Политический дневник. Конец света

13.12.2012 09:41

Общественная атмосфера в России приобрела не только скандальные, но и масштабные апокалиптические черты.

В последние дни уходящего года общественная атмосфера в России приобрела не только явственные скандальные, но и масштабные апокалиптические черты.

Конец света, неосторожно предсказанный древними майя, совершенно не даёт покоя некоторым российским структурам. Они не только успешно запугали доверчивую часть российского общества через трансляции мрачных предсказаний, но и изрядно потрафили торговым сетям, в которых наши перепуганные соотечественники бросились срочно скупать соль, спички, сахар и всё остальное, крайне необходимое в годину тяжёлых испытаний.

Между тем конец света, а точнее - его репетиция, действительно случился на ограниченной части российской территории, а именно – на федеральной трассе М–10. Как всегда в России, в первой декаде декабря неожиданно выпал снег, причём существенно выше нормы, так что от Твери до Валдая выстроились многокилометровые пробки, вызывая суточные заторы. Спасатели на помощь застрявшим водителям не спешили, дорогу тоже никто не чистил. Масштабы чрезвычайной ситуации власти Тверской области взялись рассматривать с вертолётов и только после этого, при помощи МЧС, стали расчищать дорогу и разворачивать вдоль неё полевые кухни.

Первыми на помощь несчастным водителям пришли волонтёры, которые на собственные средства покупали продукты, приносили горячий чай, нарываясь на обвинения в том, что якобы они и водители как раз и являются главными виновниками возникшего транспортного коллапса.

Этот случай примечателен не тем, что случился впервые. Увы, ежегодно декабрь в России наступает внезапно, как и количество сопровождающих его осадков, и горе водителям, оказавшимся в такое время в дороге. Но ведь в дорожное строительство ежегодно вкладываются огромные деньги, автолюбители платят налоги и имеют все основания спросить местные и федеральные власти: я плачу налоги – где дороги?

Вопрос этот звучит уже не только вербально, но и красуется почти на каждом втором (если не первом) автомобиле, но результата по-прежнему нет. Похоже, что сфера дорожного строительства срочно должна стать объектом столь же пристального внимания правоохранительных органов, что и «Оборонэкспорт» или «Агролизинг»: здесь, видимо, также обнаружится много чего любопытного.

Между тем, Правительство РФ во главе с премьером Дмитрием Медведевым на днях подвело итоги своей работы за первые полгода.

Вопреки оценкам экспертов, сомневающихся в эффективности действующего Кабинета министров, неразрывно связанного со скандалами и казусами, премьер первыми итогами доволен. Правда, итогом обычно называют какой-то конкретно достигнутый практический результат, тогда как Медведев отнёс к итогам некоторые перспективные планы, скажем, разработку госпрограмм или принятие трёхлетнего бюджета. Практический результат – в виде роста ВВП за январь – октябрь 2012 года в 3,7 процента - является не столько следствием управленческих талантов Правительства, сколько сохраняющейся высокой конъюнктурой цен на нефть.

Столь же сомнительным достижением представляется повышение зарплаты работникам социальной сферы с 1 октября текущего года на 6 процентов. Пусть это коснулось 14 миллионов работников федеральных казённых, бюджетных и автономных учреждений, но прибавка настолько мизерна, что гордиться ею как-то даже нескромно.

Ещё скромнее попытки улучшения инвестиционного климата в стране, не увенчавшиеся, по словам Дмитрия Медведева, «капитальными успехами». Более того, по предварительным данным Минфина, отток капитала в этом году, как и в прошедшем, скорее всего, достигнет отметки в 70–75 миллиардов долларов (в 2011 году этот показатель составил 85 миллиардов).

О других явных и мнимых достижениях и вовсе говорить сложно. Скажем, заявление Премьера о том, что государственные структуры становятся более открытыми и прозрачными для общества, неплохо было бы проверить методом опроса самого населения. То же касается и «открытого Правительства», якобы нацеленного на активный диалог с гражданским обществом.

В конце недели Премьер-министр Дмитрий Медведев дал интервью нескольким российским телеканалам, в числе которых были замечены не только федеральные, подобные Первому, «России-1» или НТВ, но и РЕН, и даже вполне оппозиционный «Дождь» - телевизионный оплот отечественного либерализма.

Разговор длился полтора часа и фактически представил две картины происходящего в стране: одну – глазами журналистов, другую – глазами премьера.

Одним из наиболее болезненных стал вопрос о коррупции, и конкретно – о судьбе бывшего министра обороны РФ.

«Почему вы продолжаете хвалить Анатолия Сердюкова, если в его ведомстве следователи вскрывают всё новые и новые хищения?» - поинтересовалась у Премьера Марианна Максимовская. Ответ Дмитрия Медведева, по правде говоря, убедительным не выглядел. «Никто не отменял презумпцию невиновности, - подчеркнул Премьер. – Ему даже обвинений никто не предъявлял. Сердюков в качестве министра обороны работал весьма эффективно. Хотя, конечно, как всякий человек, делал определённые ошибки».

Подобные оценки деятельности бывшего высокого чиновника звучали неоднократно из уст и Премьера, и Президента Владимира Путина. Каким образом руководители страны измеряют эффективность, остаётся неведомым.

Если тотальная растащиловка лакомых объектов собственности, эксперименты с военной формой, в которых даже Валентин Юдашкин не узнал свой первоначальный замысел, увольнение многих офицеров – профессионалов своего дела и массовый «вброс» на ответственные должности малограмотных девиц и есть «эффективность по-русски», то что есть тогда воровство и вредительство?

Почему очевидные всякому нарушения изящно прикрываются словами об управленческих способностях бывшего министра, включая понятия «эффективность» и «оптимизация», сводившиеся всего лишь к банальному произволу в распределении бюджетных средств?

Что же касается отсутствия к Сердюкову вопросов со стороны следственных органов, то возникает вопрос о том, кому эти органы служат – обществу или конкретным людям, если никак не решатся привлечь его к разбирательству дела, хотя бы в качестве свидетеля.

Не меньшее недоумение вызвали ответы на вопросы об отношении к законодательству, ужесточающему проявление автономной политической активности российских граждан.

Всё та же неустрашимая Марианна Максимовская задала вопрос в лоб: «Люди вышли на митинги, а им – запретительный закон. Люди высказали критику, а им – закон о клевете. Как вы относитесь к этому авторитарному тренду в нашей сегодняшней ситуации?» Премьер возразил: он не считает эти законы реакционными и не видит в них никакого тренда. Поднимать руку на служителя Закона (т.е. омоновца) – это преступление, это недопустимо ни в одной стране. Что же касается лидеров оппозиции, например, Сергея Удальцова, то ему следует не науськивать своих сторонников на власть, а действовать конституционными методами.

Эти слова заслуживают особого внимания. Если Премьер, ещё недавно бывший Президентом и убеждавший нас в том, что свобода лучше, чем несвобода, теперь не отличает одну от другой, то это уже диагноз, лишь подтверждающий тот самый тренд, о котором говорила журналистка Максимовская. Если Удальцову предлагается действовать конституционными способами, а этих способов фактически уже не осталось, да и Конституция упоминается всё реже и в неё, похоже, перестали заглядывать даже судьи Конституционного Суда, не говоря уже о депутатах от «Единой России», то разговор теряет смысл.

Если вместо диалога с обществом предлагается закручивание гаек, а телевизионное общение сводится к банальному пиару, то ценность такого общения близка к нулю. Диалог возможен там, где стороны готовы слушать и слышать друг друга, где власть выступает в роли такого же заинтересованного собеседника, как и внимающее ей общество, а не ментора, читающего последнему нотации под объективами телевизионных камер.