подвергаются сомнениям, переоценкам, а то и сознательно фальсифицируются. Вот и американский президент Джордж Буш, также не блиставший в школьные и студенческие годы ни чрезмерным усердием, ни выдающимся интеллектом, заявил на торжествах в Нормандии, что во второй мировой войне победили США, Канада, Великобритания и некоторые другие страны. Россию он вообще не удостоил своим вниманием. Она, видимо, мыслилась им под «и другие». Сложно сказать, какие чувства испытывал российский Президент, когда выслушивал признания своего «друга Джорджа». Впрочем, в будущем году на торжествах в Москве у него есть все шансы взять пропагандистский реванш.

Другая, менее крупная и не вполне однозначно воспринимаемая дата – это пятидесятилетний юбилей отчаянной попытки России занять достойное место в ходе балканского кризиса 1999 года. Тогда, после очевидного выталкивания нашей страны из процесса косовского урегулирования, волею Президента Бориса Ельцина и российского военного командования три российских миротворческих батальона из соседней Боснии совершили поистине суворовский марш-бросок на столицу Косовского края – город Приштину и первыми заняли стратегически важный аэродром Слатина.

Дерзость этого поступка едва не стала причиной вооруженного конфликта с НАТО, к которому было готово американское военное командование во главе с небезызвестным генералом Уэсли Кларком. Конфликта удалось избежать только по причине отсутствия консенсуса среди союзников по НАТО. Однако перевести военный успех в политическую победу не удалось: на саммите «восьмерки», последовавшем вскоре после известных событий, Б.Ельцин уступил всем требованиям союзников.

Российский воинский контингент не получил собственного сектора в Косово, попав под начало британского командования. Влияние его на ситуацию в крае оказалось куда менее важным, чем могло бы быть. Совсем недавно российские миротворцы вообще были выведены из Косово, чем не замедлили воспользоваться албанские экстремисты. Под мнимой маркой прагматических решений Россия в очередной раз смирилась с потерей лица, а заодно и влияния в традиционно чувствительной зоне ее национальных интересов.

Впрочем, Косово – это далеко, а вот у южных российских границ возникают куда более серьезные проблемы. Стремительно нарастает напряженность во взаимоотношениях Грузии с Южной Осетией. «Гуманитарный каток» Михаила Саакашвили медленно, но планомерно движется в сторону Цхинвали. Открытое давление грузинских властей искусно драпируется в гуманитарные упаковки, ставка делается на благородные цели – поддержку соотечественников-грузин, проживающих в Южной Осетии. Президент непризнанной республики Э.Какойты официально обратился к российским властям и общественности с просьбой о включении ее в состав Российской Федерации.

В российских общественно-политических кругах началась дискуссия по поводу того, «что нам делать с Южной Осетией», стоит ли ей помогать и если да, то каким образом, не нарушая норм международного права в отношении территориальной целостности государства. Как известно, территориальная целостность представляет собой безусловную ценность и для России в контексте конфликта в Чечне. Но игнорировать призыв населения, большинство которого является российскими гражданами, было бы непростительной ошибкой.

Сложность выбора для российского правящего класса усугубляется прямым давлением, оказываемым американской администрацией. Вслед за задиристыми заявлениями грузинских официальных лиц о готовности предоставить свою территорию для войск НАТО, звучат и более осторожные, но не менее выразительные предостережения со стороны официальных лиц США. Так, посол США в России Александр Вершбоу предостерег российское руководство от положительного ответа на просьбу Южной Осетии включить ее в состав России. В случае положительного для США решения этой проблемы (т.е. российской позиции невмешательства) нам обещана дипломатическая и политическая поддержка в наведении конституционного порядка в Чечне…

Между тем проблему государственной принадлежности южноосетинской республики вправе решать только ее народ – на референдуме. Ничего необычного в этом нет: проблемы отделения или объединения тех или иных территорий в мире чаще всего решаются именно таким способом, поскольку любой другой способ чреват слишком большими издержками. Другое дело, что результат референдума известен наперед и вряд ли устраивает грузинское руководство.

Россия в очередной раз попадает в крайне непростую внешнеполитическую ситуацию, оказывающую существенное влияние и на внутриполитическую жизнь, включая позиции политических сил в парламенте и вне него. С одной стороны сохраняется престижное для России членство в клубе восьми самых влиятельных государств мира. Недавняя встреча лидеров «восьмерки» на курортном островке Си-Айлэнд (штат Джорджия) показала, что российский Президент способен не только соглашаться, но и высказывать нестандартные оценки и предложения, включая отказ следовать некоторым советам, отражающим не столько добрые намерения, сколько эгоистические интересы их авторов.

Так, на предложение американского президента создать Фонд развития и поддержки арабских стран, последовал весьма убедительный ответ: «Некоторые арабские страны богаче многих западных демократий». Подобно тому, как издержки югославского кризиса в свое время пытались переложить на плечи России, теперь с ее помощью пытаются профинансировать работы по восстановлению Ирака.

Видимо, жесткий прагматизм Запада в отстаивании своих национальных интересов или чего-то иного, периодически прикрываемого этой формулировкой, сподвигло российские власти на поиск более надежных союзников и на сбалансирование российской внешней политики. Отсюда – поворот, который некоторые аналитики метко окрестили «восточным вектором российской политики». На смену «неделе Запада» (визит В.Путина во Францию, США и Мексику) пришла «неделя Востока». Российский Президент принял участие во встречах на высшем уровне в рамках Шанхайской организации сотрудничества, Евразийского экономического союза и Организации договора о коллективной безопасности. За исключением Китая, в эти объединения входят бывшие республики Советского Союза, так и не справившиеся в одиночку с многочисленными экономическими и геополитическими проблемами, настигшими их в свободном плавании, наступившем после распада СССР. Это такие проблемы, как экстремизм и терроризм, последствия глобализации, проблемы интеграции в международные финансовые структуры (в частности, в ВТО) и т.д.

Несмотря на обсуждения вполне реальных и хорошо известных проблем, подобных контрабанде оружия или нарастающему наркотрафику из Афганистана в Таджикистан, визит В.Путина в Центральную Азию продиктован в первую очередь геополитическими задачами. Заметны усилия России по формированию противовесов американскому влиянию и присутствию в Центрально-азиатском регионе. Вовлеченность России во все происходящие здесь процессы, включая внутриафганское урегулирование, подчеркивало присутствие на встрече в качестве гостя главы переходной администрации Афганистана Хамида Карзая.

Одновременно с работой Шанхайской организации сотрудничества российский министр иностранных дел Сергей Лавров в Стамбуле налаживал связи с Организацией исламской конференции. Хотя Россия и не может войти в эту организацию в качестве полноправного члена, ее присутствие в качестве наблюдателя позволит взаимодействовать и искать пути к взаимопониманию с такой специфической частью мирового сообщества, как исламский мир. Если учесть, что главные угрозы нашей безопасности исходят с юга, то заинтересованность России в максимальном усилении военно-патриотического и военно-технического сотрудничества с государствами Центральной Азии вполне объяснима и оправданна. Жаль только, что внешнеполитические акции этих государств не всегда должным образом скоординированы.

Таким образом, «внешнеполитический июнь» продемонстрировал заметную активизацию российской внешней политики на всех направлениях. С учетом грядущих юбилейных дат такая активность могла бы дать хорошие результаты, хотя бы отчасти компенсирующие те потери, которые страна понесла в 90-е годы. Только бы сиюминутные предпочтения не взяли верх над долговременными интересами, а у элиты хватило бы воли и мудрости вовремя обнимать, и вовремя уклоняться от объятий. Александра Глухова,

доктор политических наук,
профессор ВГУ.
© При перепечатке материалов сайта ссылка на Kommuna.ru или издания газетной группы «Коммуна» обязательна. При использовании материалов в интернете гиперссылка на Kommuna.ru обязательна.