Политический дневник. Опасная перегрузка

01.12.2011 09:30

Россия и США выполнили первоначальные задачи «перезагрузки», но не смогли выработать новую повестку взаимоотношений.

Избирательная кампания в России движется к своему логическому завершению. В ближайшее воскресенье наиболее сознательные граждане отправятся к избирательным урнам, чтобы сделать свой выбор в отношении нового состава законодательной власти, чьи решения будут определять развитие страны, на этот раз на ближайшие пять лет.

Граждане менее сознательные или же настроенные критически по отношению к действующей власти, могут проигнорировать выборы, что, с юридической тоски зрения, не имеет значения: порога явки в российском избирательном законодательстве уже нет.

Вместе с тем абсентеизм, то есть отказ от участия в избирательной либо иной политической кампании, имеет свое политическое толкование и рассматривается, как правило, как протест против существующих политических институтов и процедур или, как минимум, недовольство тем, как они функционируют. Отсюда явка на выборы приобретает очень важный политический смысл: ведь ею будет измеряться легитимность политической системы и, в известном смысле, решения, принимаемые институтами государственной власти.

В конце минувшей недели Совет Федерации назначил дату президентских выборов – 4 марта 2012 года. Наблюдатели обратили внимание на то, как стремительно «Единая Россия» воспользовалась этим обстоятельством, выдвинув кандидатом в Президенты Владимира Путина. Неожиданной эта новость, разумеется, не стала: на сентябрьском съезде «партии власти» этот вопрос уже был практически решен.

Вместе с тем та оперативность, с какою это решение было принято и представлено общественности, говорит о том, что «единороссы» намерены использовать эмоциональный накал парламентской избирательной кампании в качестве контекста кампании президентской, не давая избирателю, что называется, «остыть» и хотя бы на время отрешиться от политики.

Что ж, обличительно-охранительный спектакль на ближайшие четыре месяца нам обеспечен. Проблема лишь в том, чтобы это увлекательное занятие не помешало государственным мужам выполнять реальные и сложные задачи, стоящие перед страной.

Одной из них как бы неожиданно стало возвращение российского руководства к теме противоракетной обороны в Европе (ПРО). Нельзя сказать, чтобы о ней забыли, однако в последнее время эта тема некоторым образом отодвинулась на второй план внешней политики России.

Находясь на саммите АТЭС в Гонолулу, российский Президент дружески общался со своим американским коллегой, заручился его поддержкой в вопросе о вступлении России в ВТО, об отмене поправки Джексона – Вэника, затрудняющей двусторонние торговые отношения.

Казалось бы, ничто не предвещало беды. Однако вернувшись в Россию, Дмитрий Медведев вдруг заговорил о серьезной угрозе со стороны размещаемой в Восточной Европе американской системы ПРО и даже заявил об этом в прямом телевизионном обращении к народу.

Обычно такой жанр лидеры государства применяют только в годину действительно тяжелых испытаний, используя его как средство массовой политической мобилизации в поддержку власти. Предполагать, что такая стилистика выступления Президента задумывалась изначально, и этот замысел входил в формат ведущейся предвыборной борьбы, в которой оба лидера – так или иначе – возглавляют «партию власти» и обеспечивают ей высокий результат, было бы, пожалуй, кощунственно. Неужели ради выборов нужно так демонстративно показывать, что «броня крепка, и танки наши быстры»?

Обычно такими вещами не шутят, а всевозможные предостережения и угрозы даже в пропагандистских целях используют аккуратно. Да и в целом нагнетать такую напряженность просто нерационально.

Между тем, в числе «адекватных мер», которые в состоянии применить Россия в ответ на американскую угрозу, Президент назвал разработку мер по разрушению информационных и управляющих систем ПВО. На языке профессионалов это называется кибервойной. Как считает один из них, Алексей Арбатов, руководитель Центра международной безопасности Института международной экономики и международных отношений, «если на Западе всерьез к этому отнесутся, то они очень жестко ответят, и мы не раз пожалеем от этой угрозе».

Следует подчеркнуть, что специалисты-международники еще осенью отметили возрастание эмоциональной напряженности в российско-американских отношениях. На официальном уровне Москва и Вашингтон отрицали наличие кризиса. Однако параллельно стороны обменивались жесткой риторикой или недружественными жестами вроде взаимного введения черных визовых списков.

В российских и американских средствах массовой информации зазвучали призывы «перезагрузить перезагрузку», т.е. дать новый импульс процессу, начатому визитом в Москву госсекретаря США Хиллари Клинтон и демонстративным нажатием красной кнопки, на которой по ошибке вместо слова «перезагрузка» было написано «перегрузка». Как известно, в русском языке смысл этих слов принципиально различен, но, как показывают последние события, ошибка американцев была в точности по Фрейду.

Очевидно, следует признать, что за нынешними разногласиями скрывается серьезный психологический кризис. Россия и США выполнили первоначальные задачи политики «перезагрузки», но не смогли выработать новую – позитивную – повестку российско-американских отношений, в связи с чем есть опасность, что взаимовыгодная и перспективная политика «перезагрузки» может повторить неудачную судьбу предыдущих попыток российско-американского сближения.

Несмотря на жесткий тон заявления, Дмитрий Медведев дал понять, что не рвет с политикой перезагрузки и сотрудничеством с Западом, прежде всего – с США. «Если партнеры честно и ответственно подойдут к задачам учета наших законных интересов в сфере безопасности, тогда, я уверен, мы сможем договориться», - сказал Президент.

Поиск компромисса возможен вплоть до Чикагского саммита Россия – НАТО в мае 2012 года. Однако в дальнейшем возможны различные сценарии развития двусторонних отношений. Худший – негативный – сценарий может заключаться в демонтаже «перезагрузки» и возвращению к так называемой малой конфронтации России и США, характерной для периода 2007-2008 годов.

Второй – стагнационный – сценарий будет означать ограничение двусторонних отношений поисками компромиссов в сфере контроля над вооружениями, однако в других сферах взаимодействия почти не будет.

Наконец, третий – позитивный – сценарий предполагает поиски сторонами развязок по ПРО и СНВ, разработку позитивной повестки двусторонних отношений. Этот сценарий не гарантирует отказ от конфликтной модели взаимного ядерного сдерживания или от разногласий по региональным проблемам, в первую очередь – в Центральной Азии. Однако параллельно Россия и США могут развивать экономические связи, оказывающие стабилизирующий эффект и на другие сферы двустороннего сотрудничества.

В любом случае, предстоит преодоление взаимного недоверия, сохраняющегося еще со времен «холодной» войны и затрудняющего взаимодействие правящих элит обеих стран. Альтернативы этому процессу нет: все войны в истории начинались с роста взаимного недоверия, ненависти и претензий одной стороны к другой, будь то нации или государства, а мир становился следствием восстановления доверия.

Беда, однако, в том, что ядерная война, в отличие от предыдущих, известных истории, в состоянии уничтожить цивилизацию на планете Земля, а вероятнее всего, и саму планету. Когда творца атомной бомбы, Альберта Эйнштейна, спросили, какое оружие будет применено в Третьей мировой войне, ученый ответил: «В Третьей – не знаю, а в Четвертой – лук и стрелы». Своевременное напоминание великого физика тем, кто периодически путает перезагрузку с перегрузкой и позволяет себе рискованные игры, чреватые всемирной катастрофой.