Точка зрения. Свобода, равенство и братство

18.05.2004 00:00

В России, как ни в одной иной стране, призыв к свободе, равенству и братству находил живой отклик в сердцах ее граждан. Самое желанное слово из всего демократического триединства – Свобода. Если верить вольнолюбивым бунтарям советской эпохи, то русский народ в эту эпоху больше всего томился отсутствием свобод. Ныне классовая борьба в России – жестокая реальность. И что же нам делать с этой реальностью, как выходить из тупика вражды и отчуждения? Судя по всему, ответа на подобные вопросы не знают ни мирские, ни духовные власти...

Свобода, равенство и братство – лозунги французской буржуазной революции конца XVIII века. Однако и много раньше, еще на заре цивилизации, человечество мечтало воплотить в жизнь это вожделенное триединство, видя в нем основу разумного и справедливого устройства общества. В России, возможно, как ни в одной иной стране, призыв к свободе, равенству и братству находил живой отклик в сердцах ее граждан. Все-таки Россия страна православная, и уже в самой ее вере заложена неутолимая жажда к объединению и братству человеческих сердец. Все народные восстания в России, начиная от разинского и пугачевского бунтов и заканчивая Февральской буржуазной и Великой Октябрьской социалистической революциями, тоже возгорались под знаком призывов к торжеству Свободы, Равенства и Братства.

Мечта о них обагрена в веках морями крови, слез и страданий, но, увы, нигде и никогда мечта эта не была воплощена в жизнь. И всегда по той простой причине, что свободу, равенство и братство робеспьеры всех времен и народов жаждали заполучить лишь для себя, для своего сословия и ни с кем иным делиться ими не желали. Так было во Франции, в Германии, во многих других европейских странах.

К несчастью, так случилось и в России в начале XX века. После Февральской революции был уничтожен не только царизм, но разрушена вся система хоть какой-то разумной власти, разложена и деморализована русская армия, да и все общество в целом. Результат не замедлил сказаться. Большевики в октябре 1917 года совершили переворот, который впоследствии привел к самой кровавой из всех известных в истории гражданских войн.

Но история ничему не научила русский народ. В 90-е годы прошлого века он в очередной раз легко и безрассудно поддался диссидентско-ельцинским, заведомо лукавым, крикам о свободе, равенстве и братстве, легкомысленно поверил, что уж теперь-то, после стольких лет советской неволи, диктаторского партийного режима, лагерей и тюрем, он их непременно получит…

СВОБОДА, несомненно, - самое желанное слово из всего демократического триединства. Если верить вольнолюбивым бунтарям советской эпохи, то русский народ в эту эпоху больше всего и томился отсутствием свободы. Великая доля правды в таком утверждении, к сожалению, есть – чего уж тут скрывать…

В советское время при однопартийной системе практически отсутствовала свобода волеизъявления народа на выборах.

Угнеталась свобода совести. Главной идеологией в стране стал марксизм-ленинизм и один из краеугольных его постулатов – воинствующий атеизм. Гонениям подвергались все религиозные конфессии. Но православие подавлялось с особой жестокостью и цинизмом.

Колхозное крестьянство было совершенно бесправным, оно не имело паспортов, самых элементарных удостоверений личностей (то есть, юридически можно было считать, что его нет), а значит, не имело права передвижения, выбора места жительства и образа жизни. Это действительно было колхозное крепостное право, и надо говорить о столь позорном явлении недавнего нашего прошлого честно и прямо.

В Советском Союзе не было свободы слова. То есть, обо всех недостатках, просчетах и нарушении законности нельзя было писать и говорить. Как принято считать, пишет, говорит и думает в основном творческая интеллигенция. В ее среде и родилось диссидентское движение, вскормленное и вспоенное западными радетелями свободы слова и совести в России. Диссиденты неистово и жертвенно стали бороться за эти свободы и в конце концов победили.

И что же мы в результате такой победы обрели?!

В начале 90-х годов мы действительно, казалось бы, получили право на свободные, прямые и тайные выборы. Но очень скоро выяснилось, что исход выборов зависит не от избирателей, не от партийных платформ (партий за полтора десятилетия развелось бессчетно). Да, собственно, выборы уже и свернуты. Губернаторы, самые ключевые фигуры в областях, не избираются напрямую народом, а фактически назначаются Президентом в обход бестолкового этого народа.

Новая наша сверхдемократическая система привела к тому, что, например, в Государственной Думе нет ни единого представителя народа: рабочего, крестьянина, рядового учителя, врача (в первых Государственных Думах начала прошлого века, еще при Николае II они были). Интересы народа в высшей законодательной власти призваны защищать либо олигархи всех мастей, либо бывшие министры, генералы, прокуроры и т.д. Какие из них защитники интересов народа?! Вряд ли он может всерьез надеяться и на знаменитых наших артистов, спортсменов, режиссеров и кинорежиссеров, включенных в партийные списки больше для камуфляжа и хорошего тона, чем для дела. Поэтому не так уж и удивительно, что народ, увидев и раз, и другой, что голос его на выборах ничего не значит, что изберут не того, кого он хочет, а того, кого надо «избрать», игнорирует их и на избирательные участки не ходит.

В результате получается, что тот или иной депутат обретает свой мандат всего двадцатью, а то и меньше процентами голосов от всего числа избирателей. Назвать его всенародно избранным никак нельзя.

В свое время, прорвавшись к власти всеми праведными и неправедными путями, Ельцин громогласно заявил ошеломленным многоязычным народам Советского Союза: «Берите суверенитета, кто сколько сможет!». И взяли. Советский Союз распался в мгновение ока. Россия, во всем теперь свободная и демократическая, осталась в мировом пространстве, словно на юру, одинокой и брошенной на произвол судьбы, без единого верного друга и союзника. Да и откуда они могут взяться, когда мы последовательно предаем всех своих потенциальных союзников, отдали на растерзание и позор Югославию, позволили арестовать и довести до смерти ее лидера Слободана Милошевича, а теперь позволяем глумиться над Белоруссией, над ее державностью и над ее президентом. Так настоящие друзья не поступают!

Горько осознавать, что в дни, когда Ельцин шумно праздновал свое семидесятипятилетие, высшее руководство страны поставило ему в заслугу дарование российскому народу свободы (больше-то поставить нечего!). Если так, то это свобода, замешанная на крови и слезах народных.

В постсоветское время мы действительно получили свободу совести. Никого не преследуют за религиозные убеждения, повсеместно восстанавливаются храмы, народ возвращается к вере. Этого нельзя не приветствовать. Но возвращающийся к вере народ ожидал от церкви гораздо большего. Он надеялся (и вполне справедливо), что именно церковь, как это случалось в России во времена былых смут, примет близко к сердцу страдания и горе обездоленного народа, скажет в укор власть имущим свое веское, пастырское слово. Увы! На наших глазах идет почти нескрываемое сращение церкви и государства. Олигархи мирские легко находят взаимопонимание с высшим духовенством. Если бы это было не так, то в дни юбилея Ельцина отцы церкви коленопреклоненно не поздравляли бы его, а предали, как он того и заслуживает, анафеме.

Вопрос о земле, о крестьянстве – один из самых ключевых вопросов развития России. На протяжении многих веков нам никак не удавалось освободить крестьян, дать им возможность свободно жить на земле и свободно обрабатывать дарованную им от Бога землю. Наконец вроде бы дали. С большевистской поспешностью и напором разогнали колхозы, куда когда-то так кроваво сгоняли непокорное крестьянство, наделили землей, злополучными паями. Но крестьян-то почти уже не осталось, обрабатывать ее некому. Так кому же мы даровали на селе свободу?! Могилам и кладбищам?!

Наиболее зримое и наглядно видимое демократическое завоевание в постсоветской России – свобода слова. Собственно, ради нее так и ярилась наша творческая интеллигенция. Ей казалось (и часто не без оснований), что, только обрети эту свободу – писатели, художники, деятели кино и театра сразу создадут, каждый в своей области творчества, шедевры мирового уровня. Но ничего подобного не получилось. Почти за два десятилетия, прошедших со дня отмены цензуры, российская творческая интеллигенция не сотворила произведений, способных встать вровень с достижениями своих предшественников в советские годы. Литература и искусство измельчали, износились, перестали быть делом и явлением первостепенной государственной важности, потеряли свое духовное влияние на народ, которым они владели на протяжении многих веков развития государства Российского.

Но, похоже, западные покровители либерально настроенной творческой интеллигенции именно этого и хотели: лишить русский народ его духовной основы, великой национальной культуры. В страну под прикрытием свободы слова была запущена, искусно подсажена и привита раковая опухоль массовой культуры. Эта культура со звериной ненасытностью пожирает подлинную высокодуховную национальную культуру русского народа. Духовное здоровье нации подорвано, все, какие только можно себе представить в мире пороки, сейчас находят в России самую благодатную почву: убийства, грабежи, проституция, наркомания, расовая ненависть и т.д. и т.п. В первую очередь, все эти пороки распространяются через средства массовой информации, для которых свобода слова стала означать вседозволенность.

Нация духовно вырождается, гибнет, и раньше всего ее будущее – молодежь. Государство же остается безучастным. Оно боится остановить вакханалию и смертоносный разгул так называемой свободы слова.

Жажда свободы, – несомненно, самая неутолимая жажда. Но стоит лишь посмотреть на эту жажду более спокойно и непредвзято, как вдруг окажется, что простому человеку нужна не столько свобода, сколько справедливость. Разумеется, он не хочет безвинно сидеть в темницах, в тюрьмах и лагерях, испытывать национальное и расовое угнетение, но и той свободы, которую ему навязывают сегодня, он принять не хочет. Получив свободу политическую, народ обрел несвободу экономическую. В результате лишен права трудиться (сплошь и рядом – негде, а если есть где, то за мизерную плату), лишен права получить доступное образование, доступную медицинскую помощь, обеспечение в старости.

Вполне обоснованно можно сказать, что в ходе буржуазно-демократического переустройства общества (кстати, определения существующего ныне в России строя до сих пор нет) не выполнена одна из главных заповедей этого общества – народу дарована подлинная свобода. Она как была призраком, так им и осталась.

Равенство – не менее страстное, чем свобода, желание человека жить в согласии и взаимопонимании друг с другом. Перед Богом все люди равны, хотя бы по той простой причине, что все смертны. Но им хочется, и они имеют на то все права, быть равными и перед законом.

Что из этого получилось, мы прекрасно знаем. Равенство с завидной легкостью было заменено уравниловкой. Талантливый человек уравнивался с бездарным, трудолюбивый – с откровенным лентяем и бездельником, рачительный и бережливый – с мотом и транжирой. Всем одинаковые права, всем одинаковое вознаграждение за труд – хорошо ты работаешь или спустя рукава. Правда, было придумано дополнительное вознаграждение за сверхплановую продукцию. Но часто за ним следовало резкое снижение качества продукции, конкурентоспособности ее на мировых рынках. Бездумная погоня за планом все больше и больше приводила страну к экономическому упадку.

Из мифического равенства перед законом, из уравниловки родилась уравниловка в образе мыслей. (Каковы были советские законы – разговор особый. Чего, например, стоил один только закон о поражении в правах вчерашних заключенных по политической 58-й статье!) Все должны были исповедовать только марксизм-ленинизм, классовую борьбу и все, что с ними связано. Любой ученый, рискнувший в своих трудах отойти от марксистско-ленинской методологии, сразу зачислялся в поборники лженауки, преследовался, часто так и в тюремном порядке. Это привело к застою и стагнации общественной и философской мысли, познании внутреннего мира человека. Крушение советской власти произошло во многом потому, что мы проиграли Западу философски.

Хоть сколько-нибудь мыслящие, думающие люди не могли не сопротивляться тоталитарной советской уравниловке. Каждый человек хотел быть личностью. Острее всего последствия такой уравниловки переживала опять-таки творческая интеллигенция, поскольку творец – это прежде всего личность, яркая индивидуальность.

Впрочем, скрытое, тайное неравенство широко процветало все годы советской власти. Оно называлось привилегиями. То есть дополнительная оплата за труд партийной и советской элите: спецбольницы, спецсанатории, спецмагазины, спецпайки, государственные дачи и т.д. Народ очень болезненно воспринимал чиновничьи привилегии, устанавливаемые в обход законов. Поэтому не случайно в начальные годы перестройки лозунг борьбы с привилегиями был едва ли не одним из главных лозунгов рвущейся к власти либерально настроенной мелкой буржуазии. Вспомните, как лидер этой буржуазии – все тот же Ельцин – похвалялся тем, что посещает районную поликлинику, ходит в советской «скороходовской» обуви, носит советского производства простенький костюмчик. И ведь сколько народу поддалось на этот дешевый популизм, не ведая того, что вызревшая в недрах советского строя привилегированная бюрократия хотела как раз не равенства, а вопиющего неравенства между собой и простодушным своим народом.

Собственно, ради этого неравенства и был затеян весь переворот 90-х годов. Партийная, советская и хозяйственная бюрократия сосредоточила в своих руках большие, но пока тайные богатства, а хотелось сосредоточить еще большие и пользоваться ими в открытую. В достижении вожделенной цели быть богатыми и сытыми за счет бедных и голодных ей мешали социализм, советская власть, провозглашавшая идею равенства.

И цель эта, при бездумной поддержке будущих голодных и нищих, была осуществлена – вместе с уравниловкой мы уничтожили все надежды на равенство. В считанные месяцы (даже не годы) страну разграбили, разворовали, у нас появились люди с несметными, миллиардными состояниями (мы теперь их на посмешище всему миру избираем губернаторами, мэрами городов, депутатами Государственной Думы). Не последний среди них и Ельцин со своим святым семейством. В районную поликлинику он теперь больше не ходит, отечественного пошива одежонок не носит, а заперся в Барвихе и благоденствует с гордым званием первого президента России. А ведь по своим деяниям – таково мое мнение – он равен Пиночету, но никто судить его не собирается. Наоборот, все чиновники самого высокого ранга пребывают в полном доверии и послушании к нему, зорко стерегут его покой и благополучие.

Должно быть, для того, чтоб обеспечить привилегии Ельцину и ему подобным, власть и забрала последние привилегии у нищенствующих ветеранов труда. Протесты их запоздалые и ни к чему не приводят. Протестовать и думать надо было раньше, когда избирали Ельцина президентом – в надежде, что уж он-то и принесет нам подлинную свободу и равенство.

Ельцин и принес! Такого имущественного, правового да и духовного неравенства, которое существует сейчас у нас, трудно где еще отыскать. Медленно, но последовательно оно закрепляется и в законодательном порядке. Для того там и заседают олигархи всех мастей и их партийные поклонники.

Народ сейчас неравен в получении образования, медицинского обслуживания, обеспечении жильем (в стране несколько миллионов бомжей – брошенных на произвол судьбы наших соотечественников), в судопроизводстве (у кого деньги – на стороне того и суд), в социальном обеспечении.

Одним словом, и второй лозунг буржуазно-демократической революции – равенство – не выполнен у нас ни по одной из статей. Перед Богом мы равны, но перед законом, и прежде всего перед законом совести, – нет. Не предвидится никакой надежды, что при нынешнем положении вещей когда-нибудь его обретем.

Братство есть высшая степень единения людей, когда отвергается всякое неравенство между ними: сословное, имущественное, религиозное, расовое, а во главу угла ставится равенство божеское, братское. Раз люди, человеки – значит, братья.

Братство между людьми восходит к библейским истинам, к заповедям: «Возлюби ближнего своего». Не зря в церкви принято обращаться к прихожанам, независимо от их положения в обществе, самыми верными и самыми целительными, исключающими всякую вражду словами: «Братья и сестры!» В тяжкий час испытаний, в начальные годы Великой Отечественной войны именно с этими словами обратился к народу Сталин, бывший семинарист, прекрасно понимая, что никакие иные слова не объединят его и не поднимут на освободительную войну.

Не случайно слова о братстве попали и в «Моральный кодекс строителей коммунизма»: «Человек человеку – друг, товарищ и брат». Кодекс этот с поправками на новое время вполне мог бы существовать и сейчас, сочетаясь с христианскими заповедями. Ведь на сегодняшний день в области нравственного воспитания человека мы не имеем в мирской жизни ничего и совершенно не знаем, как объединить людей, как заставить их быть братьями. Или нам ближе сейчас лозунг: «Человек человеку – волк»?

Похоже, что так. Если мы не обрели в последние десятилетия новейшей нашей истории подлинной свободы и равенства, то о подлинном братстве и вовсе говорить не приходится.

В советскую эпоху даже в самом тяжком сне не могла нам причудиться та страшная отчужденность между людьми, которая воцарилась сегодня в России. Нищие, обездоленные люди – крестьяне, рабочие, прозябающая на бюджете интеллигенция, пенсионеры, – наверное, могу называть себя братьями. По крайней мере, братьями по несчастью. Кто его знает, может, и олигархи братаются между собой (не зря же в криминальной среде бытует словечко «братки»), хотя, вряд ли: они за копейку друг другу горло перегрызут.

Но вот как назвать братом все тому же полунищему бюджетнику, к примеру, Абрамовича, Дерипаску, Березовского или обведшего народ вокруг пальца по время приватизации Чубайса – это вопрос из вопросов.

В ходе необузданной, скоропалительной перестройки и последовавшим за ней переворотом 91-го года мы разъединили народы Советского Союза, а потом и России по всем статьям и теперь пожинаем горькие плоды этого разъединения. Рыночная экономика, конкуренция, погоня за прибылью любыми путями и средствами, возвращение в нашу жизнь жесточайшей эксплуатации человека человеком, а то и открытого рабства и работорговли, все больше и больше отчуждают людей, делают их открытыми врагами не только в ходе межнациональных, межрасовых или имущественных столкновений, но и в повседневной нашей бытовой жизни. А это уже последняя степень нравственного падения.

Классовая борьба, против самого понятия которой так яростно выступали псевдодемократические и псевдолиберальные силы в постсоветской России, сегодня – жестокая реальность.

И что же нам делать в этой реальностью, как выходить из тупика вражды и отчуждения? Судя по всему, ответа на подобные вопросы не знают ни мирские, ни духовные власти. А выходить, между тем, надо, если мы только не на словах, а на деле печемся об экономическом и нравственном благосостоянии нашего народа. Лозунги буржуазно-демократической революции не выполнены, свобода, равенство и братство нами не обретены, да и не могли быть обретены, поскольку революция у нас, по словам Станислава Говорухина, произошла криминальная. У криминальных же революционеров ценности совсем иные, свободой, равенством и братством там и не пахнет.

Стало быть, на повестку дня становятся лозунги вроде как социалистические. Призрак социально справедливого общества явственно бродит по стране и все прочней и прочней укрепляется в сердцах и душах простых людей, рабочих, крестьян, народной интеллигенции. По некоторым признакам последнего времени, не остаются безучастными к нему и высшие эшелоны власти. Они хорошо понимают, что мы стоим на грани не только экономической, социальной, но и нравственно-духовной пропасти. Еще шаг-другой – и сорвемся. И тогда лозунг свободы, равенства и братства будет уже утверждаться другим путем. Мы не однажды в России проходили его. Не дай Бог встать на этот путь еще раз! Но ведь русский народ такой доверчивый, так легко поддающийся на призывы и лозунги, а потом платит за свою доверчивость слезами, страданиями и кровью, а не свободой, равенством и братством. Иван ЕВСЕЕНКО,
писатель.
© При перепечатке или цитировании материалов cайта ссылка на издания газетной группы «Коммуна» обязательна. При использовании материалов в интернете гиперссылка на www.kommuna.ru обязательна.