Политический дневник. Под знаком турбулентности

27.10.2011 09:37

Серия событий нарушила и без того уже неспокойный мировой политический ландшафт. Среди них – волна социальных протестов.

Серия событий на минувшей неделе нарушила и без того уже неспокойный мировой политический ландшафт

Среди них – волна социальных протестов против всевластия мировых финансовых магнатов, зародившаяся в США и призывающая «захватить Уолл-стрит» - финансовый центр Нью-Йорка. Массовая поддержка этой инициативы во многих странах мира, многомиллионные демонстрации и палаточные городки в центрах европейских столиц наглядно свидетельствуют о серьезности намерений протестующих.

В ряде стран, особенно Греции и Италии, осложнение социально-экономической ситуации вылилось в полноценные сражения демонстрантов с полицией, причинив серьезный урон и без того терпящим бедствие национальным экономикам.

Экономические трудности и социальные волнения могут разрушить само основание Европейского союза как финансового, политического и культурного единства. Титанические усилия лидеров Евросоюза Ангелы Меркель и Николя Саркози по спасению экономик стран-участниц оборачиваются социальной напряженностью в их собственных странах, население которых также недовольно проводимой финансовой политикой и очередным предложением потуже затянуть пояса.

Средний класс, существенно укрепивший свои позиции за годы экономического подъема, сегодня поставлен перед фактом расплаты за недавнее просперити. С учетом того, что главными виновниками экономического кризиса являются крупные финансовые империи, направленная против них активность средних слоев является вполне объяснимой. Таким образом, средний класс, имеющий репутацию надежного оплота стабильности, превращается в главного политического бунтаря.

Другим событием, воспринятым в мире далеко не однозначно, стало фактическое завершение военной операции НАТО в Ливии.

Хотя ее инициаторы и исполнители неоднократно отрицали тот факт, что их главной целью был ненавистный для многих лидер Ливийской Джамахерии Муамар Каддафи, а вовсе не освобождение ливийского народа от диктатуры и не распространение демократии на эту арабскую страну, гибель полковника приблизила развязку ливийской трагедии.

Растерзанное тело бывшего главы государства, попавшего к мятежникам и погибшего от их рук, многократно демонстрировали все телевизионные каналы, сопровождая свои репортажи различными оценками и комментариями. Зрелище было не из приятных, заставляя задуматься о судьбе тех, кто не умеет вовремя оценить смысл происходящих событий и упорно цепляется за власть в надежде перехитрить историю.

К чести Муамара Каддафи, нужно сказать, что, вопреки распространявшимся слухам о его бегстве в одну из соседних стран, он оставался в Ливии, вместе со своими сыновьями, обороняя родной Сидр - последний оплот своей власти и влияния. Однако, с другой стороны, это сопротивление стоило жизни не только ему, но и его большой семье.

Экспертов, однако, куда больше беспокоит будущее не только Ливии, но и европейской политики в целом.

Относительно Ливии доминирует крайне негативный прогноз: ливийское общество настольно разнородно, что объединить его под маркой какой-то одной религии или идеологической платформы практически невозможно. Следовательно, внутренняя гражданская война здесь практически обеспечена, причем на долгие годы.

Что касается ее внешнего эффекта, то, по общему мнению, последствия ливийской войны вышли за рамки свержения режима Муамара Каддафи, изменив систему отношений между странами, входящими в Европейский союз. Существенно выросла военно-политическая активность Франции и Великобритании, выступивших инициаторами антиливийского похода.

Оправившись от постколониального синдрома, Париж и Лондон стали выдвигать крупные военно-политические проекты в Африке и на Ближнем Востоке, выступать с единых позиций в Совете Безопасности ООН, в том числе и в отношении Сирии, которая может стать очередной жертвой натовского вмешательства.

Война в Ливии фактически закрепила начавшийся в 2009 году процесс возвращения Франции в военную организацию НАТО, где она выступает уже не критиком, а привилегированным союзником США. Администрация Николя Саркози, давно уже заподозренная в проамериканских настроениях, по сути, отошла от преобладавшей с середины 60-х годов концепции голлизма, т.е. независимого поведения Франции в международных делах, и послушно следует военно-стратегической линии НАТО во главе с США.

Что касается последних, то ливийская война привела к объективному усилению их роли. Для Белого дома Евросоюз на базе франко-британского тандема более предпочтителен, чем ЕС, где ведущая роль принадлежала Франции и Германии. Следовательно, операция в Ливии помогла Соединенным Штатам затормозить (а возможно, и заблокировать) развитие структур безопасности ЕС, дублирующих роль НАТО. Тем самым руководство альянса подтвердило, что готово к новым «крестовым походам».

Таковы нынешние мировые реалии, выступающие внешним фоном по отношению к процессам, происходящим в отдельных странах и регионах. Мировая конкуренция в экономике и политике, которые, как известно, шагают рядом, становится все жестче, и успех сопутствует тому, кто умеет лучше просчитывать на несколько шагов вперед. Отсутствие такого умения оборачивается бесполезной растратой сил и средств и катастрофической потерей времени, которое невосполнимо.

О времени все чаще стали говорить и в России, правда, как всегда это у нас бывает, в контексте предстоящих выборов.

Вслед за Президентом интервью трем общероссийским каналам дал Премьер-министр РФ Владимир Путин – главный и единственный кандидат в Президенты от партии «Единая Россия». В силу заявленных на сентябрьском съезде «единороссов» президентских амбиций Владимира Путина вопросы ему задавались именно как будущему Президенту, а не как действующему Премьеру, т.е. планы и намерения перекрывали отчеты о реальных свершениях. Впрочем, последних у Премьера, по его собственному мнению, более чем достаточно.

Интервью Владимира Путина заслуживает отдельного скрупулезного исследования, поскольку высказанные в нем оценки, обозначенные подходы и обнародованные намерения лягут в основу программы деятельности человека, который будет возглавлять страну на протяжении, по меньшей мере, шести (а возможно, и всех двенадцати) лет. При всей известности его позиции обращают на себя внимание некоторые нюансы.

Один из них - прохладное, как минимум, отношение Владимира Путина к Западу: здесь возникают финансово-экономические кризисы, отсюда раздаются советы в отношении реформы нашей политической системы, здесь нам пытаются навязать неприемлемые условия в торговых операциях.

Для недовольства поведением своих западных коллег у Премьера есть определенные личные основания: западные лидеры не скрывают своего неудовольствия по поводу его возвращения на главную государственную должность России. Отсюда весьма вероятно обострение отношений с западными партнерами, основой которого станут прежде всего ценностные разногласия и вырастающие из них претензии на сферы влияния.

Первой в том ряду окажется высказанная Владимиром Путиным идея Евразийского союза, точнее – евразийского экономического пространства, смысл которой заключается в том, чтобы использовать конкурентные возможности, доставшиеся государствам СНГ от прежних поколений, и перевести их на современную, новую базу.

«Разбюрократим экономику, сделаем единый, практически общий рынок, где будут свободно перемещаться товары, люди и капиталы, введем единые нормы регулирования в экономике, обеспечим безопасность внешних границ этого пространства и будем развиваться – более эффективными станем, более привлекательными даже для наших партнеров из-за рубежа», - сказал Премьер.

Недобросовестным критикам предложено не обвинять Россию в имперских амбициях, а заниматься своими делами – борьбой с инфляцией, с растущим госдолгом, с ожирением, наконец. Последняя фраза, как нетрудно догадаться, адресована все тому же недружелюбному Западу.