Политика
Реформы и общество. Социология власти и власть социологии
29.11.2005 00:00
В свое время, будучи премьер-министром, В.С.Черномырдин, говоря о намерениях ельцинских реформистов и последствиях их деяний, изрек: «Хотели, как лучше, а получилось – как всегда». Это не просто фраза, претендующая на остроумие в горестные времена. Она бессознательно, в духе фрейдистской психологии, выразила основной принцип политики тех, кто претендовал на роль реформаторов России и ее путеводителей в будущее.
«Странная» историческая загадка: уже на протяжении...
В свое время, будучи премьер-министром, В.С.Черномырдин, говоря о намерениях ельцинских реформистов и последствиях их деяний, изрек: «Хотели, как лучше, а получилось – как всегда». Это не просто фраза, претендующая на остроумие в горестные времена. Она бессознательно, в духе фрейдистской психологии, выразила основной принцип политики тех, кто претендовал на роль реформаторов России и ее путеводителей в будущее.
«Странная» историческая загадка: уже на протяжении полутора десятка лет их блестяще рекламируемые намерения превращаются в свою противоположность. Идут годы, меняются правительства, хороводятся политические партии, четыре раза взбурлили общество и порождали надежды президентские выборы, несколько раз предоставляли избирателям возможность менять состав Государственной Думы и местных органов власти, на федеральном и региональном уровнях созданы советы комитетов, комиссий, есть Государственный Совет, а теперь будет еще и Общественная палата.
Но «закон Черномырдина» действует с упрямой непреложностью, говоря философски, как категорический императив. Настойчиво проводимые либертаристские реформы не оздоровляют демократическое общество, а наносят все новые и новые травмы. Так называемая монетизация льгот – не первая и, увы, не последняя – в череде травмирующих реформ. Монетизация давно необходима. Но концепция, закон, за принятие которого так и энергично, и шумливо боролась фракция «Единая Россия», обернулись тяжелой травмой для граждан и государственного «кармана» (расходы на нее, по крайней мере, вдвое превысят то, что планировало Министерство финансов, и что скороспело проштамповали две палаты нашего парламента).
На очереди еще несколько реформ, в частности, систем образования, здравоохранения, жилищно-коммунального хозяйства (правильнее было бы назвать «бесхозяйства») и др. Их постигнет та же участь, что и монетизацию льгот. Отнюдь не случайно министр экономического развития и торговли Г.Греф горделиво заявил: «Непопулярных реформ больше нет». Симптоматический намек на новые социальные травмы.
Все более острым и неотступным становится вопрос: почему задуманные как будто во благо реформы превращаются в социальные травмы? Почему вопреки реформаторским декларациям, нашумевшим заверениям общество не становится здоровым и уверенным в своем благополучии, а государство – демократически сильным? Почему так низка социальная дееспособность государственной власти на всех уровнях, а вместе с ней и местное самоуправление?
Когда-то, лет десять тому назад, ответить на эти, как и многие другие, вопросы, можно было, ссылаясь на «коммунистическое» наследие, на сопротивление «антидемократических» сил, на трудности переходного процесса, на то, что реформы – всегда напряженный процесс, не свободный от ошибок и просчетов. В таких объяснениях была своя историческая правда. Но и тогда она была неполной. В таких ответах было немало и идеологической кривды. Эта кривда усиливалась к сходу двадцатого века. В современных условиях, когда расхождение между властью и обществом становится предельно опасным (об этом часто стал говорить Президент В.В.Путин), такие разъяснения неубедительны. У «закона Черномырдина», согласно которому все идет наперекосяк, есть более глубинные и скрытые причины. Причины объективные и субъективные.
Среди них – и многомерная сложность все еще непонятного общего кризиса, в котором находится Россия, и несоответствие либертаристской политики реформ масштабу и специфике вставших перед ней проблем, и неучет психологии, менталитета народа, и тяжелое, катастрофическое наследие Б.Ельцина, его самовластных, как он говорил, загогулин, и скрытая, неафишированная, утаиваемая от народа цель реформ, и давление – финансовое, политическое – внешних сил, и многое другое.
Но есть одна причина, о которой мало говорят и еще меньше делают для ее устранения, которая самым серьезным образом выявляется при решении большинства проблем, включая смысл и технологию любых реформ. Причина эта – в низком уровне социального мышления как широких масс населения, так и в особенности властвующих и управленческих «верхов». Что касается населения, то это понятно и объяснимо: массы не располагают всей полнотой социальной информации и научными методами ее обработки. Их социальное мышление формируется под влиянием жизненной практики, а также мутных, противоречивых пороков, явящихся с экранов телевизоров и со страниц газет. Тем не менее социальное самосознание масс растет. Трудно, медленно, противоречиво, но растет, настойчиво предъявляя свои требования к властным структурам и к бизнес-сообществу.
Иное дело – социальное мышление политиков, служащих (чиновников), органов власти и управления, представителей бизнеса, политических партий, общественных объединений, в немалой мере работников средств массовой информации. От этого слоя людей непосредственно зависит социальная культура и ориентация принимаемых решений, качество их исполнения, характер, метод и последствия разъяснений государственной и корпоративной политики, способ оценки реального положения вещей, особенно в социальной (самой чувствительной и нервной) сфере жизни.
В этой сфере все явственнее наблюдаются два порока, которые, собственно, и являются «механизмами» превращения, может быть, хороших желаний реформаторов и просто управленцев в плохие результаты. Первый порок – социальная глухота тех, кто так или иначе занят в структурах власти, управления. Правда, за последнее время под влиянием массовых социальных выступлений (в том числе и в Воронеже) слышимость как будто улучшилась. Между прочим, на первомайских митингах представители власти и околовластных объединений, особенно из «Единой России», критиковали нынешнюю политику сильнее, резче, чем коммунисты. Им бы практически заняться исправлением этой политики, которую они сами и проталкивали.
Но… создается впечатление пиаровского популистского громоотвода недовольства масс в сторону от тех, кто повинен, мягко говоря, в просчетах и ошибках социальной политики. Чиновничество, по словам Президента В.В.Путина, превратилось в замкнутую и надменную касту.
Но выявляется и другой порок – низкая профессиональная культура, дилетантский, а порой просто невежественный подход к сложным социальным проблемам. У нас придают большое значение экономическому, юридическому образованию. Я не касаюсь вопроса его качества. Это образование принципиально важно для культуры властвования и управления. И надо повышать уровень экономической и правовой образованности и политиков, и чиновников, да и просто граждан. Но ее недостаточно для действительно демократического эффективного решения не только социальных, но и экономических, политических, нравственных проблем.
Более того, экономический утилитаризм и юридический формализм, как и некомпетентность, могут нанести большой социальный ущерб. И это наблюдается довольно часто.
Для эффективного решения современных проблем остро необходимы социологические знания, социологическая культура властных и управленческих структур общественных организаций и граждан. Но именно этого и не хватает тем, кто занят в структуре власти и управления. Ни один сколько-либо серьезный социальный вопрос на федеральном уровне и в большинстве регионов социологически не прорабатывается и не обосновывается. Кстати, против навязанной Зурабовым «концепции» монетизации льгот возражало большинство социологов, прогнозируя не просто социальную напряженность, но и массовые выступления пенсионеров. Не находит сколько-либо серьезной социологической проработки и предстающая (она уже «ползуче» внедряется сверху) реформа образования, как и все, что намечает нынешнее правительство. Действуют «на глазок» по субъективному взгляду на проблемы, на старомодный чиновничий аршин.
Социальный непрофессионализм и дилетантство есть результат отсутствия в аппаратах власти и управления социологически образованных людей. Более того, социологические исследования показывают, что в субъектах Российской Федерации не более 10 процентов работников администраций имеют необходимые управленческие знания, а социологически образованных еще меньше. Социальная глухота их есть следствие не только, а чаще всего не столько морально-психологических свойств персонала, сколько неумения социологически анализировать ситуации и проблемы, прогнозировать их динамизм и социологически обосновывать демократические решения.
Иногда наблюдается попытка чего-то социологическое использовать, но это – дилетантская мода, пиар и не более того. Исследования, проводимые социологами ВГУ, вскрывают глубокое недоверие граждан к властвующим (кроме В.В.Путина) и управляющим чиновникам, а вместе с ними и институтам власти. Показатели отчужденности намного выше, чем в последней фазе распада советской власти.
Россия остро нуждается в социологически образованных политиках и управленцах на всех уровнях и во всех государственных и общественных структурах. Мы отстали от Запада в подготовке таких кадров. В США социологов для практической работы готовят в сотни раз больше, чем у нас. В свое время, в 60-70-х годах прошлого столетия, многие предприятия Воронежа проявили практический интерес к социологии. Кадров социологов не хватало. Но социологи университета (а их было всего-то около 10) оказали практическую помощь ряду крупных заводов, на некоторых предприятиях создавались социологические службы. Однако тогда не удалось открыть подготовку социологов в нашем городе.
Вопрос неоднократно ставился в 90-х годах. Но административная инертность затягивала ее решение. Липецке, Тамбове, Белгороде подготовка социологов ведется уже несколько лет, хотя именно Воронеж был изначальным инициатором возрождения социологии в Центрально-Черноземном регионе.
Сегодня в социологах остро нуждаются вузы, органы власти, многие компании, банки, консалтинговые фирмы, средства массовой информации. С учетом таких «заявок» самой жизни подготовку квалифицированных социологов планируется начать в Воронежском государственном университете, который в последние годы, несмотря на трудности, активно откликается на потребности в специалистах новых направлений. Университет для этого располагает необходимыми научными и педагогическими кадрами, материальной базой, компьютерным технологическим оборудованием, связями с социологическими центрами.
Кстати, социологические исследования университет начал практически почти с первых лет своего обоснования в Воронеже и после сталинских гонений на социологию, как, впрочем, и на другие науки, активно участвовал с начала 60-х годов в возрождении социологической науки.
Современному социологу, работающему в управленческих структурах, в производственных и консалтинговых организациях, в финансовой системе и в социальных службах, необходимо органическое сочетание всесторонних теоретических знаний и эффективных практических умений анализировать процессы в обществе, способность обосновывать не просто рациональные, но действительно демократические решения. Работа социолога сродни деятельности врача. Ее главный принцип: не навреди и найди такое средство, которое улучшило бы жизнь людей, и не одиночек, а массы.
Социология – не волшебная фея. В середине XIX в. ее основоположник О.Конт считал: для того, чтобы общество вышло из кризиса, оно должно иметь особую позитивную науку и опираться на нее. Эту науку он и назвал социологией. Нелишне напомнить об этом сегодня с тем, чтобы реформаторский ажиотаж не превращался в очередной социальный конфуз и осуществлялась бы идея демократической процветающей России, мечту о которой так энергично выразил Владимир Путин в Президентском послании Федеральному Собранию.Валентин РАХМАНИН,
профессор Воронежского
государственного университета.
© При перепечатке или цитировании материалов cайта ссылка на издания газетной группы «Коммуна» обязательна. При использовании материалов в интернете гиперссылка на www.kommuna.ru обязательна.
