Политический дневник. Опасные соблазны

Страна медленно приходит в себя после пережитой трагедии. О Северной Осетии говорить не приходится: здесь придут в себя еще не скоро, если вообще это когда-нибудь случится. Никакие терапевтические меры психологов, услуги здравниц и старания самого испытанного доктора – Времени – вкупе с обреченностью, несмотря ни на что, жить дальше, не в состоянии приглушить боль, вызванную потерей самых дорогих и близких людей. Осознать масштаб трагедии и смириться с ее результатом при помощи рассудка попросту невозможно, отсюда появление опасных соблазнов воспользоваться чувствами для компенсации боли. И вот уже из уст несчастных родителей, потерявших своих детей, начинают раздаваться...

Страна медленно приходит в себя после пережитой трагедии. О Северной Осетии говорить не приходится: здесь придут в себя еще не скоро, если вообще это когда-нибудь случится. Никакие терапевтические меры психологов, услуги здравниц и старания самого испытанного доктора – Времени – вкупе с обреченностью несмотря ни на что жить дальше, не в состоянии приглушить боль, вызванную потерей самых дорогих и близких людей. Осознать масштаб трагедии и смириться с ее результатом при помощи рассудка попросту невозможно, отсюда появление опасных соблазнов воспользоваться чувствами для компенсации боли. И вот уже из уст несчастных родителей, потерявших своих детей, начинают раздаваться жесткие заявления в адрес власти и угрозы родственникам тех, кто совершил свой кровавый, беспощадный рейд на Беслан. Что ж, обычаи кровной мести никто отменить не в состоянии.

Одним из первых политических последствий бесланской трагедии стала отставка правительства Северной Осетии, объявленная президентом республики Александром Дзасоховым во время одного из многочисленных и многолюдных митингов во Владикавказе. В целом она была вынужденной, если не считать решения министра внутренних дел республики Казбека Дзантиева, заявившего о своей добровольной отставке сразу же по завершении бесланского побоища. Буквально на днях стало известно, что Президент Владимир Путин принял эту отставку, а также отставку начальника управления ФСБ по Северной Осетии Валерия Андреева. Чиновники федерального уровня, включая министров силового блока, отвечающие за безопасность и спокойствие российских граждан, пока отделались легким испугом.

Однако взрыв в бесланской школе не прошел бесследно для общества. Как обычно и бывает в подобных ситуациях, из глубин общественной психологии стал подниматься и выплескиваться на поверхность стихийный, злокачественный национализм. Злокачественность его состоит в том, что все представители национальных меньшинств, но в первую очередь выходцы с Кавказа, моментально попали под подозрение и даже стали жертвами фактического самосуда. Из разных регионов страны стала поступать информация о том, что где-то разгромили азербайджанское кафе, где-то досталось армянам и т.д.

Вопиющим случаем беспардонного и безответственного поведения сотрудников московской милиции стало хамское обращение с заслуженным летчиком-испытателем, полковником Магомедом Толбоевым, вся вина которого состояла в том, что с физиогномической точки зрения он является «лицом кавказской национальности». Стражи порядка в ранге сержантов не отказали себе в удовольствии повалять в грязи Героя России, между тем как его заслуги перед Отечеством перевесят, пожалуй, заслуги всего нашего доблестного МВД. Случаи повышенной бдительности в отношении тех, чьи фамилии не имеют соответствующих окончаний, зафиксированы и у нас, в Воронеже.

Стихийный поиск врагов, виновников трагедии, лиц, косвенно причастных к ней психологически понятен, но вряд ли оправдан с точки зрения здравого смысла. Теперь уже хорошо известно, что банда, напавшая на Беслан, была интернациональной, что в нее входили не только представители Чечни и Ингушетии, но и лица славянской наружности. Беда в том, что решение очень больной и очень сложной проблемы опять стали искать столь незамысловатым образом, отказывая в доверии и политической благонадежности целым народам. К сожалению, известную роль в этом сыграли аморфные, но воинственные заявления некоторых ответственных лиц об объявленной нам войне, о том, что наш враг – международный терроризм – немногочисленный, но очень сильный, и что отныне Россия оставляет за собой право наносить превентивные удары по этому врагу в любой точке земного шара и тогда, когда сочтет это нужным.

Подобные заявления первым озвучил министр обороны Сергей Иванов, затем начальник Генерального штаба Юрий Балуевский, лишь недавно сменивший на этом посту Анатолия Квашнина. Вольно или невольно, но в этих заявлениях прослеживалось подражание столь же жесткой риторике американской администрации после трагедии 11 сентября 2001 года. Но есть ли у нас силы и возможности делать такие заявления и вести себя столь же бесцеремонно, что и США? Это ли нам нужно? В состоянии ли мы разить врага на чужой территории, если никак не можем навести порядок на своей собственной?

Впрочем, поиски врага этим не ограничились. По стране прокатилась серия протестных митингов, не столько стихийных, сколько организованных преимущественно сверху. Ничего плохого в определенной организации акций протеста, разумеется, нет, если иметь в виду, что любое массовое скопление людей в такой ситуации, как наша, далеко небезопасно. Но неужели стоило собираться на митинги, чтобы обличать на них… права человека и наших незадачливых либералов, давно уже удаленных с арены реальной российской политики? По правде говоря, было жалко видеть и слышать замечательного артиста Василия Ланового, проникновенным голосом читавшего шаблонный текст, абсолютно дисгармоничный текущему моменту.

Митинги продемонстрировали отсутствие единства и в рядах российского политического класса. Несмотря на призыв Президента сплотиться, от имени ряда партий (например, «Родины») прозвучали требования отставки правительства.

Не менее резко заявил о себе другой фланг политического спектра: представитель либерального «Комитета-2008» шахматист Гарри Каспаров разразился резкой критической статьей в адрес Президента в одной из американских газет. Скорее всего, под влиянием именно этой реакции общественности В.Путин вынужден был согласиться на проведение независимого парламентского расследования всех обстоятельств теракта в Беслане, хотя поручил его не нижней, а верхней палате парламента – Совету Федерации.

Главный ответ ждали, разумеется, от Президента. Отдельные его контуры уже были очерчены. Во-первых, в обращении В.Путина к стране 6 сентября, а затем, на следующий день, в интервью иностранным журналистам. Красной нитью через эти два обращения проходит мысль о тех реальных угрозах, которые стоят сегодня перед страной и о фактической неспособности нынешнего государства с ними справиться. Недвусмысленно подчеркивается, что в мире нас окружают не только друзья, а наоборот, есть одни, которые хотят оторвать от нас кусок «пожирнее», и другие, которые им помогают.

По словам Президента, мы имеем дело не с отдельными акциями устрашения, не с обособленными вылазками террористов. «Мы имеем дело с прямой интервенцией международного террора против России, с тотальной жестокой, полномасштабной войной, которая вновь и вновь уносит жизни наших соотечественников». При этом В.Путин специально подчеркнул, что между российской политикой в Чечне и событиями в Беслане отсутствует какая-либо связь.

После таких сильных заявлений общество вправе было бы потребовать назвать вещи своими именами. Очевидно, что речь идет не только об отдельных террористических группировках, названия которых и так у всех на слуху, но и о политике некоторых государств. Их пора бы уже и назвать, чтобы не создавать лишнего напряжения в международных отношениях, где каждое слово воспринимается с должным вниманием. Однако ни одна страна, причастная к развязанной против нас террористической войне, названа не была. Как и следовало ожидать, Запад отреагировал на эти заявления полным недоумением. Непонятно и нам, против кого в таком случае осуществлять мобилизацию и крепить коллективную оборону?

Одной из самых загадочных по скрытому смыслу стала констатация того, что мы живем в условиях переходной экономики и не соответствующей состоянию и уровню развития общества политической системы, в условиях обострившихся внутренних конфликтов и межэтнических противоречий. Смысл этих слов расшифровывался аналитиками по-разному, хотя все в той или иной степени понимали, что речь пойдет об изменении системы управления страной, идея которой и без того давно уже носилась в воздухе.

И вот в понедельник, на расширенном заседании правительства, куда были приглашены главы администраций всех 89 субъектов РФ, были названы конкретные меры, связанные с организацией национальной системы безопасности. Одна из них состоит в фактическом отказе от прямых выборов глав администраций субъектов федераций и переход к их выборам законодательными собраниями по представлению главы государства. Как бы ни интерпретировались эти меры, фактически они означают отказ от федеративной формы государственного устройства и возврат к более привычной для нашей властвующей элиты унитарной форме государства и моноцентричной власти.

Все последующие меры лишь уточняют и усиливают первую. В Государственную Думу вносится законопроект об отказе от мажоритарного принципа формирования нижней палаты парламента и о переходе исключительно к пропорциональной избирательной системе, т.е. системе партийных списков. О том, для какой именно партии создаются столь тепличные политические условия, догадаться, видимо, нетрудно.

Одним из наименее понятных пока предложений является идея создания некой Общественной палаты как института гражданского общества, призванного осуществлять контроль за государственным аппаратом и силовыми структурами, включая «экспертизу национальных проектов». Каким образом будет формироваться эта Общественная палата и как сложатся ее взаимоотношения с Государственной Думой, которая никак не добьется реального права на контроль за деятельностью правительства, естественный для любого западного парламента, остается неясным. Но еще менее ясно, какое отношение имеют все эти меры к борьбе с терроризмом. Ведь если говорить откровенно, то главы субъектов федерации и так в значительной степени являются если не прямыми, то косвенными назначенцами Кремля в том смысле, что для их избрания используется президентский ресурс.

К слову сказать, главы республик Северного Кавказа – Александр Дзасохов (С.Осетия), Мурат Зязиков (Ингушетия), Магомедали Магомедов, готовящийся к переизбранию в Дагестане – это фактические назначенцы Москвы, но именно они оказались бессильными в экстремальной ситуации террористического акта. Тогда откуда же уверенность в том, что постоянно укрепляющаяся вертикаль власти (в Южном федеральном округе теперь уже не в лице Владимира Яковлева, а в лице Дмитрия Козака) станет более эффективной, чем предыдущая! А может, хватит ее укреплять, а пора почистить – от коррупции, мздоимства, безответственности и безалаберности? Глядишь, и затрат будет меньше, и толку больше?Александра Глухова,
доктор политических наук, профессор ВГУ.
© При перепечатке или цитировании материалов cайта ссылка на издания газетной группы «Коммуна» обязательна. При использовании материалов в интернете гиперссылка на www.kommuna.ru обязательна.