Политический дневник. Лиссабонское сближение

25.11.2010 09:39

Нынешнее сближение России и ЕС происходит в новом международном контексте и является результатом двух кризисов.

В конце минувшей недели российский Президент Дмитрий Медведев отправился в Лиссабон, где собрался очередной саммит Россия – НАТО. Это было первое после вооруженного конфликта в Южной Осетии в августе 2008 года участие России в работе Североатлантического альянса.

По словам главы российского государства, очень сложная полоса в двусторонних отношениях наконец-то благополучно преодолена. Доказательством тому – одно из наиболее смелых и даже неожиданных решений, а именно: согласие России на участие в создании совместной системы ПРО в Европе. Американский Президент Барак Обама, приветствуя решение Дмитрия Медведева, заявил о том, что подобно российско-американским отношениям, в отношениях Россия – НАТО необходима перезагрузка.

Можно с уверенностью сказать, что уже сегодня отношения России и ЕС переживают период сближения. Подобные взлеты случались и раньше, причем не однажды за последние 20 лет. Однако нынешнее сближение происходит в новом международном контексте и является результатом двух кризисов – мирового экономического и финансового кризиса и кризиса системы европейской безопасности. Для России и Евросоюза эти кризисы имеют разное значение, но вывод для обеих сторон один - сближение становится насущной задачей.

Каким образом экономические факторы влияют на восприятие и решение проблем международной безопасности?

Для стран Евросоюза Россия необходима в качестве партнера в предотвращении угрозы валютных войн, в противодействии нарастающей экономической мощи Китая. Для России же этот кризис лишний раз высветил все дефекты ее экспортно-сырьевой экономики, поставил в практическую повестку дня технико-технологическую, экономическую, да и политическую модернизацию. Без нее Россия рискует остаться на обочине мирового общественного развития, а модернизация вне модернизированного мира – ЕС, США, Японии, Южной Кореи – невозможна по определению.

Видимо, именно понимание этого факта привело российское руководство, и в первую очередь Президента, к переосмыслению прежней модели отношений России с Евросоюзом, которая зиждилась на трех китах – новейшие западные технологии, суверенная демократия и СНГ как зона российских «привилегированных интересов». Перезагрузка отношений с США, с Польшей, с тремя скандинавскими странами, с Украиной – свидетельство осознания Москвой важности политического сближения с Западом как условия модернизации России.

О партнерстве между Россией и Евросоюзом в последнее время говорилось немало, в том числе на специальном саммите в Ростове-на-Дону, где даже приняли совместное заявление «Партнерство для модернизации». Однако и в ЕС, и в России существуют разные позиции по поводу этого партнерства. Одни члены Евросоюза в принципе не верят в способность России модернизироваться и занимают по отношению к ней довольно жесткую позицию. Другие говорят: «Зачем передавать России новые технологии, укрепляя будущего конкурента?»

Да и в самой России существуют разные концепции модернизации: от узкотехнического сотрудничества с ЕС до мегапроектов вроде «Роснанотехнологий» или «Сколково».

Вместе с тем экономическая модернизация России возможна только в связке с политической модернизацией – защитой частной и интеллектуальной собственности, эффективным разделением властей, массовой мобилизацией населения на решение общегосударственных дел и многим другим, что превратит ее в современное развитое государство.

Что касается кризиса системы европейской безопасности, то Россия не удовлетворена хаотичной и неэффективной системой безопасности, в особенности той ролью, которую Запад отводит НАТО в этой системе, в частности – расширением альянса на пространство СНГ. Эти озабоченности и легли в основу инициативы Президента РФ Дмитрия Медведева о новой архитектуре безопасности в Европе.

В отличие от России для ЕС это кризис евро-атлантических отношений. Надежды на то, что Президент США Барак Обама вернет эти отношения в русло клинтоновской политики, где Европе отводилось важное место, не оправдались. В ЕС зреет понимание того, что европейская безопасность становится все больше делом Европы, и без России здесь не обойтись.

Нравится это или нет, но Россия – важный партнер ЕС в решении проблемы Нагорного Карабаха, ядерной программы Ирана, Приднестровья. На днях исполняющий обязанности Президента Республики Молдавия Михай Гимпу попросил НАТО вмешаться и выгнать из Приднестровья «оккупантов», то есть российских миротворцев. Вряд ли столь сложные проблемы могут быть решены без непосредственного участия России.

Отсюда родилось предложение Германии о создании Россией и ЕС Комитета по вопросам политики и безопасности. Важно только, чтобы он не превратился в новую версию Совета НАТО – Россия, эффективность которого оставляет желать много лучшего.

Ответом на многие современные озабоченности стал состоявшийся в октябре текущего года во французском городке Довиле саммит Франции, Германии и России, являющийся еще одним примером начавшегося сближения. Он был посвящен широкому спектру проблем – от экономики до безопасности. Его итогом как раз и явилось решение Президента России Д.Медведева посетить саммит НАТО в Лиссабоне, где намечалось принять новую стратегию альянса.

Встреча в Довиле, как и ожидалось, вызвала неоднозначную реакцию и в мире, и внутри ЕС. В США возникло раздражение относительно того, что вопросы безопасности обсуждаются без американского участия. Страны ЕС, оказавшиеся за рамками саммита, также выражали неудовольствие «своей собственной игрой», которую ведут Франция и Германия в ущерб европейскому единству.

Вместе с тем, по оценкам специалистов, в отсутствие единства в ЕС по вопросам внешней политики, которая в будущем может развиваться лишь на основе продвинутых партнерств, такие мини-саммиты – не только «тройки», но и «квартеты», «квинтеты», «секстеты» - помогают выстроить каркас отношений России и ЕС, превратить большие саммиты в реальные практические дела. Так, крайне важным представлялся бы саммит в формате Германии, Польши, стран Балтии и России для перезагрузки отношений в Балтийском регионе.

Однако заметные политико-дипломатические успехи российской делегации пока не вызывают такого же откровенного энтузиазма у экспертов.

Во-первых, в случае нашего тесного сотрудничества с НАТО последнее получает право контроля за перемещениями российских войск на своей территории. Столь желанная для наших западных партнеров транспарентность (прозрачность для контроля) может обернуться ущемлением суверенитета российского государства.

Во-вторых, в качестве ответной уступки Запад мог бы повременить со вступлением в альянс Украины и Грузии, однако таких обещаний сегодня никто не дает.

В-третьих, НАТО настаивает на соблюдении договоренностей с Грузией, возникших после конфликта в Южной Осетии и известных как план «Медведев – Саркози». Детали этого плана применительно к настоящему моменту успешно замалчиваются нашей прессой, даже аналитической и хорошо информированной, тогда как на Западе эту тему не упускают из поля зрения и регулярно напоминают нам об этом. Таким образом, возможное сближение с альянсом имеет свои риски и свои пределы, которые необходимо учесть при принятии столь ответственного решения.

Однако в НАТО зовут и Россию. Правда, в случае ее положительного решения сами собой отпадают аргументы против вступления в альянс Грузии и Украины. В любом случае, нам вряд ли удастся претендовать в НАТО на какой-то особый статус, тем более – на равное положение с США. В ином же случае Россия останется, образно говоря, в прихожей, тогда как Михаил Саакашвили – в парадной зале. Такая перспектива вряд ли окажется для нас приятной.