Записки советника

07.02.2014 09:31

(Продолжение), Старший советник органов госбезопасности Афганистана Павел Кудасов – один из героев книги Виктора Руденко «Особая миссия. Сотрудники КГБ СССР вспоминают об Афганской войне 1979-1989гг.».

К памятной дате | | Четверть века назад советские войска завершили выполнение интернациональной миссии в Афганистане

Продолжение. Начало в №№13-17

Соловьиная роща

Если вас спросят: «Смотрели ли вы в лицо своей смерти?», то не всякий ответит утвердительно. Сквозь дымку воспоминаний отчетливо вижу себя весной 1983 года. Я занят тем, что срочно составляю на персидском текст листовки для распространения среди жителей районов, прилегающих к месту падения самолета Ан-12. Вечером ее должны были размножить в типографии и на следующий день разбросать по кишлакам.

Не заметил, как наступил пятый час вечера. В это время поездки по трассе «Самархель – Джелалабад» были равносильны игре в «русскую рулетку»: слишком уж часты засады, обстрелы отдельных автотранспортных средств, которые, естественно, вели к потерям. Но другого выхода нет: нужно именно сегодня доставить текст листовки, и вместо меня ехать некому!

Сел в «барбухайку» – переделанную афганскими умельцами японскую «Тойоту» в некий невиданный доселе вид транспортного средства, на котором можно возить не только людей, но и как минимум двух верблюдов. Вооружился автоматом, взял гранату «на всякий пожарный», текст листовки, и с водителем, которому было все «парванист» (до лампочки), куда и кого везти, тронулись в двенадцатикилометровый путь.

Павел Кудасов. Рисунок Юрия Очкина. Из личного архива П.Кудасова

По сторонам росли рощи мандаринов, апельсинов и грейпфрутов. «Нирвана», одним словом. Потом пошли оливки, результат упорного труда местных и советских «мохандесов» – инженеров-мелиораторов. Это был настоящий подвиг: в безводной пустынной местности, где ранее ничего, кроме верблюжьей колючки, не росло, создать сказку-рай, в которой стало возможным собирать три урожая овощей, фруктов в год.

Воду для этого оазиса накапливает и затем распределяет по многочисленным арыкам гидроэлектростанция «Дарунта», построенная советскими специалистами. Вода в этих местах – дороже золота, именно она приносит жизнь! Кстати, в 90-е годы почти все сады вырублены и сожжены на кострах моджахедами; поистине правая рука не знает, что делает левая, когда миром правит не разум, а безумие.

Проехав километров восемь, я увидел, что дорогу перегородило стадо коз и ишаков, а на обочине стоят человек двенадцать-пятнадцать вооруженных, в основном «бурами» в типично афганской одежде – рубашках до пят. По всем признакам, подсказал мне быстро похолодевший рассудок, что это моджахеды. Останавливаться нельзя ни в коем случае! Что можно сделать с одним автоматом?! Завалить парутройку «ихван» («духов»), а потом живым попадать в плен? Нет уж, увольте!

Увидев, что водитель заерзал и собирается тормознуть, я достал гранату РГД-4 («Ф-1» не люблю из-за ее слишком «обильного» урожая осколков) и произнес: «Энфеджор!» («Взорву!») Подействовало.

Перед автомобилем «нарисовался» в длинном патлуне парень лет двадцати с круглой лоснящейся рожей. По-другому трудно назвать то, что должно было быть лицом. Очевидно, барашка с пловом он кушал каждый день, в отличие от многих простых «захматкешонов» (трудящихся), чей обед чаще всего состоял из куска лепешки из отрубей и зеленого чая без сахара. В руке он держал «бур», другой оперся на капот.

Ясно было, как Божий день, что стоит проявить минутное колебание - и всё! Как говорится, суши сухари! В открытое окно я нагло крикнул: «Буру!» (уйди!) и, выставив вперед автомат, лихорадочно передернул затвор, одновременно опустив планку на автоматический огонь. Очевидно, не ожидавший такой реакции моджахед отскочил в сторону, в то время как водитель, со скрежетом переключив передачу, рванул вперед.

Пока мы набирали скорость, я успел просчитать возможные варианты: если начнут стрелять и выведут из строя автомобиль, брошу гранату и – кувырком с дороги направо в ближайшие заросли апельсинов и оливковых деревьев. В той стороне в метрах в 500 протекала река Кабул, быстрая, холодная, мутная, по берегам поросшая высоким камышом. Там можно попытаться скрыться от преследования, в крайнем случае – броситься в реку, она куда-нибудь вынесет.

Весельчак и балагур – таким запомнился друзьям Юрий Очкин. Фото из личного архива В.Бозюры (г.Воронеж)

Метров через двести-триста я пришел в себя и обнаружил, что в спину нам почему-то не стреляют, что нам дико повезло на этот раз! Хотя известно, что первый раз иногда бывает и последним. Именно на этом месте через некоторое время попали в засаду и погибли ребята из особого отдела – Юрий Очкин, Евгений Сабельников и солдат-водитель. Хотя нас инструктировали, убеждали в том, что передвигаться в вечернее время и без сопровождения опасно, но жизнь, война диктовали свое. И мы часто исходили из того, что «чему быть – того не миновать». С легкой руки одного из советников это место получило название «Соловьиная роща». Только соловьи там были специфического толка, и трели их были свинцовыми.

Второй день рождения

4 сентября 1983 года – мой второй день рождения. В этот раз с коллегой Николаем Лещенко в первой половине дня – раньше обычного – возвращались из Джелалабада: срочно требовалось отправить информацию в Центр. Не успели отъехать километров пять от города, а дорога проходила между зарослей оливковых деревьев, мандаринов, апельсинов, как в нас в упор выпустили очередь… Мне показалось, что она была без начала и без конца. Успел подумать: пуль двадцать, не меньше… Буквально каждой клеточкой организма ощутил их полет, представил, как впиваются в грудь, в лицо...

Николай вел машину, я сидел рядом с ним – с автоматом на коленях, ехали со скоростью не менее 100-120 километров в час. Я всегда повторял: «Коля, такая езда добром не кончится. Погибнем не от пули или мины, а от твоего лихачества». Он только посмеивался: мол, привык так ездить, не могу иначе. Нас это и спасло – большая скорость! «Духи» стреляли по водителю и пассажиру с пятидесяти метров, но не учли скорость, и очередь прошла позади кабины. Вот если бы целились по капоту, то мы бы едва ли остались живы.

Проехали еще метров пятьсот по «зеленке» до поста индусов-синдхов, которые охраняли мост. Индусы-синдхи не участвовали в боевых действиях, выполняли вспомогательные функции: охраняли объекты, обслуживали войска.

Взяли у них чехословацкий пулемет «Бернау» (отличное оружие: двадцатизарядный магазин, пули с близкого расстояния броню прошивают) и кинулись обратно. Что значит – молодые, глупые! Хотели доказать, что и мы не лыком шиты. Ехали назад и поливали заросли огнем. По три автоматных магазина, боекомплект «Бернау» расстреляли. Нашли лежку «духов», кругом – гильзы стреляные. Определили, что в засаде находилось три человека.

Считаю, что спас нас Случай. И поэтому каждый год 4 сентября звоню Николаю в Сочи: – Коля, налил? Тогда поднимем – за Его Величество Случай!

Трагедия на дороге

13 сентября 1983 года при возвращении из Самархеля на аэродром попали в засаду и погибли два особиста Джелалабадского вертолетного полка – Юрий Очкин и Георгий Сабельников, третий погибший – водитель уазика, к сожалению, его фамилия не сохранилась. Юрий отслужил в Афгане год и готовился к замене по семейным обстоятельствам: у него тяжело болел сын. Его сменщик Георгий пробыл в Афганистане всего дней десять.

Они уезжали из поселка уже после пяти часов вечера. Их предупреждали, что в это время уже опасно передвигаться на одной машине по дороге, уговаривали остаться: мол, зачем зря рисковать? Но Юрий на следующий день в 6.00 утра улетал в Кабул, уже, видимо, в мыслях был на Родине и поэтому настоял, что ехать нужно именно сегодня. И тем более, мол, брал у командира полка машину и обещал ее вернуть вечером.

Минут через двадцать после отъезда вдали послышались выстрелы гранатометов, отдаленная автоматно-пулеметная стрельба. Связи с машиной не было, о том, что происходило на дороге, можно было только догадываться. Связались по рации с вертолетчиками, сообщили им о стрельбе, попросили дежурную пару «вертушек», которая поднималась в воздух в случае обстрела аэродрома, пролететь над дорогой.

Вертолетчики сообщили, что в нескольких километрах от Самархеля, на обочине дороги, в зарослях горит машина. Эту информацию подтвердили и с поста индусов-синдхов, который находился на этой дороге; идти к месту боя они отказались. Мотострелковая бригада выделила два БТРа с водителями, вместо десанта поехала оперативная группа советников.

Прибыв на место недавнего боя, увидели картину трагической гибели боевых товарищей. Объятая огнем машина... Всполохи пламени освещают лежащего на дороге Юру Очкина. Выстрелом гранатомета ему оторвало ногу. На теле – следы от ударов ножом… Жора Сабельников остался в машине и до последнего – пока пламя не охватило кабину – отстреливался из автомата. Рядом с ним лежали пустые магазины, гильзы… Солдат-водитель пытался бежать, но был сражен автоматной очередью… Гибель друзей – всегда трагедия, сильнейшее потрясение. Ты с ними говорил несколько минут назад, и вот их уже нет в живых. Какие тут могут быть слова…

Убив советских офицеров и солдата, командир бандформирования тем самым подписал себе смертный приговор. Используя агентуру в душманской среде, задержали одного из участников засады, пятнадцатилетнего слушателя духовной школы-медресе. Без особого нажима с нашей стороны он подробно рассказал об участниках засады, помог восстановить картину происшедшего.

Руководил операцией главарь, постоянно организовывавший засады на этой дороге и обстрелы военного аэродрома. В ней участвовали три группы моджахедов по пять человек, которые стояли друг от друга на расстоянии пятидесяти метров. Первую группу особистам удалось проскочить, а вот вторую – уже нет. По машине трижды стреляли из гранатомета, попали только с третьей попытки. Офицеры оказали сопротивление, отстреливались до последнего, но силы были неравны. Тяжелораненых добили ножами.

Установили имена тех, кто чинил расправу. Смертельные ранения ножом Юре нанес бывший военнослужащий афганской армии по прозвищу Диване («сумасшедший» – на фарси), перешедший на сторону «духов» и отличавшийся маниакальной жестокостью.

Юра кричал:

- Дуст, дуст! («Друг, друг» – на фарси), - а тот наносил удары ножом и смеялся.

Участников банды во главе с главарем ликвидировали, подвергнув обстрелу из НУРСов (кассеты с неуправляемыми реактивными снарядами были приварены к башне БТРа – афганское ноу-хау, очень хорошо себя зарекомендовавшее в боях) район местности, в который они вышли для проведения засады. Время и место было точно известно со слов воспитанника медресе. Эта информация позволила ему спасти свою жизнь. Главарь погиб от осколочных ранений.

Такая же участь постигла и остальных. Впоследствии оперативные источники донесли, что останки главаря «духи» вывезли в Пакистан и с почестями захоронили. Несмотря на молодой возраст – двадцать четыре года, он считался одним из авторитетных боевиков в джелалабадской зоне, был на особом счету у руководства.

Случай с Юрой заставил меня еще раз задуматься о превратностях Судьбы. Почему-то она не захотела отпускать живым с войны этого веселого, жизнерадостного парня. Он накануне приезжал в Самархель прощаться с военными и партийными советниками, а 13 сентября его снова потянуло в наш городок. Зачем?! Не поехал, остался бы жив... На руках его жены, Людмилы, осталось двое детей, в том числе больной ребенок. Можно только догадываться о том, как тяжело им жилось после распада СССР, развала экономики.

В девяностые годы, будучи проездом в Харькове, навестил семью Георгия Сабельникова. Рассказал о том, как в действительности погиб их муж и отец: в официальном письме была изложена другая версия. Вдова Георгия работала медсестрой, в одиночку поднимала двоих детей. Им тоже пришлось нелегко.