Политический дневник. Черный август

Последний месяц нынешнего лета, к сожалению, продолжил скорбную традицию, сложившуюся в России в последние годы. На этот раз трагедия коснулась России косвенно, но от этого ее последствия не стали менее болезненными. Речь идет о нападении грузинской армии на Южную Осетию и фактически полном разрушении ее столицы – города Цхинвала.

Последний месяц лета, ознаменовавшийся невыносимой жарой, к сожалению, продолжил скорбную традицию, сложившуюся в России в последние годы. Суть ее заключается в том, что с августом прочно связаны те или иные несчастья. На этот раз трагедия коснулась России косвенно, но от этого ее последствия не стали менее болезненными.

Речь идет о нападении грузинской армии на города и села Южной Осетии и фактически полном разрушении ее столицы – города Цхинвала. Для небольшого непризнанного государства, каковым долгое время являлась Южная Осетия, потеря свыше 2000 человек всего за четыре дня военных действий, огромное количество беженцев и гибель российских и осетинских миротворцев по праву могут быть обозначены термином «гуманитарная катастрофа». В российский политический лексикон, не в его исторической, а в современной (актуальной) коннотации, неожиданно вернулось слово «война».

Как ни странно, но трагические события застали врасплох не только российское общество, но и элиту. Премьер-министр Владимир Путин к моменту начала конфликта находится в Пекине, вдохновляя наших олимпийцев на высшие спортивные достижения. Президент Дмитрий Медведев также не обнаруживал пристального внимания к проблемам Южного Кавказа, занимаясь другими делами. Обе палаты российского парламента пребывали в расслабленном режиме, наслаждаясь летним отдыхом.

Пресса, за исключением отдельных изданий, отводила ситуации вокруг непризнанных республик третьестепенное внимание. Миротворческий контингент, в состав которого входили российские, югоосетинские и грузинские подразделения, в трагический час, когда его грузинские участники повернули оружие против собственных партнеров, оказался фактически незащищенным. Между тем задолго до начала конфликта руководители Южной Осетии и Абхазии неоднократно заявляли о том, что Грузия концентрирует на их границах крупные воинские силы, неплохо оснащенные и обученные американскими инструкторами, тяжелое вооружение и демонстрирует далеко не миролюбивые намерения.

Почему российская разведка не проинформировала руководство страны о всей серьезности сложившейся ситуации, остается только гадать. К тому же навязчивые намерения президента Михаила Саакашвили в ближайшее время присоединиться к Плану действий по вступлению в НАТО, высказанные госсекретарю США Кондолизе Райс во время ее визита в Тбилиси, встретили ответное пожелание «решить проблему непризнанных территорий».

Возможно, глава внешнеполитического ведомства США не вкладывала в эти слова прямого военного смысла, однако именно они стали тем спусковым механизмом, который обрушил залповый огонь на головы спящих людей в югоосетинских городах и селах. С другой стороны, 180 американских военных советников в Грузии, как и правительство в Вашингтоне, не могли не знать о готовящихся приготовлениях к войне ярого националиста и военного авантюриста, но ничего не сделали, чтобы этому помешать.

В ситуации, которая сложилась вокруг Южной Осетии, реальную военную помощь ей могла оказать только Россия. И помощь, разумеется, пришла, хотя и с некоторым запозданием.

Не только в России, но и далеко за ее пределами напряженно следили за происходящим, и поддержка всех здравомыслящих людей была на стороне многострадального осетинского народа. Однако постепенно мировое общественное мнение стало меняться не в лучшую для России сторону. На Западе заговорили о неправомерном применении силы, хотя подача информации российскими телевизионными каналами не позволяла понять истинную суть происходящего.

Срочно прибывший в Москву французский президент, председательствующий в Евросоюзе, совместно со своим российским визави разработали план «Медведев - Саркози», главный смысл которого заключался в разведении противоборствующих сторон и возвращении конфликта к его исходной точке. Однако поток критических высказываний не прекращался. И даже благосклонно расположенная к России немецкая канцлерин Ангела Меркель потребовала от российского руководства вывести войска «из ядерной части Грузии».

Становилось понятно, что удар по агрессору, нанесенный российской армией, вышел далеко за рамки югоосетинской территории, коснулся других городов и даже Тбилиси. На языке российских официальных лиц, эти действия были заявлены как «принуждение к миру», осуществляемое миротворческим контингентом, мандат которого никто не отменял. Однако не только профессионалу очевидна натянутость этих формулировок, поскольку Россия фактически оказалась стороною конфликта. В результате урон был нанесен не только вооруженным силам Грузии, но и международному имиджу нашей страны, а также остаткам добрых отношений, многие десятилетия существовавших между двумя народами.

Применяя сходную лексику – «геноцид грузинского народа», «российская агрессия» и т.д.,. бесноватому грузинскому президенту удалось сплотить нацию вокруг себя, привлечь на свою сторону даже тех, кто давно уже не испытывает восторга по поводу его методов управления страной. Возник действительно глубокий, ценностный конфликт между русским и грузинским народами, преодолеть который в короткие сроки вряд ли удастся по причине диаметрально противоположного понимания и трактовки сложившейся ситуации.

Вслед за военными действиями последовали не менее решительные политические шаги.

Опираясь на единогласные результаты голосования в Совете Федерации и Государственной Думе, президент Дмитрий Медведев подписал указ о признании Южной Осетии и Абхазии. Это означает не только оказание дипломатической и политической поддержки двум самопровозглашенным республикам, но и возможность заключения с ними межгосударственных договоров, включая обустройство границ, размещение на их территории российских военных баз и т.д.

Молодой российский президент, совсем недавно стартовавший в столь высокой должности, осуществил чрезвычайно серьезные внешнеполитические шаги, на которые его предшественник не решился за все восемь лет своего президентства. Весь вопрос, однако, заключается в том, насколько эти шаги просчитаны по своим внешнеполитическим, экономическим, военным и прочим последствиям. Нет никаких сомнений в том, что агрессор должен был получить отпор, но как далеко следовало заходить в осуществлении этого отпора?

Конфликт, даже оперативно локализованный в пространстве и во времени, имеет не только военную составляющую, решить которую профессионально подготовленные подразделения могут достаточно быстро. Но не в их компетенции думать и просчитывать, чем все это обернется, а также нести ответственность за последствия. Последнее – привилегия политиков.

На сегодняшний день ни одно государство мира, кроме России, не признало Южную Осетию и Абхазию. Удивительно, что молчат наши традиционные союзники – Белоруссия, Армения, Казахстан, а также симпатизирующие Венесуэла, Иран или Куба. Спешно созванный саммит Шанхайской организации сотрудничества (ШОС) на днях принял декларацию, одобряющую шесть принципов урегулирования конфликта в Южной Осетии (план «Медведев - Саркози») и поддержал активную роль России в содействии миру и сотрудничеству в данном регионе.

Вместе с тем самой главной для России была позиция Китая, который хоть и поддержал декларацию, но подчеркнул верность принципам национального суверенитета и неприменения силы для решения споров. Осторожность китайской позиции вполне объяснима: там есть свой сепаратистский Тибет. Вместе с тем саммит в Душанбе обеспечил дипломатическую поддержку России в условиях резко осложнившихся отношений с Западом.

Что же касается США и Евросоюза, то там по-прежнему настаивают на выводе войск с территории Грузии и угрожают санкциями. Формирующаяся на Западе антироссийская коалиция может нанести чувствительные удары по экономическим планам и интересам нашей страны. Пока первой жертвой антироссийских санкций стал процесс присоединения России к ВТО, о необходимости которого наше руководство твердило все последние годы, а теперь вдруг с легкостью отказалось.

Однако гораздо более чувствительной может стать технологическая изоляция России, негласный запрет на экспансию российских предприятий, а также отказ от совместных экономических проектов. Не исключено появление новых разногласий в энергетической сфере с Украиной и Белоруссией, хотя прекращение поставок газа в Европу никому из экспортеров, импортеров и транзитных стран невыгодно.

Вместе с тем изоляция России от внешнего мира вкупе с кризисом в мировой экономике и обвалом цен на энергоносители может сделать ситуацию в стране похожей на кризис начала 1990-х годов.