Политический дневник. Спор или диалог?

Минувшая неделя получит уникальный статус в истории России: это была неделя сразу с двумя президентами. Их главной задачей после победоносных для партии власти выборов стала отработка параметров курса развития, которым пойдет страна. Для этих или каких-то иных целей в Кремле состоялась встреча двух президентов с лидерами думских фракций, на которой была предпринята попытка обсудить животрепещущие проблемы нынешней России.

Минувшая неделя получит уникальный статус в истории России: это была неделя сразу с двумя президентами. Их главной задачей после победоносных для партии власти выборов стала отработка параметров курса развития, которым пойдет страна. Для этих или каких-то иных целей в Кремле на днях состоялась встреча двух президентов с лидерами думских фракций, на которой была предпринята попытка обсудить животрепещущие проблемы нынешней России.

Демонстрируя явно демократические наклонности, новый Президент Дмитрий Медведев сделал примечательное заявление о том, что готов вести продуктивный диалог со всеми здоровыми силами, существующими в стране. Немедленно возникла масса актуальных вопросов. Кто именно будет определять степень здоровья или нездоровья тех или иных сил? Как следует понимать выражение «продуктивный диалог»? Означает ли это, что говорить можно лишь то, что устаивает власть предержащих, или содержание диалога в принципе никем не регламентировано?

Эксперты заметили, что выражение «конструктивный диалог» в последнее время активно насаждается в отечественном политическом дискурсе исключительно в позитивном ключе, тогда как вокруг понятий «политический спор», «политическая дискуссия» нагнетаются негативные смыслы. В действительности же политический спор - это важнейший механизм политической жизни. Он столь же необходим, сколь и конструктивный политический диалог. Это две стороны одной медали. Только сбалансированность споров и диалога не дает обществу погрузиться в застой, придает политической жизни, с одной стороны, необходимый динамизм, а с другой стороны – не дает системе взорваться от перенапряжения.

Почему-то в России очень трудно дается понимание того, что в обществе существуют различные группы людей с разными представлениями о том, какой общественный проект нам нужен, что именно надо строить и каким образом, на каком фундаменте. Разные политические партии имеют принципиально разное видение проблем страны и разные программы решения этих проблем. Некоторые партии могут поучаствовать в «конструктивном диалоге» по поводу тех или иных злоупотреблений, но принципиальная их задача заключается в стремлении сменить всю властную команду и осуществлять собственные планы развития страны. Поэтому, каким бы соблазнительным ни казался вариант «конструктивного диалога», он не заменит активной, конкурентной природы политической жизни.

О том, что получается у нас, свидетельствует упоминавшаяся выше встреча в Кремле. Как обычно, одним из первых напомнил о себе лидер ЛДПР, непотопляемый даже после неприличных скандалов и драк в прямом эфире.

На этот раз Владимир Вольфович явно промахнулся: он взялся критиковать понятие «материнский капитал», активно презентованное в последнем выступлении Владимира Путина на расширенном заседании Госсовета. Действующий Президент немедленно отреагировал, Жириновский насупился.

Другой прокол вождя «либерал-демократов» (ни либерализма, ни демократии в этой партии, разумеется, нет) заключался в нелестной характеристике в отношении правящей элиты России. «Я – сын фабриканта, а сейчас у власти дети Шариковых», - с пафосом объявил Жириновский. Владимир Путин немедленно отреагировал: «Я сам из семьи рабочих, и не считаю правильным обзывать собственный народ. Да-да, Владимир Вольфович, я записал ваши слова. Это наша вина, что за последние пятнадцать лет наши люди так обнищали».

Право слово, такие слова действующего Президента дорогого стоят, как и иные его реплики, адресованные другим участникам «конструктивного диалога» – Геннадию Зюганову и Александру Бабакову. В ответ на слова лидера КПРФ о том, что сегодня слишком многим нужно «давать на лапу», Президент бросил: «Отрубить бы эту лапу!» Геннадий Зюганов не замедлил с ответом: «Тогда полстраны без рук бы осталось!»

На призыв Александра Бабакова создать в стране культ честного, неподкупного и профессионально подготовленного чиновника прозвучала реплика Президента: «Лучше уж обойтись без культов!». Такой вот своеобразный состоялся диалог.

По словам Дмитрия Медведева, такие встречи отныне будут происходить регулярно, хотя первое впечатление, по правде говоря, не сильно вдохновляет. Как-то мало было в этом мероприятии конструктивности.

Но куда более необходим диалог относительно внешнеполитических проблем, вставших перед страной. В начале апреля в Бухаресте должен состояться саммит НАТО, где Россию будет представлять Владимир Путин. Не подлежит сомнению, что его роль на этот раз будет трудной. Чуть больше года назад в Мюнхене, выступая с резко обличительной речью в адрес Запада (прежде всего США), наш Президент, видимо, надеялся на то, что она произведет некий отрезвляющий эффект на западных партнеров, а заодно активизирует реакцию европейской общественности на планы по размещению элементов системы ПРО в Восточной Европе.

В отношении последнего его расчеты оправдались: в Польше и Чехии прошли многолюдные манифестации с требованием отказаться от размещения радара и вообще решать подобные вопросы на общенародных референдумах. Однако правящие круги этих стран с опаской смотрят в сторону старшего брата, находящегося за океаном, который вовсе не намерен отказываться от своих планов. Более того, американцы собираются обзавестись еще и третьим радаром, разместить который предполагается в Турции. Таким образом, решается задача обезопасить себя от любой угрозы с Востока, будь то Иран, Китай или Россия.

Попутно вокруг нашей страны создается своего рода санитарный кордон, «красная линия» в лице Украины, Польши и Словакии, становящихся членами НАТО. Попытки форсированного приема в НАТО Украины и Грузии, решение о котором, скорее всего, будет принято в Бухаресте, окончательно выводит эти государства из-под российского влияния и переориентирует их внешнюю политику. Все прежние заявления о взаимовыгодном экономическом сотрудничестве и добрососедской дружбе отступают перед суровыми реалиями тектонических геополитических сдвигов.

Новому российскому Президенту не позавидуешь: ему достается очень непростое внешнеполитическое наследство. Кстати, Джордж Буш и его европейские коллеги пока не торопятся произнести слова поддержки Дмитрию Медведеву или выступить с какими-либо инициативами. Видимо, они выражают надежду на личное знакомство с новым руководителем России на саммите «большой восьмерки», который пройдет в июле текущего года в Японии. Там Дмитрий Медведев впервые официально будет представлять Россию.

Между тем приоткрытый в Косово ящик Пандоры начинает выпускать ядовитых духов. Вслед за косовскими албанцами напомнили о себе албанцы Македонии – маленького осколка некогда могучей Югославии. Их представители, входившие в состав правительственной коалиции, потребовали от руководства страны признания независимости Косово, а в ответ на отказ последнего вышли из состава правительства. Без албанцев правительство теряет большинство в парламенте. В контексте предстоящего в начале апреля саммита НАТО в Бухаресте расчет албанцев довольно прост: Запад поможет. Однако Запад пока не спешит проявлять инициативу, ему вполне достаточно Косово, создавшего едва ли не международный кризис.

Другой джинн выпрыгнул из бутылки в далеком Тибете, давно уже требующем отделения от Китая. Это еще одна точка на карте мира из двухсот потенциально взрывоопасных сепаратистских точек. В мятежной автономии в ходе бунта погибли 10 человек, более 100 получили ранения. Мятежники вели себя крайне агрессивно: громили витрины магазинов, избивали этнических китайцев, забрасывали камнями служителей порядка.

Сам по себе мятеж вряд ли можно назвать случайным. Именно в эти дни в Пекине открылась сессия Всекитайского собрания народных представителей, а в Брюсселе – саммит Евросоюза. Не исключено, что замысел бунтовщиков заключался в том, чтобы апеллировать к международной общественности и требовать от нее поддержки своим сепаратистским планам. Однако европейцы на этот раз ограничились лишь поверхностным осуждением насилия, причем – с обеих сторон. Если в планы мятежников входил срыв летней Олимпиады в Пекине, то можно с уверенностью сказать, что сбыться им не суждено.

Такая вот выпала неделя, больше похожая на агрессивный спор, нежели на конструктивный диалог.