Политический дневник. Логика пожарных действий

Вся минувшая неделя прошла в России под знаком пожарных мер, призванных ослабить социальный протест, распространявшийся по территории страны как снежный ком. Если на начало месяца протестные акции затронули более 20 регионов страны, то к середине января они проходили уже в 58 субъектах Федерации. По мере расширения протеста радикализировались и выдвигаемые протестующими требования: вернуть льготы, отправить в отставку министров правительства, причастных к пресловутому 122-му закону, лишить доверия губернаторов, позволивших издеваться над стариками…

Вся минувшая неделя прошла в России под знаком пожарных мер, призванных ослабить социальный протест, распространявшийся по территории страны как снежный ком. Если на начало месяца протестные акции затронули более 20 регионов страны, то к середине января они проходили уже в 58 субъектах Федерации. По мере расширения протеста радикализировались и выдвигаемые протестующими требования: вернуть льготы, отправить в отставку министров правительства, причастных к пресловутому 122-му закону, лишить доверия губернаторов, позволивших издеваться над стариками и т.д. Трансляции новостей стали напоминать боевые сводки: такой сплоченности действий не ожидали даже оппозиционные политики, в свое время предостерегавшие от реальности подобных действий. Может быть, поэтому попытки оппозиции возглавить протест выглядят несколько запоздалыми: власть всех уровней, почувствовав неладное, уже приняла целый пакет мер, призванных ослабить народный бунт и взять ситуацию под контроль благодаря увеличению и самих льготных выплат, и базового размера пенсии. Выходит, что массовый социальный протест выполнил свою конструктивную роль: не будь его, пенсии остались бы нищенскими, а компенсации и того меньше. Однако министры, чьими руками реализовывалась социальная реформа, были иного мнения. Они поначалу попытались дать событиям другую, полярно противоположную интерпретацию. Министр финансов Алексей Кудрин в ходе слушания вопрос в Государственной Думе высказал журналистам три аргумента, представлявшихся ему убийственными с точки зрения своей неопровержимости. Во-первых, блокированием автомагистралей протестовавшие пенсионеры лишь нанесли вред экономике своих регионов. Во-вторых, не стоит придавать такое значение и уделять столько внимания протестующим, поскольку на улицы вышло всего-навсего немногим более одного процента населения России. И, в-третьих, протест организовали провокаторы, чтобы нажить на этом политический капитал. В унисон министрам высказывались и депутаты от «Единой России»: подобного рода социальные реформы нигде и никогда не проходили безболезненно, поэтому недовольство закономерно, и ему не стоит придавать такое большое значение, как это сделали СМИ.

Эти слова как нельзя лучше характеризуют нынешний стиль мышления и манеру управления российской бюрократии, в особенности ее технократического крыла, обосновавшегося в экономическом блоке правительства. Живого человека, к тому же доведенного до отчаяния постоянно ухудшающимися условиями жизни, для них просто не существует. Более того, такой человек мешает проведению задуманных ими мер, правильность которых по определению не может вызывать не только протеста, но и сомнений. В расчет не принимаются ни возражения оппозиции, ни предостережения экспертов. Истина декларируется сверху и является монополией узкой группы людей, уверовавших в собственную непогрешимость: искать ее в долгих и мучительных спорах никто не собирается. Самоуверенность и самовлюбленность господ Кудрина и Грефа – это тревожный симптом для страны. На их фоне даже вышедший из себя Зурабов, побелевший от ярости после объяснений с регионами в ходе памятного селекторного совещания, выглядел по-человечески более живым и естественным. Помимо прочего, в запале он выдал еще один секрет Полишинеля: мы не знаем, в каком государстве живем. Если это федерация, то будьте любезны решать на местах свой объем задач. Если же государство унитарное, то за все должен ответить Федеральный центр. Как известно, актуализации подобных вопросов способствовало строительство пресловутой вертикали власти, и ответа на них пока нет.

Из множества неверных посылок, изложенных выше, вытекают столь же нелепые выводы. Любой социолог знает, что и один процент протестующих – это очень серьезный сигнал неблагополучия. В такой стране, как Россия, один процент – это почти полтора миллиона человек. Если их поддержат еще какие-то группы населения, то общенациональный кризис можно считать состоявшимся. Для дестабилизации политической ситуации в стране достаточно 8-10 процентов активных участников. Главное, чтобы их борьбе сочувствовали, чтобы она имела молчаливую поддержку большинства населения, а это как раз сомнений не вызывает. Что же касается роли подстрекателей, то этот аргумент и вовсе выглядит смехотворно. Пресловутая партия пенсионеров, которая, по сведениям Минюста, имеется в России, никоим образом не отреагировала на выступления тех, для защиты которых и была создана. Коммунисты включились в протестное движение далеко не сразу, хотя всегда были особенно чувствительны именно к социальным проблемам. Радикальные левацкие организации – национал-большевистская партия Э.Лимонова и ей подобные – не питают большой склонности к защите социальных прав граждан, хотя всегда готовы объявиться там, где их заметят. Иными словами, протест все-таки имел спонтанное начало, и лишь потом в нем появились политические антрепренеры. Но если спонтанные действия приобрели столь широкий размах, значит, им предшествовала латентно копившаяся протестная энергия, значит, терпение огромной массы российских граждан уже на пределе. Недовольны не только пенсионеры, но и военнослужащие и бюджетники, и другие категории населения. Пренебрегать этим фактом не только глупо, но и опасно. Скрытые настроения политического недовольства не менее опасны, чем открытый протест, поскольку могут неожиданно воспламениться. Историческая память обладает большой прочностью: люди, как правило, не прощают подобных обид.

С такими настроениями нельзя консолидировать общество, а без консолидации невозможен никакой экономический прорыв.

Неуклюжая акция правительственных горе-реформаторов поневоле заставила наблюдателей задуматься над версией о возможном заговоре либералов против Владимира Путина. Подставили-де президента, чьи действия противоречат либеральной доктрине о невмешательстве государства в сферу экономической деятельности. Думается, что такая версия – слишком смелый сценарий для известных господ, вряд ли способных отважиться на столь дерзкую и рискованную политическую игру. Дело, скорее, в элементарной самонадеянности, граничащей с невменяемостью. Абсолютная монополия на процесс выработки и принятия важнейших политических решений обычно обрекает власть на катастрофические ошибки, следствием которых становятся массовые протесты, военные путчи, «оранжевые» и прочие революции.

Пока в России умиротворяли льготников, Украина наконец-то привела к присяге своего нового президента. Им стал бывший премьер-министр, а затем лидер объединенной оппозиции Виктор Ющенко. Прозападная ориентация этого политика давно и хорошо известна, вследствие чего российские правящие круги делали ставку на его оппонента, Виктора Януковича, но проиграли. Этот малоприятный для российской власти факт В.Путин постарался деликатно сгладить, поздравляя В.Ющенко с победой, а затем принимая его с первым официальным зарубежным визитом в Кремле. Однако приоритетность визита и звучавшие в его ходе заверения о «вечном партнерстве» с Россией никого не должны вводить в заблуждение. Новая политическая элита Украины, вероятнее всего, будет стараться извлечь из России экономическую выгоду, но политически будет с Западом, прежде всего, с его антироссийски настроенными кругами. Не успел Ющенко покинуть российские пределы, как из его европейских заявлений испарилось само упоминание о великом восточном соседе. Во всяком случае, на сессии ПАСЕ в Страсбурге два «великих постсоветских революционера» - Ющенко и Саакашвили – демонстрировали такое политическое дежа-вю. Следовательно, российско-украинские отношения, и без того непростые, отныне станут еще более сложными, и едва ли не главной проблемой в них будет исполнение обязанностей премьер-министра Юлией Тимошенко, к которой у российской военной прокуратуры имеется немало вопросов.

Но еще больше проблем России создаст новый-старый американский президент Джордж Буш, чья инаугурация состоялась в конце минувшей недели. Американский журнал «Тайм» объявил Буша «человеком года»: в 2004 году он проявил незаурядную политическую волю и изменил мир в соответствии со своей целью. Между тем аналитики, включая американских, по праву считают его одним из самых недалеких американских президентов, зачастую слабо представляющим себе местоположение той страны, против которой он объявляет очередной крестовый поход.

В очередной раз дали маху те авторы, которые по старинке полагали, что республиканская администрация гораздо более выгодна для России, чем демократическая, поскольку предпочитает реальную, практическую политику, а не занимается миссионерской деятельностью, т.е. распространением идей и принципов демократии, свободы и прав человека по всему миру. В инаугурационной речи американского президента ни слова не было сказано о реальных проблемах современного мира, но зато 27 раз – о свободе. Свободу отныне собираются нести не только в Ирак, но и далее, на Средний Восток, прежде всего, в Иран. Нынешняя команда Буша еще более воинственна, поскольку воодушевлена своей победой на выборах и воспринимает ее как одобрение ранее начатого курса. Уже сегодня можно сказать, что в вопросах ядерной программы Ирана и в палестино-израильском конфликте российско-американские интересы, скорее всего, придут в жесткое столкновение. Александра Глухова,
доктор политических наук,
профессор ВГУ.
© При перепечатке или цитировании материалов cайта ссылка на издания газетной группы «Коммуна» обязательна. При использовании материалов в интернете гиперссылка на www.kommuna.ru обязательна.