Политический дневник. Иран и уран

Минувшая неделя оказалась настолько насыщенной событиями, что крайне трудно расставить приоритеты в анализе ее содержания. «Прямая линия» Президента РФ Владимира Путина с согражданами; победный результат российских футболистов в поединке с английской сборной; набирающая обороты избирательная кампания и многое другое.

Минувшая неделя оказалась настолько насыщенной самыми разнообразными событиями, что крайне трудно расставить приоритеты в анализе ее содержания. «Прямая линия» Президента Владимира Путина с согражданами из разных уголков страны и из-за рубежа; победный результат российских футболистов в поединке с английской сборной; набирающая обороты избирательная кампания и многое другое. Однако начать придется с того, что было обещано читателю в предыдущей статье, то есть с итогов саммита прикаспийских государств. Как уже говорилось, визит Владимира Путина в Иран был встречен далеко не однозначно западными партнерами России. Уже в Висбадене явственно ощущалось напряжение во взаимоотношениях лидеров России и Германии, причем именно по иранскому вопросу. С одной стороны, это может вызвать недоумение, поскольку российский Президент в роли посредника необходим западным партнерам для обеспечения хотя бы минимальных контактов с исламской республикой, которые сокращаются буквально на глазах. Но, с другой стороны, Запад занимает все более скоординированную позицию по Ирану, простирающуюся в диапазоне от ужесточения санкций (Франция, Германия) до нанесения прямых ударов по предполагаемым ядерным объектам (США, Израиль). С этой точки зрения позиция России, не желающей петь в общем антииранском хоре, идет вразрез с тем, чего от нее хотят западные партнеры.

Противоречие имеет под собой не только политические, но и экономические основания. Дело в том, что российско-иранское сотрудничество развивается весьма успешно, чему в немалой степени способствуют регулярные контакты на высшем уровне, происходящие в рамках Шанхайской организации сотрудничества (ШОС), в которой Иран имеет статус наблюдателя. В последние годы центральное место в экономическом сотрудничестве двух стран занимала атомная электростанция в Бушере, стоимость контракта которой составляет один миллиард долларов. Кроме этого, между двумя странами в последние годы существовало военно-техническое сотрудничество, в рамках которого Россия поставляла в Иран новейшие зенитно-ракетные комплексы.

Встреча в Тегеране имела целью определение правового статуса и военной деятельности на Каспии, а также использование его ресурсов. Самый главный предмет, по которому стороны добились полного согласия и который крайне важен для сохранения стабильности в этом сложном геополитическом регионе, – не предоставлять собственную территорию для нанесения военных ударов по объектам в странах-участницах и проявлять солидарность в случае нападения на одну из них. Этот пункт стал большим достижением российской дипломатии, поскольку США, по мнению экспертов, планировали использовать военно-воздушную базу в Азербайджане в случае войны с Ираном. Кроме того, на Каспии не должно появляться военных кораблей «третьих» стран. Что касается раздела морского дна, содержащего – по некоторым оценкам – третьи по величине мировые запасы нефти и газа, то разрешить этот вопрос, к удовольствию всех пяти участников саммита, пока не удалось.

Однако главным все-таки остается вопрос о завершении строительства первой в Иране атомной электростанции – Бушерской АЭС. Ее строительство не связано напрямую с ядерной проблемой, что признается даже самыми жесткими критиками Тегерана (например, госсекретарем США Кондолизой Райс). Однако американские ястребы используют тему АЭС для давления не только на Иран, но и на Россию, включая введение односторонних санкций, затрагивающих российские интересы.

Позиция России остается достаточно последовательной и заключается в поисках политического решения, отказе от языка угроз в отношении Ирана. На слова американского президента о том, что из-за Ирана может вспыхнуть третья мировая война, Владимир Путин отреагировал очень оперативно, предложив вообще не употреблять термин «война» применительно к этому региону. Эта настойчивая позиция, поддерживаемая Китаем, привела к тому, что Совет Безопасности ООН «взял паузу», чтобы дать возможность МАГАТЭ окончательно разобраться с тем, что представляет собой ядерная программа Ирана.

Срок подходит к концу: в середине ноября в Совбезе ООН заслушают доклад МАГАТЭ и примут окончательное решение. Но американская дипломатия уже отреагировала на шаги российского президента довольно неожиданным образом: если Иран приостановит программу по обогащению урана, США могут пересмотреть свою стратегию по ПРО в Восточной Европе. Полагаю, что такое решение двух крайне болезненных и беспокоящих мировую общественность проблем действительно было бы наилучшим выходом из создавшегося тупика.

Иранская тема была затронута Владимиром Путиным и в ходе его традиционного, шестого по счету, телевизионного общения с гражданами России. В силу того, что это был последний прямой эфир Путина с народом в ранге Президента РФ, внимание к нему аналитиков было особенно пристрастным. Однако никаких неожиданностей не произошло. Повезло только военным пенсионерам, долг государства перед которыми Президент стремительно погасил изданием соответствующего указа.

Нельзя не отметить тот факт, что общество с удовольствием приняло участие в этом мероприятии, не задавало неудобных вопросов и обнаружило осведомленность во многих вопросах внутренней и внешней политики, включая недружественные высказывания в адрес России бывшего госсекретаря США Мадлен Олбрайт. Правда, картинка, появлявшаяся на экране всякий раз по мере подключения к разговору нового региона, выглядела излишне отрежессированной. Вопросов было задано в пять раз больше, чем в первый раз, чего не скажешь об Интернете: у пользователей сети, каковыми являются наиболее образованные, молодые и независимые российские граждане, эта акция, судя по всему, не вызвала должного интереса.

Тематика вопросов, задававшихся Президенту, может быть сведена к трем основным блокам: социальные проблемы (которые преобладали), внешнеполитические проблемы; Олимпиада в Сочи. Последняя тема, естественно, прибавила разнообразия разговору, хотя дозвонившиеся до Президента сочинцы проявляли крайнюю обеспокоенность тем, что их дома в частном секторе будут снесены при строительстве новой городской инфраструктуры.

«Мы за Олимпиаду, но пусть нас не трогают!» – такое пожелание шло в явный разрез с гордым заявлением одного из городских депутатов, пообещавшего превратить Сочи в «город – сказку». Разумеется, 12 миллиардов долларов, выделяемых на Олимпиаду из федерального бюджета, иначе как сказочным финансированием не назовешь. Но будут ли учтены должным образом интересы простых людей, которые в одночасье лишаются своих домов, привычных видов деятельности и источников доходов? И каким образом в борьбе с чиновничьим произволом им поможет Президент, покидающий свой пост? К числу наиболее острых вопросов следует отнести и те, которые прозвучали из села Подколодновка Воронежской области.

После «прямой линии» в российском общественном мнении разгорелась дискуссия по поводу целесообразности таких форм общения с народом главы государства. Одни полагают, что это хорошая форма коммуникации, привычная для российского человека, который – что греха таить – остается носителем патерналистских установок и ждет помощи от государства и от олицетворяющего его первого лица. Другие настроены гораздо более критично и утверждают, что Президент препятствует формированию в стране гражданского общества, поскольку не настраивает людей на самостоятельную деятельность, а присваивает себе все инициативы.

Думается, что позиции и первых, и вторых небезупречны, хотя доля истины в них есть. Но главное все-таки заключается в том, что выстроенная Владимиром Путиным вертикаль власти и функционирует как вертикаль. Без ручного управления с самого верхнего властного этажа она не работает, по крайней мере – с должной эффективностью. И если уж нет другого способа привести вертикаль в чувство, то пускай члены правительства и региональные власти введут для себя за правило регулярно практиковать подобные формы общения с народом и оперативно реагировать на его нужды. Если такие формы коммуникации не считает для себя зазорным Президент России, то для рядового чиновника это и вовсе должно стать обычной практикой. Может, в этом и заключается специфика нашей «суверенной» демократии?

Александра ГЛУХОВА,
доктор политических наук,
профессор Воронежского госуниверситета.