Политика

Политический дневник. В поисках гражданина

Одним из наиболее заметных событий внутриполитической жизни России на минувшей неделе стало проведение в Москве очередного Гражданского форума и выступление на нем первого вице-премьера и официального кандидата в президенты Дмитрия Медведева.

Одним из наиболее заметных событий внутриполитической жизни России на минувшей неделе стало проведение в Москве очередного Гражданского форума и выступление на нем первого вице-премьера и официального кандидата в президенты  Дмитрия Медведева. Он держал речь перед членами Общественной палаты, т.е. перед своеобразным авангардом российского гражданского общества, что уже само по себе весьма симптоматично.  

Разговор о гражданском обществе можно было бы начать с того, что в России всегда возникали с ним неувязки. Причин тому множество, начиная от татаро-монгольского завоевания, надолго впечатавшего в сознание наших предков рефлекс холопства, до собственного крепостного права, усугубившего те же самые рефлексы. Великий русский философ Н.А.Бердяев в знаменитом труде «Судьба России» обращал внимание на то, что у русских слабо развита способность к самоорганизации, к осознанию собственных гражданских прав. Основная масса населения традиционно ждала «сверху», от государства не только помощи и защиты, но и появления любых значимых инициатив. Вместе с тем в периоды, когда государство испытывало неудачи во внутренней или во внешней политике, а терпение общества оказывалось на пределе, гражданский дух находил выражение в массовых внесистемных действиях, больше известных под названием русского бунта, крестьянского восстания или революции.

В социологии и в политической науке гражданское общество трактуется как совокупность различного рода общественных объединений, организаций и ассоциаций, возникающих и действующих вне рамок и без вмешательства государства. Эти ассоциации не претендуют на то, чтобы, подобно политическим партиям, бороться за власть и занятие руководящих постов в государственных структурах. Общественные объединения не стремятся подчинить себе государство (да это и невозможно), но стремятся влиять на принимаемые им решения в интересах тех общественных групп и слоев, которые они представляют. Уже поэтому очевидно, что взаимоотношения государства с институтами и структурами гражданского общества не могут быть бесконфликтными. Однако конфликт не обязательно должен перерастать в вооруженное противоборство или в массовые внесистемные протесты. Если между «двумя сторонами одной медали», как их называют политологи, будет налажена прочная и доверительная коммуникация, а власть станет чутко реагировать на те вызовы, которые ей адресуют различные общественные группы, проявляющие готовность к плодотворному сотрудничеству во имя решения общих проблем, то все от этого только выиграют. Честная, демократическая власть по большому счету заинтересована в том, чтобы в стране существовали прочные институты и структуры гражданского общества, включая партийно-политическую инфраструктуру, независимые СМИ, общественные объединения, неправительственные некоммерческие организации, независимых интеллектуалов и т.д. Именно они станут не только предоставлять власти необходимую ей объективную информацию, но и предлагать собственные, альтернативные пути развития общества, что в нынешних условиях интеллектуального голода во властных структурах следует считать особенно ценным.  

К сожалению, российская власть, реанимировав в середине 2000-х годов понятие «гражданское общество», не сочла нужным дать ему соответствующее содержательное наполнение и правовое оформление. Как известно, в ныне действующей российской Конституции нет даже термина «гражданское общество», не говоря уже о его содержании. Однако, несмотря на это, в России за последние полтора десятилетия возникло множество разного рода неправительственных организаций, действовавших в том числе и при финансовой помощи зарубежных спонсоров. В последнее время против них было принято столько бюрократических указаний и инструкций, выдвинуты такие неприемлемые условия перерегистрации, что это гражданское поле оказалось таким же зачищенным, как и все поле публичной политики. Единственной структурой, официально признанной властями в качестве структуры гражданского общества, стала Общественная палата

Поэтому выбор Д.Медведевым членов Общественной палаты в качестве своей целевой аудитории заслуживает особого внимания.

В небольшой 20-минутной речи кандидат в президенты затронул целый ряд важных проблем как внутренней, так и внешней политики России, вследствие чего его выступление можно рассматривать как программную речь. Более того, по общему признанию наблюдателей, это была более либеральная речь, чем все последние выступления действующего президента Владимира Путина. Достаточно сказать, что в ней прозвучали понятия, давно уже выветрившиеся из нашего политического лексикона: демократия, свободный информационный поток, общественный договор между государством и обществом и т.д. Обозначая внешнеполитические задачи России на современном этапе, Д.Медведев подчеркнул, что Россия будет действовать, исходя из собственных интересов, понимания меры своей ответственности за разумное развитие демократического мироустройства, за решение глобальных экономических и иных проблем.  

Вместе с тем главным вопросом развития демократического общества в России является, по его мнению, вопрос совмещения наших национальных традиций с функциональным набором демократических ценностей. «Эта задача решается уже не менее 150 лет, - заявил оратор, - но сегодня российское общество наиболее приблизилось к ее разрешению». На его взгляд, эффективно использовать человеческий потенциал можно только в условиях зрелого и правильным образом структурированного общества, общества демократического и имеющего рычаги влияния на власть, контролирующего эту власть. А то, что такой контроль необходим, подтверждает следующий далее тезис о коррупции в органах власти, борьба с которой должна превратиться в национальную программу.   

Следует заметить, что в этих рассуждениях действительно сформулирована одна из важнейших проблем политического развития России. К сожалению, российские традиции плохо совмещаются с демократическими ценностями, которые на Западе, где они и возникли, отнюдь не сводятся всего лишь к функциональному набору, но составляют саму ткань западной культуры. Однако причины такого расхождения кроются не только в пресловутом российском менталитете, якобы изначально отторгающем демократические ценности. В 90-е годы россияне с энтузиазмом приняли идеи правового государства, парламентаризма, независимой судебной системы, справедливо полагая, что они в состоянии помочь обустроить их жизнь столь же разумно и удобно, как это сделано на Западе. Однако, убедившись в том, что ничто в их жизни не изменилось к лучшему, довольно быстро к ним охладели. Власть, со своей стороны, выстроив демократический институциональный фасад, воспроизвела привычные для нее административно-командные практики, сдобренные изрядной долей патернализма и популизма. Зажим независимых от государства общественных инициатив никоим образом не способствует осуществлению контроля над властью. Видно, что Дмитрий Медведев это хорошо чувствует и не скрывает своих намерений изменить ситуацию.