Узелки нашей памяти. Соловьиная роща

Павел Кудасов, в 1981-1982гг. – майор, старший советник ХАД в провинции Нангархар: «Если вас спросят - «Смотрели ли вы в лицо своей смерти?», - то не всякий ответит утвердительно».

Публикуем небольшой отрывок из воспоминаний Павла Кудасова, в 1981-1982гг. – майора, старшего советника ХАД в провинции Нангархар

Если вас спросят: «Смотрели ли вы в лицо своей смерти?», то не всякий ответит утвердительно.

Осень 1983 года. Я занят тем, что срочно составляю на персидском языке текст листовки для распространения среди жителей районов, прилегающих к месту падения советского самолета «Ан-10». Вечером ее должны были размножить в типографии и на следующий день разбросать по кишлакам. Не заметил, как наступил пятый час. В это время поездки по трассе Самархель – Джелалабад были равносильны игре в «русскую рулетку»: слишком уж часты засады, обстрелы отдельных автотранспортных средств, которые, естественно, вели к потерям. Но другого выхода нет.

Сел в «барбухайку» – переделанную афганскими умельцами японскую «Тойоту» в некий не виданный доселе вид транспортного средства, на котором можно возить не только людей, но и как минимум ,двух верблюдов, – вооружившись автоматом, взяв гранату «на всякий пожарный», текст листовки; и с водителем, которому было все «парванист» («до лампочки»), куда и кого везти, тронулись в двенадцатикилометровый путь.

По сторонам росли и благоухали рощи спелых мандаринов, апельсинов и грейпфрутов размером с голову ребенка. «Нирвана», одним словом. Потом пошли оливки, результат упорного труда местных и советских «мохандесов» - инженеров- мелиораторов. Это был настоящий подвиг: в безводной пустынной местности, где ранее ничего, кроме верблюжьей колючки, не росло, создать сказку-рай, в которой стало возможным собирать три урожая овощей, фруктов в год. Воду для этого оазиса накапливает и затем распределяет по многочисленным арыка гидроэлектростанция «Дарунта», построенная советскими специалистами. Вода в этих местах – дороже золота, именно она приносит жизнь!

Проехав километров восемь, я увидел, что дорогу перегородило стадо коз и ишаков, а на обочине стоят человек 12-15, вооруженных в основном «бурами» в типично афганской одежде – рубашках до пят. По всем признакам, подсказал мне быстро похолодевший рассудок, это моджахеды. Останавливаться нельзя, ни в коем случае! Что можно сделать с одним автоматом?! Ну, завалю пару-тройку «ихван» («духов»), а потом живым попадать в плен?.. Нет уж, увольте!

Увидев, что водитель заерзал и собирается тормознуть, я достал гранату РГД-5 и произнес: «Энфеджор!» («Взорву!»)

Перед автомобилем «нарисовался» в длинном патлуне парень лет 20 с круглой лоснящейся рожей (по-другому трудно назвать то, что должно было быть лицом). Очевидно, барашка с пловом он кушал каждый день. В руке он держал «бур», другой оперся на капот. Ясно было, как божий день, что стоит проявить минутное колебание - и все. Как говорится, суши сухари!

В открытое окно я нагло крикнул: «Буру!» («Уйди!»), и, выставив вперед автомат, лихорадочно передернул затвор, одновременно опустив планку на автоматический огонь. Очевидно, не ожидавший такой реакции моджахед отскочил в сторону, в то время как водитель, со скрежетом переключив передачу, рванул вперед.

Пока мы набирали скорость, я успел просчитать возможные варианты: если начнут стрелять и выведут из строя автомобиль, брошу гранату и - кувырком с дороги направо в ближайшие заросли апельсинов и оливковых деревьев. В той стороне, в метрах в пятистах, протекала река Кабул - быстрая, холодная, мутная, по берегам поросшая высоким камышом.

.Метров через двести-триста я пришел в себя и обнаружил, что в спину нам почему-то не стреляют, что нам дико повезло, - на этот раз! Хотя известно, что первый раз иногда бывает и последним.

Именно здесь через некоторое время попали в засаду и погибли ребята из Особого отдела – Юрий Очкин, Евгений Сабельников и солдат-водитель. Хотя нас инструктировали, пытались убедить, что передвигаться в вечернее время и без сопровождения опасно, но жизнь, война диктовали свое. И мы часто исходили из того, что «чему быть - тому не миновать».

С легкой руки одного из советников, это место получило название «Соловьиная роща». Только «соловьи» там были специфического толка, и трели их были свинцовыми.

Источник: «Воронежская неделя», №6 (1939), 10.02.10г.