Политический дневник. Месяц саммитов

Начало октября продемонстрировало растущую активность российского руководства не только во внутренней, но и во внешней политике. Сняв (или отложив до лучших времен) проблему своего трудоустройства внутри страны, Президент Владимир Путин переключил все свое внимание на сложные проблемы международной политики в различных ее проявлениях.

Начало октября продемонстрировало растущую активность российского руководства не только во внутренней, но и во внешней политике. Сняв (или отложив до лучших времен) проблему своего трудоустройства внутри страны, Президент Владимир Путин переключил все свое внимание на сложные проблемы международной политики, причем – в различных ее проявлениях.

Во-первых, на саммите Содружества независимых государств в таджикской столице Душанбе Владимир Путин был в центре внимания, и не только по причине только что отмеченного своего 55-летия. Результаты, которых удалось достичь, позволяют говорить об определенном прорыве в той сфере отношений, которая традиционно занимает особое место во внешней политике России.

Во-вторых, Москва в последние дни стала центром паломничества многих высокопоставленных гостей – от Президента Франции Николя Саркози, впервые прибывшего в российскую столицу с рабочим визитом, до госсекретаря Кондолизы Райс и министра обороны США Роберта Гейтса.

В-третьих, Президент России в эти дни принимает участие в саммите прикаспийских государств в Тегеране, куда он стремительно переместился из немецкого городка Висбаден, где проходил очередной раунд межправительственных консультаций России и Германии.

Наконец, в конце октября в Лиссабоне должен состояться саммит Россия – ЕС, значение которого особенно велико в контексте заметно осложнившихся в последнее время отношений России с Западом.

При всем многообразии внешнеполитических векторов между ними существует некое объединяющее начало. В экономической сфере это цена на энергоносители, в геополитическом – проблема союзов на евразийском пространстве. Кроме того, голос России как крупной мировой державы по-прежнему чрезвычайно важен в урегулировании всевозможных мировых кризисов. Речь идет о различных формах посреднической деятельности, которая хорошо удается российскому Президенту и к которой он сам имеет определенный вкус и предрасположенность.

Саммит СНГ в Душанбе пришелся именно на такой момент непростых отношений в мировом сообществе, связанных прежде всего с растущими ценами на энергоносители и осложнением ситуации вокруг Ирана в связи с его ядерной программой. В свое время российский Президент довольно прямо охарактеризовал цель создания Содружества: СНГ создавался как механизм цивилизованного развода республик бывшего СССР, и эту роль успешно выполнил. Что касается подлинной реинтеграции постсоветских республик, то такая задача никогда всерьез и не ставилась. Скорее, преследовалась куда более приземленная цель – минимизировать ущерб вследствие распада хозяйственных связей и единого политического, информационного, культурно-научного и гуманитарного пространства.

Обрадованные неожиданно свалившейся на них свободой, политические элиты постсоветских государств стали пытаться формулировать собственную картину перспектив и возможностей, используя исторические, экономические и политические обоснования в качестве мотивов для обособления и самоидентификации. Однако главным препятствием для трансформации СНГ в эффективную региональную организацию, действующую по принципу взаимного учета разнохарактерных интересов участников, стало возникновение на этапе распада СССР ряда острых этнонациональных конфликтов. Отсюда надежды на СНГ как аналог британского Содружества наций или Франко-африканского сообщества оказались призрачными: этой структуре не смогли придать ни соответствующей политической интерпретации, ни смысловой нагрузки.

Нашлись, разумеется, и «доброжелатели» в лице США, Турции, Евросоюза, а в последнее время и Китая, которые стали активно поощрять внешнеполитическую и экономическую самостоятельность постсоветских республик.

И вот вялотекущие отношения, больше смахивавшие на стагнацию, нежели на развитие, сменяются стремительным прорывом: за два дня в Душанбе состоялись целых три саммита: СНГ, ЕврАзЭс (Евроазиатского экономического сотрудничества) и ОДКБ (Организация договора о коллективной безопасности). Фактически произошли заметные сдвиги сразу в трех областях: политической, экономической и военной. Если душанбинские договоренности, достигнутые в минувшие выходные, не останутся только ритуальными заклинаниями, а действительно будут выполняться, то это заметно реанимирует изрядно подзатертый на постсоветском пространстве термин «интеграция».

Однако обо всем по порядку.

Саммит СНГ преследовал цель утвердить концепцию реформирования Содружества, но оказался наименее успешным. К политическому консенсусу о путях дальнейшего сосуществования Содружества главы государств-участников так и не пришли. Представители Грузии в работе над документом практически не участвовали, а Азербайджан представляли не чиновники, а эксперты. В результате пять государств не подписали предложенную Концепцию: Грузия, Туркмения, Украина, Азербайджан, Молдавия (подписала, но с определенными оговорками). В итоге все документы, вынесенные на обсуждение, были подписаны только четырьмя государствами – Россией, Белоруссией, Киргизией и Арменией.

Эти весьма скромные результаты западные наблюдатели оценили предельно жестко. По мнению немецкого эксперта Александра Рара, организация СНГ остается разводным механизмом. «Владимиру Путину удалось укрепить Российскую Федерацию, но не удалось остановить центростремительные тенденции на постсоветском пространстве во время своего президентства», – считает Александр Рар.

Но самое главное – не удалось серьезно продвинуть понимание странами СНГ того простого факта, что они нужны друг другу. Это особенно печально потому, что экономики этих стран, за редким исключением, сегодня находятся на подъеме, и у них есть возможность сплотиться в организацию типа Восточноевропейского союза. Правда, Россия при этом хотела бы возглавить проект большой модернизации, куда бывшие советские республики должны были бы интегрироваться. Однако повышение цены на российский газ приводит к обострению противоречий внутри Содружества, и даже такие преданные союзники, как Белоруссия, пытаются найти для себя альтернативные энергоносители вне России.

Однако стратегический интерес Запада к постсоветскому пространству не ослабевает, а усиливается, что довольно просто объяснить: в Каспийском регионе хранятся громадные энергетические ресурсы, являющиеся главной альтернативой нефти Персидского залива, объятого пламенем межконфессиональных конфликтов. Поэтому страны нефтегазового транзита – Грузия и Украина – будут и дальше ощущать на себе особую заботу Запада. Им откроют дорогу в НАТО и доступ к западным энергосистемам. Кроме того, под боком у СНГ стремительно развивается Китай, руководство которого на своем последнем съезде приняло решение построить среднеобеспеченное общество. Естественно, что решить эту задачу без доступа к нефтяным и газовым резервам стран СНГ будет довольно сложно.

Отсюда весьма неутешительный вывод: саммиты СНГ все больше превращаются в способ презентации и коммуникации его участников, но не в дееспособную структуру, которая в состоянии решать многие неотложные секторальные проблемы, например, создание зон свободной торговли; условий транспортного режима; противодействия организованной преступности и терроризму и т.д. Одной из главных проблем остается жесткий эгоизм – требование односторонних уступок и игнорирование интересов партнеров, что приносит потери практически всем участникам Содружества.

Второй саммит – ЕврАзЭс, то есть. организации экономического сотрудничества девяти государств оказался куда более плодотворным и даже в чем-то сенсационным. Серьезным успехом стала подготовка правовой базы для формирования Таможенного союза между тремя государствами – Россией, Белоруссией и Казахстаном. Правда, путь к нему будет неблизким, поэтому первым шагом в этом направлении стало создание комиссии и подписание соглашения о создании единой таможенной территории. В комиссии Таможенного союза – формируемом наднациональном органе – Россия получила 57% голосов, тогда как Казахстан и Белоруссия – только по 21,5%. Таким образом, Россия располагает двумя третями голосов, имеющими принципиальное значение при принятии решений.

В основу распределения голосов был положен принцип экономического развития стран и размеры ВВП. Президент Казахстана Нурсултан Назарбаев возражал против такого распределения голосов, ссылаясь на опыт Евросоюза, где голос маленьких государств непременно учитывается при принятии решений. Однако эти возражения успеха не имели. Правда, Казахстан все-таки получил некую компенсацию: новым генеральным секретарем ЕврАзЭС назначен представитель этого государства Таир Мансуров, бывший посол Казахстана в России. Впервые казахстанский чиновник возглавил одно их интегрированных объединений на постсоветском пространстве. Это назначение имеет не только символическое значение, но и признание членами сообщества больших успехов социально-экономического развития Республики Казахстан.

Не менее важным, чем создание Таможенного союза, решением является третий саммит, на котором произошло подписание документа о дальнейшем взаимодействии ШОС (Шанхайская организация сотрудничества, включающая и Китай) и ОДКБ – двух компактных образований в рамках СНГ, объединенных общими экономическими и военно-политическими интересами. Поскольку обе эти региональные организации имеют тесное военное взаимодействие, можно сделать вывод о том, что на пространстве между Россией и Китаем формируется новый военно-политический блок, который некоторые мировые СМИ уже назвали аналогом (либо антиподом) НАТО. Как бы то ни было, но роль России, Китая и Казахстана в мировой политике в связи с этим заметно возрастает.

Кроме активизировавшихся интеграционных процессов на постсоветском пространстве, представляющих собой определенный вызов соседним и отдаленным государствам, российский Президент послал Западу еще один вызов. Речь идет об участии в саммите прикаспийских государств в Иране, воспринимаемом на Западе как государство-изгой. Примечательно, что после Иосифа Сталина, принимавшего участие в исторической Тегеранской конференции более 60 лет назад, ни один советский, а затем и российский ,лидер не наносил визит в эту страну. Видимо, именно эта историческая аналогия стала причиной беспрецедентной шумихи в российских СМИ по поводу возможного покушения на президента Владимира Путина.

К счастью, все обошлось, и саммит – уже четвертый по счету – для российского президента закончился благополучно. Об его итогах – в следующей статье.
доктор политических наук,
профессор Воронежского
государственного университета.