Политический дневник. Немецкий ракурс

Прошло уже более двух недель после воскресенья 2 декабря, когда российские граждане избирали новый состав Госдумы, а по существу – участвовали в референдуме о доверии действующему Президенту страны. Осмыслены результаты. Учтен региональный разрез избирательной кампании. Обдуманы последствия этого волеизъявления для политического развития страны. И все-таки на этот раз общественная реакция на выборы какая-то иная.

Прошло уже более двух недель после памятного воскресенья 2 декабря, когда российские граждане избирали новый состав Государственной Думы, а по существу – участвовали в референдуме о доверии действующему Президенту страны Владимиру Путину.

Осмыслены и прокомментированы первые и окончательные результаты, учтен и региональный разрез избирательной кампании, обдуманы даже первые и очевидные последствия этого волеизъявления для политического развития страны на ближайшие четыре года. Очевидно, что эта тема еще долгое время будет благодатной и питательной для многочисленных аналитических отчетов, статей и всевозможных диссертаций, как это обычно бывает после любого крупного политического события, притягивающего к себе внимание всех профессионально занимающихся изучением политики либо просто интересующихся ею в силу специфического личного интереса.

И все-таки на этот раз общественная реакция на выборы какая-то иная, не похожая на предыдущие. Трудно даже подобрать слова, чтобы ее охарактеризовать. Наиболее подходящим, пожалуй, является слово «обреченность». Одни были обречены на успех, хотя далеко не всегда заслуженный, и открыто бравировали этим еще задолго до дня голосования. Другие понимали, что обречены на поражение, – тоже далеко не всегда справедливое.

Понимание и признание политической борьбы как узаконенного конфликта равноправных соперников, в ходе которого определяется основной вектор развития страны и происходит мобилизация сил в его поддержку, не только потеряло всякий смысл, но и повсеместно опровергалось и развенчивалось. Соперники были не просто не равны в обладании политическими ресурсами (деньги, административное влияние, доступ к СМИ и т. д. ). Тотальное превосходство одной партии, фактически сросшейся с государством, напоминало о других, не столь уж отдаленных, временах, когда сама попытка соперничать с нею воспринималось едва ли не как преступление.

Так случилось, что самый пик избирательной кампании, а именно – конец ноября – начало декабря, мне пришлось пережить в Берлине, в рамках научной стажировки по межвузовскому обмену. Наличие в гостинице телевизора помогало не терять связь с процессами, протекавшими на родине. А наличие многочисленных газет в берлинских магазинах давало возможность оценить тамошнюю аналитику.

Полагать, что наши выборы так уж сильно занимали немецкую публику, было бы сильным преувеличением: публичная сфера Германии пульсирует другими, более значимыми для бундесбюргеров, проблемами. Здесь и тарифные соглашения в сфере транспорта и связи; и минимальный размер оплаты труда; и социальная дифференциация, которая в немецком обществе также весьма велика; и размер государственных пособий для детей, и т. д.

Почти синхронно, и интервалом всего в одну неделю, прошли два партийных съезда: «зеленые» заседали на юге страны, в Нюрнберге, христианские демократы – на западе, в Ганновере. И то, и другое мероприятие подавались в СМИ исключительно корректно, с многочисленными интервью их участников, с последующим обсуждением поднятых проблем в разного рода итоговых телевизионных программах, которые – в отличие от наших – не только получали прайм-тайм, но и отличались заметной продолжительностью: до полутора – двух часов.

Русская тема вышла на первый план ближе к началу декабря. Вышла не в лучшем своем исполнении: разгон «несогласных» то в Москве, то в северной столице. Скажу откровенно, что изнутри Европы это выглядело шокирующе, а самое главное – бессмысленно. Вряд ли 80 демонстрантов, двигавшихся по Невскому проспекту с белыми розами в руках, представляли серьезную угрозу для действующей власти. Немецкого тележурналиста, комментировавшего это шествие для своей, немецкой аудитории, чуть было не сбили с ног доблестные блюстители порядка.

После подобных кадров трудно было ожидать от немецкой общественности теплого отношения к результатам наших выборов. По словам правительственного чиновника Томаса Штега, «это были не свободные, не равные и не демократические выборы. Россия никогда не была демократией и сегодня таковой не является».

Резкая критика прозвучала и из других европейских столиц. А также из-за океана, откуда потребовали разъяснений по поводу обвинений в манипуляциях и выразили озабоченность применением административного ресурса, односторонностью СМИ и запугиванием политической оппозиции. По словам цюрихской «Тагес – Анцайгер», глава государства воспримет этот результат как вотум доверия себе и тем самым оправдает свое сохранение во власти в роли либо премьер-министра, либор спикера парламента, либо «национального лидера».

«Но победа Путина – это фальшивая победа, – уточняет издание. – Обвинения оппозиции в манипуляциях ложатся тенью на результат выборов. Уверенности нет. Если правительство пытается обеспечить свою легитимацию недемократическими методами, оно не так прочно сидит в седле, как позволяют судить результаты выборов». «Это были самые нечестные выборы после падения коммунизма», – вторит датская «Политика».

В таком дискурсивно пространстве закономерно возникает главный политический вопрос: как должен вести себя Запад в отношении России Владимира Путина? Несмотря на довольно широкий разброс мнений, общий вывод остается прагматическим: необходимо искать сотрудничество также и с авторитарной Россией. Но трезвая, реальная политика, связанная с защитой собственных интересов, не обязана наделять недемократического игрока в выборы определением «стратегический партнер».

Не исключено, что резкая критика Запада внесла свою лепту в то, что называется «выбор наследника». Сегодняшняя политическая ситуация в стране характеризуется тем, что постепенно перетекает из одной избирательной кампании в другую. После разрешения интриги с «наследником» Владимира Путина на посту Президента РФ заметно активизировались старые зубры российской политики – Геннадий Зюганов, Владимир Жириновский, Борис Немцов, увидевшие в предстоящих президентских выборах неплохие шансы для того, чтобы напомнить о себе. Тем более что политический опыт Дмитрия Медведева в публичной политике оставляет желать много лучшего, так что отщипнуть от его тщательно надуваемого рейтинга свои проценты представляется само собой разумеющимся делом.

Помимо прочего, это еще и контроль за процедурой голосования, в частности – за возможностью второго тура. Совершенно очевидно, что расчет Кремля сделан на быструю и эффектную победу уже в первом туре. Однако никаких гарантий, кроме пресловутого административного ресурса, уже опробованного 2 декабря, да непомерного информационного давления на избирателей, фактически нет. Кандидат в Президенты России слишком молод, недостаточно известен, –по крайней мере широким слоям населения, – и ничем особенно выдающимся не прославился.

Есть, правда, один серьезный аргумент в его пользу: реакция Запада. А это в нынешних условиях не самых теплых отношений с нашими западными соседями дорогого стоит. Во всяком случае, в германском дипломатическом ведомстве новую кандидатуру восприняли с привычным для комментирования новостей из России замечанием: «меньшее зло».

Имелось в виду то обстоятельство, что Дмитрий Медведев не является выходцем из спецслужб, вообще не принадлежит к силовым структурам, юрист по образованию и либерал по убеждениям. Все это в глазах немецкого политического класса и общественности воспринимается позитивно.

Вместе с тем немецкие газеты не преминули отметить, что либеральные воззрения председателя совета директоров «Газпрома» весьма своеобразны, поскольку в известном конфликте с Украиной по поводу цены на газ и ее транспортировки через территорию этой страны он не предпринял никаких действий, которые способствовали бы благополучному разрешению конфликта. Другой упрек адресован реализации национальных проектов, материальное обеспечение и положительный эффект которых, по мнению немецкой стороны, могли бы быть и более существенными. Наконец, «Берлинер Цайтунг» не упустила возможности подчеркнуть, что со стороны Владимира Путина это «плата за долгую верность».

Вообще, многое в нашей политике после ее сравнения с немецкой выглядит по меньшей мере странно. Я уже не говорю о каких-то наследниках, партиях власти и тому подобных вещах, которые западному собеседнику просто невозможно объяснить. Они даже не переводятся на немецкий язык, поскольку в нем просто нет соответствующих терминологических аналогов. Один из примеров – «silowiki», который так и употребляется немецкими журналистами.

Но еще удивительнее то обстоятельство, что претендент, которого еще только предстоит избрать, уже делает предложение действующему, хотя и уходящему, Президенту занять кресло премьер-министра. К слову сказать, ни один, ни другой не состоят в рядах той партии, которая станет их политической опорой в парламенте, взяв на себя ответственность за законодательное обеспечение проводимой политики. Один из известных отечественных политологов, Леонид Радзиховский, даже увидел в этом некоторую обнадеживающую тенденцию: наконец-то наша власть в лице будущего премьер-министра и поддерживающего его парламентского большинства возьмет на себя ответственность хоть за что-нибудь!

С другой же стороны, ответственность обеспечивается не только политическими механизмами, но и этическими нормами тех людей, которые олицетворяют и отправляют властные полномочия. Если они хотят создать в стране прецедент нравственной, ответственной и эффективной политики, то они это сделают. Если же нет, то и дальше все будет идти так, как идет.

Когда политика воспринимается как увлекательная игра с бесконечными манипуляциями, интригами, пиар-кампаниями и прочими соблазнительными вещами, то положительных результатов от нее нам придется ждать очень долго, если вообще дождемся.

Когда публичное политическое пространство заполнено одной-единственной темой о третьем сроке действующего Президента или о достижениях и победах его наследника, а ни одна реальная проблема всерьез не только не обсуждается, но даже не значится в политической повестке дня, то надеяться на серьезные перемены к лучшему, во всяком случае, в ближайшей перспективе, вряд ли возможно.

Светлое будущее приблизится, если российское общество осознает свою собственную, а не чью-то свыше, ответственность за происходящее, если оно перестанет жить одним днем, а выбор различных вариантов, различных проектов развития будет по-настоящему альтернативным, а не осуществляться по принципу «меньшего зла». Так, по крайней мере, живет цивилизованный мир, и путь в него нашей стране отнюдь не заказан.

Александра ГЛУХОВА,

доктор политических наук,
профессор Воронежского
государственного университета.