Во имя правды. В нашей стране к немецким военнопленным относились гуманно

Перманентной фальсификации подвергаются многие события и итоги Второй мировой войны. Не успели утихнуть споры о том, кто внес решающий вклад в разгром фашизма, как появилась новая тема для политических спекуляций - о жестоком обращении советских солдат и офицеров, а также властей с военнопленными. А что говорят об этом архивные документы и свидетели?

Общеизвестно, что перманентной фальсификации подвергаются многие события и итоги Второй мировой войны. Этим неблаговидным делом занимаются не только западные политики и ученые, но, к сожалению, и отдельные отечественные русофобы. Не успели утихнуть споры о том, кто внес решающий вклад в разгром фашизма, как появилась новая тема для политических спекуляций - о жестоком обращении советских солдат и офицеров, а также властей с военнопленными противника.

А что говорят об этом архивные документы и свидетели?

После окончания войны Военным трибуналом войск МВД в Воронеже были осуждены пять немецких генералов и большая группа старших офицеров, плененных в результате разгрома немецких войск и их сателлитов на здешнем участке фронта.

Среди них был, к примеру, Хохбаум Фредрих Вильгельм, генерал-лейтенант от инфантерии, командир пехотной дивизии, подчиненные части которого и жандармерия зверствовали в Орловской и Воронежской областях.

Другой высокий чин – Шватло-Гестердинг, начальник штаба 7-го армейского корпуса. По его указанию было расстреляно 20 человек на территории совхоза имени Сталина, 12 человек в селе Девица, в том числе несколько подростков в возрасте 13-14 лет за то, что они якобы украли у немецкого солдата пачку сигарет.

По самые локти были в крови руки у Хильшера Рудольфа, бывшего до Шватло-Гестердинга начальником штаба 7-го армейского корпуса. Им был дан приказ жандармерии 14 июля 1942 года «очистить» помещения психлечебницы Орловка от душевнобольных советских граждан. В исполнении этого приказа жандармерией был расстрелян 721 человек, в том числе 700 душевнобольных, 13 раненых военнослужащих Советской армии, 6 мирных жителей и врачи психбольницы Груздь и Резникова с грудным ребенком. Кроме того, в июле-сентябре 1942 года под его руководством на территории совхоза имени Сталина расстреляно 28 человек из мирных жителей, в Песчаном Логу - 450 человек, в селе Девица – 50 человек, в Подклетном – 66 человек, в селе Медвежье – 50 человек. Хиншер был автором инструкции по разрушению Воронежа.

Прочитав и содрогнувшись от этих зверств, читатель, наверняка, решил, что палачи заслужили самого сурового наказания – смертной казни. Ничего подобного! Ввсем им сохранили жизни и дали по 25 лет исправительно-трудовых лагерей. Думаю, что многих удивит такой условно мягкий приговор: окажись они на Нюрнбергском процессе или в любой другой стране антигитлеровской коалиции – их непременно бы повесили.

Повторюсь: пленные были отправлены не в концлагерь, а в исправительно-трудовой лагерь. А вот американские власти на второй день после нападения на Перл-Харбор интернировали более 100 тысяч японцев в концлагерь в штат Невада, где они содержались до конца войны.

Конечно, по-разному можно относиться к условиям содержания в лагерях военнопленных офицеров, но из архивных материалов и общения с очевидцами мне достоверно известно, что старшие офицеры, как правило, на физических работах не использовались. Начиная с полковников и выше по званию имели право держать ординарцев-денщиков.

И чем же занимались пленные генералы и полковники? Один рисовал, второй занимался выжиганием и резьбой по дереву, третий увлекался швейным делом (сшил костюмы даже для сотрудников Управления НКВД).

В лагерях для японских военнопленных первое время офицерам, начиная с майора, даже разрешали носить палаши – самурайские мечи, однако после нескольких случаев совершения над собой харакири наиболее фанатичными офицерами, эта привилегия была отменена.

Но самым поразительным фактом было то, что пленных офицеров кормили по нормам, куда входили, кроме хлеба и крупы, рыба и, два раза в неделю, мясо. При каждом лагере была медицинская часть. Комендант лагеря японских военнопленных, что был под Кустанаем, рассказывал автору этих заметок, что поначалу от нашей пищи многие японцы стали страдать желудочно-кишечными заболеваниями. Недолго думая, начальство лагеря отбивает телеграмму на имя И.В.Сталина (тогда так было принято). Через месяц в лагерь поступают вагон с рисом и вагон с морской рыбой. Не знаю, как другие люди моего поколения питались в те годы, но я в Сибири весной собирал колоски и мёрзлую картошку на колхозных полях.

Вот что мне рассказывал бывший японский разведчик, осужденный после войны к 25 годам исправительно-трудовых лагерей и отбывавший наказание в Ивановской области (он был освобождён через 12 лет). «Нас в лагере кормили так, как ваши не питались и на воле. За 12 лет меня никто и пальцем не тронул. Домой вернулся совершенно здоровым. Я и детям своим, и внукам наказал, чтобы они ничего худого против России не делали».

В том, что русскому человеку генетически свойственно милосердие, наверное, убеждать никого не надо. Именно этим можно объяснить столь гуманное и либеральное отношение к пленным врагам. Что касается немцев, то они должны были за время пребывания в плену на собственном опыте ощутить, что русские никакие не варвары, в чём их убеждали десятилетия, а гуманная, цивилизованная нация, весьма чувствительная к чужому горю. Полагаю, что наши власти здесь преследовали и далеко идущие цели – нам предстояло жить на территории, позднее ставшей ГДР и работать с гражданами этой страны. И точно: отсидев по 8-10-12 лет, многие военнопленные вернулись в Германию и осели в советском секторе оккупации.

Больше того, значительный процент руководящего состава МГБ ГДР был укомплектован бывшими военнопленными офицерами, прошедшими здесь курсы антифашистских школ. Время их пребывания в СССР, общение с советскими людьми, их доброжелательное отношение к вчерашним врагам не прошли бесследно. Они знали, что для спасения раненых и больных немецких офицеров наши врачи переливали им кровь воронежских крестьянок, мужа, сына или брата которых они, возможно, убили.

Близкий мне человек поэт В.Панкратов, к сожалению, ныне покойный, рассказывал, как многие воронежские женщины загодя становились на обочине дороги, по которой пленных водили на работу, в основном на стройки, чтобы подать кому-то картофелину или кусок хлеба.

Работая несколько лет в ГДР, я постоянно общался с бывшими военнопленными в служебной и в неслужебной обстановке, но не припомню ни одного случая, чтобы кто-то из них даже после употребления солидной дозы горячительного (а немцы любили халяву) жаловался на тяжёлые условия пребывания в плену. Наоборот, они благодарили советских людей за гуманность, милосердие и альтруизм.

Я далёк от мысли в розовом свете представлять жизнь военнопленных и излагаю только факты, которые стали мне известны из архивных документов и рассказов очевидцев.

На международной конференции, состоявшейся 14-15 апреля в аграрном университете, в руководимой мной секции выступала итальянка профессор М.Джусти, которая нарисовала ужасающую картину содержания итальянских военнопленных в лагерях Тамбовской области (у нас их не было).

Она рассказала, что от голода и болезней умерли 17 тысяч военнопленных. Когда профессор заявила, что её земляков плохо кормили, я не удержался и спросил: а представляет ли она, как кормился наш народ-победитель в 1946-1947 годах? У меня её информация вызвала сомнение потому, что руководство страны знало: итальянские оккупанты зверствовали меньше немцев и мадьяр, а в ряде случаев проявляли даже лояльность к местному населению, а поэтому было как бы нелогичным подобное жестокое обращение с их военнопленными.

Хочу и по этому вопросу докопаться до сути: обратился к руководству нашего Управления ФСБ с просьбой запросить из Тамбова официальную справку по этой проблеме.

Как восполнить дефицит правды о войне? Прежде всего, не надо переписывать свою историю, а воспринимать её такой, какой она была.

Не следует препарировать архивные материалы с позиций нынешней политической целесообразности. Это ещё делается и в масштабе страны, и на местах. .

Не надо также оставлять без внимания и реагирования фальсификации западных политиков и учёных, продолжающих принижать наш народ.