Политический дневник. Слабость под маской нейтралитета

В новейшей истории России май 2004 года наверняка запомнится серьезными политическими сдвигами, отразившимися не самым лучшим образом на реальном положении и имидже страны, и прежде всего ее руководства. Речь идет не только о чудовищном теракте в Грозном, приуроченном к святому для всех россиян празднику – Дню Победы. Не менее знаменательны события, развернувшиеся к югу от Чечни, в Грузии, где знакомый сценарий тщательно отрепетированного и поддержанного извне политического переворота, ласково называемого «революцией роз», увенчался низложением аджарского лидера Аслана Абашидзе и политическим триумфом...

В новейшей истории России май 2004 года наверняка запомнится серьезными политическими сдвигами, отразившимися не самым лучшим образом на реальном положении и имидже страны, и прежде всего ее руководства. Речь идет не только о чудовищном теракте в Грозном, приуроченном к святому для всех россиян празднику – Дню Победы. Не менее знаменательны события, развернувшиеся к югу от Чечни, в Грузии, где знакомый сценарий тщательно отрепетированного и поддержанного извне политического переворота, ласково называемого «революцией роз», увенчался низложением аджарского лидера Аслана Абашидзе и политическим триумфом Михаила Саакашвили.

События российской политики, как внутренней, так и внешней, давно перестали быть предметом систематического и доступного информирования и интерпретации, которую власть предлагала бы своим согражданам. То ли опасаясь недоуменных вопросов, то ли оберегая себя от тех или иных форм протестных действий, российские власти упорно пытаются создать видимость того, что все, происходящее внутри страны и вокруг нее, идет по определенному и только им известному плану, и что результаты такого развития событий вполне ожидаемы и абсолютно приемлемы.

Поскольку сфера внешней политики, при всем традиционном интересе к ней российского обывателя, предстает менее понятной и простой, чем, скажем, пенсионная реформа или реформа ЖКХ, то и результаты внешнеполитической деятельности российского руководства обнаруживаются и осознаются не сразу. Но сознательно или интуитивно общество приходит к пониманию того, что никакой четкой и выверенной линии нет, а внутри- и внешнеполитические акции осуществляются по принципу тушения пожара по мере его возгорания.

Взять хотя бы пресловутый теракт в Грозном, жертвой которого стали несколько человек, включая и новоизбранного президента Чеченской республики Ахмада Кадырова, и тяжело раненного командующего Объединенной группировкой войск Валерия Баранова. По мере поступления все новых и новых фактов, связанных с этой трагедией, возникает масса недоуменных вопросов, ответ на которые общество вряд ли получит.

Вопрос первый: только ли «неуловимым мстителям» А.Масхадову и Ш.Басаеву была выгодна эта смерть? Или чеченское общество, организованное по родовому и клановому признаку, не приняло навязанный Центром вариант президентской республики, и соперничающие кланы свели таким образом счеты?

Вопрос второй: почему так плохо было организовано техническое обеспечение безопасности чеченского лидера, который неоднократно заявлял о готовящемся на него покушении и даже называл предполагаемую цену своей смерти? Неужели человек – избранник лично президента Путина и единственный, по его мнению, чеченский политик, способный контролировать ситуацию в республике, – не заслуживал более бережного отношения к своей жизни?

И, наконец, вопрос третий и самый главный: что происходит в Чечне? Почему все последнее время россиянам навязывалось представление о том, что в республике наступил если не мир, то определенный порядок, и что всем нам следует позабыть о том, где находится Чечня, поскольку там и без нас «все под контролем»?

Убийство А.Кадырова – это не только кровавый способ дестабилизировать и без того непростую ситуацию в республике. Нравится это кому или нет, но этот акт – прямой вызов российскому руководству и лично Президенту Владимиру Путину. Помпезная инаугурация, а затем праздничный парад в Москве, и взрыв на стадионе «Динамо» в Грозном – это две стороны нашей сегодняшней жизни. Проблема в том, что реальная жизнь и ее иллюзорное отображение в сознании властвующей элиты все дальше отходят друг от друга.

Итак, проблемная Чечня вновь превращается в главный фактор российской политики. Поиск замены А.Кадырову оказывается чрезвычайно сложной задачей. С одной стороны, есть достойный преемник и даже наследник – сын Рамзан, имеющий серьезную вооруженную опору в лице 10 тысяч профессионально подготовленных бойцов. Но есть и очень серьезное правовое препятствие: Рамзану Кадырову 27 лет, а Президентом республики может стать лишь человек, достигший 30-летнего возраста. Следовательно, требуется конституционная поправка, но внести ее, не нарушая действующую Конституцию Чеченской Республики, непросто: поправка предполагает референдум, провести который раньше выборов попросту невозможно. Правда, теоретически есть еще один вариант – созыв Конституционного Собрания, однако практически и он неосуществим: в республике не успели принять соответствующий закон.

Сам Кадыров-младший отказывается говорить о своих планах, всячески подчеркивая, что будет выполнять приказы законно избранного Президента. Вместе с тем в ответ на вопрос одного из журналистов, он неожиданно заявил, что собирается баллотироваться в Президенты, «если народ попросит». Народ не заставил себя долго ждать, и вот уже на адрес В.Путина пошло прошение Госсовета и правительства Чечни о том, чтобы Москва поддержала Кадырова-младшего. Вряд ли такое прошение облегчило головную боль российскому руководству, особенно в контексте правовых сложностей, о которых публично напомнил бдительный председатель Центризбиркома Александр Вешняков. Но если помочь Рамзану Кадырову Москва не в состоянии, то на кого сделает ставку Кремль?

Кто станет фигурой, способной не только сохранить баланс сил в нынешней чеченской элите, но и взять под контроль ситуацию в республике? Ряд политиков федерального масштаба, такие, как член фракции «Единая Россия», депутат Государственной Думы Руслан Ямадаев или советник Президента РФ Асламбек Аслаханов, в принципе, могли бы претендовать на самый высокий государственный пост в Чечне, но первый из них не имеет прочной политической поддержки в Москве, а второй – вооруженной опоры в Чечне.

Впрочем, есть и третий вариант – прямое президентское правление на некий переходный период. Как долго он продлится, не знает, естественно, никто, но сам факт такого решения может означать поражение всей предшествующей политики в Чеченской республике. Кроме того, прямое президентское правление не снимает кадровой проблемы и даже осложняет ее, поскольку в этом случае назначенец не обязательно будет этническим чеченцем. Главное, чтобы уполномоченный федерального Центра обладал и гражданской, и военной властью. Кто и каким образом справится с этой задачей – вопрос настолько же сложный и непонятный, насколько противоречивыми выглядят сегодня клятвенные возгласы чеченских вооруженных формирований: от «Аллах акбар!» до «Президент Путин, мы с вами!»

Но головная боль по поводу Кавказа не исчерпывается только Чечней. Как уже говорилось, неожиданно быстро и далеко не путем компромисса разрешился политический кризис в грузинской автономии Аджария. Лидер республики Аслан Абашидзе, ориентировавшийся исключительно на Россию в своем конфликте с грузинским руководством и даже прибегавший к жестким оборонительным мерам, вдруг оказался пассажиром российского самолета и в компании с секретарем Совета безопасности РФ Игорем Ивановым срочно отбыл в Москву. Но не с официальным визитом, а фактически в изгнание.

Что касается И.Иванова, то само его появление в том или ином конце Грузии не предвещает ничего хорошего для местных властей, вступивших в конфликт с нынешним грузинским руководством. Так было в случае с Эдуардом Шеварднадзе, так же произошло и на этот раз. Как и почему Москвой была занята именно такая позиция, понять невозможно: на всем протяжении конфликта между Тбилиси и Батуми МИД заявлял лишь о том, что российское руководство «внимательно отслеживает ситуацию и не допустит кровопролития в Грузии…»

По мнению немецкой газеты «Tageszeitung», «за ролью нейтрального судьи Россия прячет собственную слабость». И это притом, что сегодняшний российский ресурс влияния на Грузию многократно превосходит возможности М.Саакашвили этому влиянию противостоять. Вместе с тем С.Саакашвили, похоже, имеет другой ресурс, крайне дефицитный у нынешней российской политической элиты: он знает, чего хочет, и проявляет сильную волю, чтобы этого достичь. Что же касается России, то в ее адрес делаются комплиментарные заявления, обещания учитывать ее интересы на постсоветском пространстве, но реальным союзником Грузии видятся только США и НАТО. Будет ли нынешнее грузинское руководство – в качестве платы за благожелательный нейтралитет России – содействовать преследованию чеченских боевиков, всегда использовавших ее территорию для передышки, лечения и повторных рейдов вглубь российской территории, не обещает никто.

Еще сложнее вопрос с Абхазией и Южной Осетией, где 70 процентов и 60 процентов соответственно составляют российские граждане. Каким нейтралитетом ограничится наша позиция, если амбициозный грузинский лидер в целях восстановления территориальной целостности страны и «вертикали власти» направит туда свои вооруженные подразделения?

Ответ на эти вопросы мы, естественно, не получили. Да и вообще российская власть привычно занималась сама собой: повторно был избран на пост председателя российского правительства Михаил Фрадков (356 голосов «за»). Само правительство, правда, никак не приступит к полноценной работе в силу структурной реорганизации, устроенной В.Путиным в канун президентских выборов. Выступление премьера в Государственной Думе показало, что его отношения с депутатским корпусом вряд ли останутся совершенно безоблачными. Часть депутатов, в том числе от «Единой России», настаивали на большем внимании к предложениям думских комитетов и парламента в целом, намекая на отказ быть послушной «машиной» для голосования вносимых правительством законопроектов. Другие – в основном коммунисты и «Родина» - заявили о принципиальном неприятии содержания некоторых уже внесенных законопроектов, например, об отмене льгот для ветеранов, пенсионной реформе и т.п.

Весьма вероятно, что непопулярные реформы правительства существенным образом повлияют на перегруппировку сил в Государственной Думе и формирование антиправительственной коалиции из представителей различных партий и депутатских объединений. Как на беду, именно в эти дни журнал «Форбс» опубликовал список так называемой «золотой сотни» России, в котором первые 36 мест занимают долларовые миллиардеры. Имена многих до боли знакомы, и нет нужды их перечислять, но примечательна тенденция: за последний год число миллиардеров увеличилось с 17 до 36, т.е. возросло более чем вдвое. Сегодня им принадлежит четверть всей экономики России.

Любопытно, чей ВВП – всей страны или только 36 ее граждан – удастся усилить М.Фрадкову за ближайшие пять-семь лет? Александра Глухова,

доктор политических наук,
профессор ВГУ.
© При перепечатке материалов сайта ссылка на Kommuna.ru или издания газетной группы «Коммуна» обязательна. При использовании материалов в интернете гиперссылка на Kommuna.ru обязательна.