Политический дневник. Амурские волны

Заметной тенденцией последних недель стала активизация деятельности российских властей на внешнеполитическом и внешнеэкономическом направлениях. Причиной тому – финансово-экономический кризис, а также опасное похолодание отношений России с ее западными партнерами после юго-осетинского конфликта в августе 2008 года.

Заметной тенденцией последних недель стала активизация деятельности российских властей на внешнеполитическом и внешнеэкономическом направлениях. Причиной тому – финансово-экономический кризис, осложняющий положение российских компаний на внешних рынках, а также опасное похолодание отношений России с ее западными партнерами после юго-осетинского конфликта в августе 2008 года.

Одним из наиболее важных для России регионов, безусловно, является Европа, отношения с которой носят многоплановый характер и являются взаимовыгодными. Однако в последнее время они омрачаются рядом серьезных разногласий, в числе которых энергетическая проблема, правовой статус Абхазии и Южной Осетии и стабильность поставок газа из России на Запад. Планировавшееся прошлым летом подписание нового договора о сотрудничестве между Россией и Евросоюзом не состоялось по причине российско-грузинской войны. Ждут своего часа и два других договора – о европейской безопасности и об энергобезопасности.

Между тем в прежнем договоре Россия – Евросоюз прописан механизм сотрудничества, каковым являются сессии на высшем уровне два раза в год, поочередно на российской территории и на территории одной стран Евросоюза. На днях в Хабаровске состоялась 23-я встреча на высшем уровне, где Россию представлял президент Дмитрий Медведев, а Евросоюз – его нынешний председатель, президент Чехии Вацлав Клаус, а также видные европейские чиновники – глава Еврокомиссии Жозе Мануэль Баррозу и генеральный секретарь Совета Хавьер Солана.

Выбор места проведения саммита может показаться весьма экзотическим, но российский президент специально просветил журналистов на этот счет. Дело в том, что и предыдущая встреча прошла не в столице, а в Ханты-Мансийске. И у ее зарубежных участников возник интерес к другим столь же отдаленным, но интересным, местам в России. Отсюда идея показать гостям старинный сибирский город Хабаровск, расположенный всего в 30 километрах от российско-китайской границы на берегу Амура. «Пусть увидят, насколько велика наша Россия», – заметил президент, как бы намекая на то, что у такой страны и роль должна быть особой. Однако, несмотря на благодушие гостей и традиционные в таких случаях шутки, переговоры шли трудно, и большинство заявленных целей не достигнуты.

Повестка дня 23-го саммита оказалась чрезвычайно насыщенной. Главной темой был заявлен мировой экономический кризис, в отношении которого предполагалось выработать приемлемые для всех меры по его преодолению. Вместе с тем обозначились претензии сторон друг к другу. Европейцы недовольны тем, что российские власти предпринимают меры протекционистского характера, повышая, например, ввозные пошлины на иномарки. Россия, в свою очередь, возражает против того, что европейский рынок закрыт для отечественной сельскохозяйственной продукции и продуктов производства ядерного комплекса. На сегодняшний день найти взаимоприемлемый компромисс не удалось, хотя сам факт поддержания диалога в этом направлении не может не вселять оптимизма его участникам.

Еще более сложной остается энергетическая проблема. Еще до хабаровского саммита российское руководство дало понять, что готово к радикальной смене принципов сотрудничества в области энергетики и к замене Договора об Энергетической хартии на новый документ под названием «Концептуальный подход к новой правовой базе международного сотрудничества в области энергетики». Основные идеи этого договора не раз высказывал Дмитрий Медведев, что дало наблюдателям основания считать его фирменной внешнеполитической идеей российского президента. Смысл документа заключается в том, чтобы предупреждать и разрешать конфликты между поставщиками, потребителями и транзитёрами энергоресурсов. Нетрудно догадаться, что имеются в виду в первую очередь непростые отношения с Украиной, ставшие в минувшую зиму предметом острого и неприятного по форме конфликта, названного российско-украинской «газовой войной».

Однако причиной стремления к перестройке существующей правовой инфраструктуры стали не только частные конфликты с Украиной и другими транзитёрами газа. Куда серьезнее тот факт, что возникла серьезная угроза положению компании «Газпром» на европейском газовом рынке. В частности, в первом квартале текущего года поставки «Газпрома» в Европу снизились на 39 процентов, а его доля на европейском рынке сократилась, по подсчетам экспертов, с 30 до 18 процентов.

Заключив дорогие контракты по выкупу среднеазиатского газа, «Газпром» не в состоянии предоставить солидные скидки западным потребителям, чтобы свести концы с концами. Кроме того, реализация проекта «Северный поток» тормозится отсутствием экологических экспертиз в североевропейских странах, и даже визит президента Дмитрия Медведева в Финляндию не помог сдвинуть это дело с мертвой точки.

Европейцы между тем сами разрабатывают альтернативные маршруты транспортировки газа в обход России и кропотливо выстраивают коалицию потребителей и транзитёров. Более того, в последнее время в европейских столицах заговорили уже и об альтернативных России поставщиках.

Полагаю, что именно эти неблагоприятные для России обстоятельства заставляют российское руководство пересмотреть формат и содержание своих отношений с Евросоюзом в энергетической сфере. Однако шансы на успех России в этом вопросе, к сожалению, невелики. Дело в том, что «Газпром» сегодня имеет долю более чем в 20 европейских компаниях из 16 стран, занимающихся маркетингом и транспортировкой газа.

Не далее как в январе этого года российский концерн создал совместное предприятие с австрийской компанией для модернизации системы хранилища газа и распределительной сети, ориентированной на хранение и распределение газа из трубопровода Набукко. Взамен европейцы настаивают на том, чтобы российские власти позволили им инвестировать в газовые и нефтяные активы в России. Однако новая российская концепция заявляет о безусловном государственном суверенитете над национальными энергоресурсами. А премьер-министр Владимир Путин даже намекнул на возможную национализацию европейских энергетических активов в РФ в случае реализации проекта газопровода в обход России.

Таким образом, позиции сторон настолько далеко разошлись друг от друга, что подписание согласованного документа в ближайшее время вряд ли возможно. К сожалению, саммит в Хабаровске не предложил в этом плане никаких прорывных идей.

Вместе с тем на практике Россия и Евросоюз научились находить решения в сфере энергетического взаимодействия, ориентируясь, что называется, «на местности». Однако это означает, что осуществление энергопоставок и в дальнейшем будет сопровождаться перманентными конфликтами, подобными тем, что в последние годы регулярно происходят между Россией и Украиной.

Кстати, эта проблема поднималась на заседании Совета глав правительств стран СНГ в г. Астане (Казахстан), где председатель российского правительства Владимир Путин встретился со своей украинской коллегой Юлией Тимошенко. Встреча оказалась безрезультатной для украинской стороны: ей отказано в получении требуемого кредита в 5 млрд. долларов по причине неплатежеспособности украинской стороны за уже приобретенный газ.

Есть и третий раздражающий момент в отношениях России с Евросоюзом: признание Москвой независимости Абхазии и Южной Осетии. В европейских столицах этот шаг считают ошибочным и пытаются воздействовать на Россию с тем, чтобы она отозвала свои акты о признании. Однако удовлетворять эти пожелания никто не собирается.

Таким образом, практическое значение саммита Россия – ЕС в Хабаровске заключается всего лишь в сохранении и поддержании диалога. Видимо, по этой причине В.Клаус был мрачен, а Баррозу и Солана пытались завуалировать отсутствие результата шутливыми интерпретациями названия великой русской реки, на берегах которой они оказались: «Амур», «Амор», то есть «любовь». Любовь, которой на самом деле не наблюдается.