Политический дневник. Пламя Белграда

28.02.2008 10:12

Вся минувшая неделя, несмотря на бурные политические события в разных частях мира, прошла под знаком Косово. 17 февраля, сразу же после президентских выборов в Сербии, победу на которых одержал умеренный и прозападно ориентированный Борис Тадич, в Приштине была провозглашена независимость Косово. В неистовых протестах против действий США и их союзников в отношении Сербии объединились и умеренные, и радикалы.

Вся минувшая неделя, несмотря на бурные политические события в разных частях мира, прошла под знаком Косово.

Как и обещали косовские власти, сразу же после президентских выборов в Сербии, победу на которых одержал умеренный и прозападно ориентированный Борис Тадич, 17 февраля в Приштине была провозглашена независимость Косово. Мировые агентства транслировали ликование на улицах и площадях мятежного края и полные негодования лица сербов на улицах Белграда. Но негодование вскоре вылилось в погромы посольств тех государств, которые признали независимость Косово.

В неистовых протестах против действий США и их европейских союзников в отношении Сербии объединились и умеренные, и радикалы. Сербские послы в странах, признавших независимость Косово, были отозваны в Белград для консультаций. Американский госдепартамент потребовал от сербских властей наведения порядка и соблюдения норм международного права, что звучит просто кощунственно из уст американских чиновников. Многократно попирая эти самые нормы, осуществляя бомбардировки Югославии, сегодня они, подобно вору, первыми начинают кричать «Держите вора!»

Новоизбранный президент Тадич, видимо, заранее знал о готовящихся в Белграде акциях протеста, вследствие чего предпочел отправиться с визитом в Румынию, чем здорово разочаровал своих соотечественников. Масштаб протеста был настолько сильным, а разрушения столь значительны, что Тадичу пришлось приносить соответствующие извинения главам государств, чьи посольства пострадали во время беспорядков.

При таком разладе в сербском руководстве, когда премьер-министр Воислав Коштуница является решительным противником отделения Косово, а президент, привлекаемый перспективой вступления в Евросоюз, склонен уступить нажиму последнего, судьба Сербии представляется крайне тревожной. Сегодня влиятельные политики страны, осознавая сложность момента, грозят Косово экономической блокадой, дипломатическими санкциями, но категорически отвергают применение военной силы. И это воздержание вполне оправданно: никто не хочет новой войны в Европе.

В этой связи вызывает полное недоумение заявление, сделанное на днях специальным представителем России при НАТО, а также бывшим депутатом от Воронежской области Дмитрием Рогозиным. Ничтоже сумняшеся, он заявил, что Россия и Сербия будут вместе бороться за отмену принятого косоварами решения. Причем, если этого не произойдет, Россия пришлет в Косово свои войска.

Западные официальные лица моментально отреагировали на это заявление, назвав его безответственным, и это, пожалуй, единственное, в чем с ними можно согласиться. Демарш Рогозина лишний раз показывает, насколько неудачным было его назначение, и с каким огнем сегодня играют он и многие, подобные ему безответственные лица.

Сказанное, разумеется, не означает, что перед мировым сообществом не встала крайне болезненная проблема, последствия которой могут быть просто катастрофическими.

Во-первых, фактически произошло умерщвление международного права, нормы которого, худо-бедно, гарантировали человечеству 60 с лишним мирных послевоенных лет.

В первый раз это произошло в 1999 году, когда НАТО во главе с США, осуществляя так называемую гуманитарную интервенцию, обрушили бомбы на сербские города. Во второй раз – в 2003 году, когда на очереди оказался Ирак, и понадобилось принести туда демократию и права человека. Как известно, эта задача не только до сих пор не решена, но аукается оккупированной стране ежедневными террористическими актами и гибелью десятков и сотен людей. В третий раз международное право отступило перед правом силы в 2008 году, в Косово. Не только европейцы, полагающие, что даже плохое решение (а многие считают его действительно плохим) лучше, чем отсутствие решения вообще, но и члены Совета Безопасности ООН (шесть из пятнадцати) признали независимость Косово быстрее, чем этого можно было ожидать. Отошел в сторону от этого неприятного вопроса даже Генеральный секретарь ООН Пак Нги Мун.

Инициаторы и вдохновители косовского вопроса настаивают на том, что это исключительный случай, который не может считаться прецедентом. Иными словами, что позволено косоварам, не позволено никому другому, также добивающемуся независимости. На днях этот тезис получил свое подтверждение. Турция в борьбе против курдов ввела свои войска на территорию Ирака. Курды – подобно косовским албанцам – давно ведут борьбу за создание собственного независимого государства, но со стороны западных государств что-то не слышно одобрительных голосов, как нет и осуждающих голосов в адрес турецкой армии. Таковы злополучные двойные стандарты.

Но и тезис об исключительности косовской проблемы начал оспариваться сразу же после 17 февраля. Резко активизируются сепаратистские движения в Испании, причем не только в Стране Басков, но и в Каталонии – самой развитой испанской провинции, давно уже напоминающей всей стране о своем вкладе в общенациональный доход. Откликнулись и наши южные соседи: Абхазия и Южная Осетия. По словам президентов обоих непризнанных государств, у них прав на признание не меньше, а больше, чем у косоваров. По словам президента Абхазии Сергея Багапша, Косово для граждан Абхазии (а большинство из них – еще и российские граждане) значения не имеет, поскольку они уже несколько лет идут по пути независимости. Что касается отношений с Россией, то наши связи давние и прочные, поэтому вопрос стоит исключительно в юридической плоскости: признавать или нет? Сам по себе он не меняет сути дела.

Однако для российского руководства сложившаяся ситуация вряд ли может считаться простой и легкой. В отличие от Дмитрия Рогозина, плохо осознающего цену слов, российского президента, как следовало из его выступления на расширенном заседании Госсовета, мало привлекает военное решение проблемы непризнанных государств, находящихся вблизи внешних границ России. Поэтому было открыто сказано, что «у нас есть домашние заготовки, и мы знаем, что делать».

По мнению специалистов, президент мог иметь в виду, по меньшей мере, три вероятных действия, а именно: предоставление дополнительных гарантий безопасности; патрулирование границ; расширение экономического сотрудничества. Что же касается факта признания, то на этот счет ничего определенного не говорится. Более того, на недавнем саммите лидеров почти не существующего СНГ, куда примчались даже традиционно фрондирующие по отношению к России Виктор Ющенко и Михаил Саакашвили, на прямой вопрос последнего был дан отрицательный ответ. В благодарность за это грузинский президент обещал поддержку России в процессе ее вступления в ВТО.

Правда, и Саакашвили, и Ющенко собираются вступать в НАТО и не далее как на апрельском саммите этой организации в Бухаресте намерены вновь поставить этот вопрос в практическую плоскость. Поэтому ссориться с Россией, являющейся крупным торговым партнером и поставщиком энергоресурсов, но весьма болезненно реагирующей на такие намерения, им было не с руки.

Что же остается, как говорится, в сухом остатке? На провозглашение независимости Косово Россия ответила срочным созывом Совета Безопасности ООН и острой критикой в адрес тех, кто эту независимость признал. Разумеется, это были шаги в правильном направлении, но шаги запоздалые, и их оказалось мало.

Как ни печально это признавать, но в рамках существующего международного права некоторые современные конфликты (как, например, грузино-абхазский) не решить: принцип суверенитета и нерушимости границ национального государства противоречит принципу права наций на самоопределение. К тому же если в конфликте было пролито немало крови, заставить два враждующих народа проживать совместно попросту невозможно.

Активная и целенаправленная защита национальных меньшинств, осуществляемая странами Североатлантического альянса по главе с США, оказывается очень избирательной и зачастую превращается в риторику, прикрывающую стремление главной сверхдержавы современного мира к безусловной гегемонии во всех регионах планеты. При этом остается непроясненным ни теоретически, ни, тем более практически, вопрос о том, как будет существовать и управляться мир, в котором вместо нынешних 200 появятся 5000 государств, возникших вследствие обретения независимости и создания национальной государственности ныне борющимися национальными меньшинствами? Насколько оправданным представляется сегодня сохранение в международно-правовых документах положения о праве борющихся наций на самоопределение, вплоть до отделения и создания независимых государств – праве, возникшем в другую эпоху и соответствовавшем совершенно иным обстоятельствам?

Но что такое государственный суверенитет в современных условиях? Остается ли он инструментом – пусть и несовершенным – сосуществования государств и регулирования международных отношений или превращается в анахронизм, подлежащий немедленному и насильственному упразднению? В течение последних трех с половиной столетий международная система держалась на суверенности отдельных государств, и пока нет ясного ответа на вопрос, почему государство должно от этого принципа отказаться. Если же суверенитет все-таки остается инструментом стабильности, то как защитить его от натиска глобализации? Какие силы возьмут на себя роль защитников государственного суверенитета, каковы их возможности и ресурсы в этом нелегком деле?

Как видим, вопросов слишком много, и найти однозначные ответы на большинство из них совсем не просто. Но это не означает, что их не надо искать. И не надо бояться решать многие острые вопросы, стремясь защитить свои интересы. Не забывая вместе с тем о пламени Белграда.