ПравоПраво

Поздним вечером 10 марта нынешнего года в квартире охотоведа Подгоренского района Олега Гайфулина раздался телефонный звонок. Один из жителей райцентра сообщил, что на окраине поселка, в лесополосе, увидел шкуры двух лосей со следами свежей крови. Олег Хатымович тут же позвонил в милицию, и через несколько минут тревожная группа была в указанном месте.

В свете автомобильных фар увидели большую и чуть поменьше шкуры, рядом – внутренности животных, следы крови на подтаявшем снегу. Кто мог быть причастен к этому злодеянию?

…Когда машина подъехала к механическим мастерским, Гайфулин понял, что не ошибся. В одном из боксов был оборудован гараж для легковой автомашины, а возле него, у забора, виднелись кусочки лосиной шерсти и застывшая лужица кровяной воды. Видимо, здесь мыли руки и ножи, которыми свежевали туши животных.

Через непродолжительное время привезли хозяина гаража, местного жителя Александра Х. В гараже увидели голову лося, верхнюю мужскую одежду с засохшими бурыми пятнами, ножи и топор с капельками засохшей крови. Поехали домой к Александру и обнаружили там разделочную доску, на которой явно резали мясо, а в холодильнике и куски лосятины.

Улики – более чем «убийственные», но мужчина не растерялся. Объяснил, что позавчера, мол, случайно заехала к нему «какая-то компания москвичей», попросили поставить машину в гараж, а когда сегодня он вошел в бокс, то и увидел там такую неприглядную картину. «Москвичи отдали деньги и уехали», а кто они такие, он не знает.

Гражданин Х. говорил спокойно и даже безучастно: видимо, версию своей непричастности к происшествию хорошо продумал. Гайфулин, конечно же, видел, что завзятый браконьер лжет и пытается опять выйти «сухим из воды», но если взяться за дело оперативно и жестко, то преступление можно доказать.

«Ладно, - подумал Олег Хатымович, - будем верить, что милиция разберётся».

На следующий день поехали в лес, нашли место, где были застрелены годовалый лосенок и его мать, беременная двумя лосятами. На поле неубранного подсолнечника, куда ходили кормиться лесные гиганты, егеря распознали следы четырех животных. Охотники гоняли их на двух снегоходах, с них же и стрельбу вели. Потом двух убитых зацепили веревками и тащили волоком по снегу до села Сергеевки.

Дознаватель сфотографировал четко отпечатанные на снегу следы гусениц снегоходов и следы двух машин-вездеходов, на которые были загружены туши. По собранным окуркам определили, что в дикой забаве принимали участие 7-8 человек.

18 марта 2010 года дознаватель милиции общественной безопасности по Подгоренскому району Е.Гончаров возбудил уголовное дело № 10443048 по ст. 258 УК РФ («Незаконная охота»).

Было установлено, что «неизвестные лица в ночь с 9 на 10 марта.2010 года с применением двух снегоходов производили охоту на лосей. В результате незаконной охоты ими были добыты два лося, тем самым причинен крупный ущерб животному миру». Ещё бы, ведь были уничтожены не только две существующих лосиных жизни, но и две будущих.

Кстати сказать, размер иска за «незаконное добывание лося» составляет 50 минимальных размеров оплаты труда, то есть, по нынешним временам, 216 500 рублей. Получив копию постановления о возбуждении дела, Гайфулин испытал удовлетворение: может быть, хоть на этот раз браконьерам не удастся уйти от наказания, потому что наглость их стала просто беспредельной. Они бьют зайцев, лис, птицу в любое время года, невзирая на то, открыт охотничий сезон или нет.

В начале марта, за несколько дней до убийства лосей, егеря Иван Щербаков и Сергей Шпаков недалеко от села Белогорье, на полевой дороге нашли мертвого кабана. Пошли по следам, но крови не обнаружили. Уже стали думать, что животное пало от болезни, но стали внимательно осматривать секача и обнаружили в туше четыре картечины.

Егеря пошли по следам и будто воочию увидели, как гнали кабана на снегоходах. Гнали на джип, стоящий на опушке леса. Оттуда и расстреливали бегущее животное. Почему бросили его на дороге – непонятно. Удаль свою показывали или егерей побоялись встретить?

Старые охотники вспоминают, что два десятка лет назад в одном только Бобровском районе, чтобы регулировать численность лосей, их отстреливали до ста голов в год. Нынче разрешается только две-три. Вот как разгулялась браконьерская вольница!

Настоящая охота – это трудное, утомительное состязание человека и зверя в силе, хитрости и выносливости. Но идти по следу, сидеть в засаде браконьеры не умеют и не хотят. Поэтому гоняются за животными на снегоходах и вертолетах, расстреливают их, как мишени в тире. Расстреливают любых – спаривающихся, беременных, кормящих. Потом, за рюмкой водки, ещё и добычей хвастаются.

Богатенькие «буратино» и начальствующие охотники упиваются силой денег и возможностью власти. В Европе и Америке за жестокое убийство животных тут же арестовали бы, оштрафовали на громадную сумму, сняли с должности и опозорили на всю страну. У нас всё наоборот: законы – либеральны, защитники природы – разобщены. Один охраняет лес, другой – тех, кто в нем обитает, третий рыбную живность стережет. И каждый смотрит только за своей делянкой.

Тех, кто нарушил закон, конечно, наказывают, но их сперва поймать нужно, а этим заниматься чаще всего некому, да и некогда. Милицейское и прокурорское начальство особых отчетов не требует, потому что само любит с ружьишком по лесу погулять. ...

После ЧП в Подгоренском проходит неделя за неделей, но активности милиция не проявляет. Ровно через два месяца после возбуждения дела Гайфулин получил уведомление от следователя при ОВД Подгоренского района Д.Дудина. Тот сообщает, что «следствие по уголовному делу № 10443048 приостановлено, поскольку лицо, подлежащее привлечению в качестве обвиняемого, не установлено».

Подгоренская прокуратура отменила приостановку уголовного дела и предложила продолжить расследование. Дудин съездил в село Морозовку, поискал очевидцев преступления, но селяне мялись и заявляли, что ничего-де не видели и не знают. Вполне возможно, что они многое видели и знают, но сказать боятся: люди же наблюдают, сколь вяло идет борьба с этим злом. Да и не борьба в общем-то, а лишь имитация её.

Милиция вновь допросила гражданина Александра Х., но тот по-прежнему стоял на своем: «В гараже разделку туши вели москвичи, а кто они такие, я не знаю». Следователь удовлетворился таким объяснением и 6 августа опять приостановил дело.

Я спросил у капитана юстиции Дмитрия Дудина: каковы перспективы дальнейшего расследования?

- Если прокуратура вернет его назад, то назначу какие-нибудь экспертизы, - ответил борец с браконьерством, чуть подумав.

Какие экспертизы можно проводить через полгода после происшествия, журналист уточнять не стал – специалисту сыска виднее. Правда, по наивности своей я думал, что все экспертизы необходимо проводить по «горячим следам» после обнаружения вещественных доказательств на месте преступления в лесу, в гараже и домовладении подозреваемого гражданина. Что немедля нужно было снять отпечатки на снегу траков снегоходов и колес вездеходов. После этого проверить автотехнику у всех друзей

«засветившегося» гражданина. Однако это сочли ненужным.

Кстати, юрист Дудин заметил мне, что «подозреваемым» Александра Х. называть нельзя, потому что неопровержимых улик против него добыть не удалось. И потерпевших в этом деле нет, потому что убитые лоси – это не домашние животные, и никому конкретно они не принадлежали. Логика, на мой взгляд, удивительна. Я-то думал, что потерпевшие - это мы с вами, потому что это нашу общую природу губят двуногие с топорами и ружьями в руках% потому что они рубят беззащитный лес и уничтожают животный мир. Они, по скудоумию, жадности и себялюбию, хапают то, что принадлежит всем нам. А демократическое наше государство объявляет эти преступления правонарушениями небольшой тяжести, и виновников их ни разу не приговорили к реальным срокам лишения свободы.

Сегодня в папке у охотоведа Олега Гайфулина – лишь схема браконьерской охоты, 36 фотографий с мест преступления и копии уведомлений о приостановке дела. По данным областной Инспекции по охране животного мира, в 2009 году было выявлено 414 нарушений правил охоты, за семь месяцев нынешнего года - 324.

Составлены протоколы, информирована милиция. Какие реальные действия ею предприняты, сколько уголовных дел возбуждено и сколько дошло до суда - в инспекции не ответили. Сказали, что милиция таких данных им не предоставляет. А почему бы защитникам природы самим не поинтересоваться, неужели не интересно?

Через два дня, например, после запроса журналиста в ГУВД по Воронежской области, такие данные уже лежали на редакционном столе. Правда, цифры нерадостные.

В 2009 году по статье 258 УК РФ возбуждено 13 уголовных дел, до суда дошли лишь шесть, в отношении двух подсудимых дело прекращено, четверым вынесены условные сроки наказания. В первой половине 2010 года в суд направлено три дела. В отношении четырех нарушителей охоты дела прекращены. Одному гражданину мировой судья Верхнемамонского района назначил штраф в три тысячи рублей. Ещё одному Бобровский райсуд назначил наказание в виде одного года лишения свободы – условно. Такие вот у нас санкции за расстрел живой природы.

В апреле 2005 года министр сельского хозяйства России Алексей Гордеев утвердил «перечень объектов животного мира, отнесенных к особо ценным в хозяйственном отношении». В списке среди 22 особей значатся кабан, косули, лось. Те, которых, при попустительстве власти, нещадно истребляют сегодня в наших лесах.

Помнит ли об этом приказе губернатор Воронежской области Алексей Гордеев?

Говорят, что принятый недавно Закон «Об охоте» должен многое изменить. Может быть. Но пока в любое время года в лесу можно встретить человека с ружьем и без охотничьего билета. Пойманный на браконьерстве не лишается ни орудий преступления – ружья и автомобиля, – ни самого билета.

Егерь не имеет права задержать человека, волокущего тушу убитого зверя и уверяющего, что нашел её на дороге. За что его задерживать, если у него нет ни ружья за спиной, ни перочинного ножа в кармане? Попробуй докажи, что стоящий в деревне джип с тонированными стеклами, в котором и карабин, и ножи, принадлежит этому мускулисто-нагловатому гражданину. Замучаешься потом объяснения писать.

Сегодня на смену совестливым охотникам 30-40-летней давности пришли в основном нахрапистые молодые люди, которые в любое время готовы стрелять во всё, что бегает, прыгает и летает. В желании взять добычу они не останавливаются ни перед чем. ...

Месяц назад в Подгоренском районе нашли двух убитых молодых мужчин. Их смерть наступила едва ли не одновременно. Оба ночь пролежали в замаскированных скрадках. Рядом с трупами обнаружили однокурковые незарегистрированные ружья. Один из убитых оказался работником транспортной милиции, которого не раз уже задерживали за браконьерство. Как в таком случае он мог носить погоны правоохранительного органа? Что могло произойти на этой незаконной охоте - застрелили друг друга по драматической случайности или третий вмешался?

Очередное ЧП пытается выяснить прокуратура. Лишение человека жизни - «тяжелая» статья Уголовного Кодекса, и потому дело расследуется тщательно. Это не убийство матери-лосихи, за которое никто у нас фактически не отвечает.

Автор: Борис Ваулин.

Комментарий по поводу

Мнение бывшего работника МВД, а ныне адвоката Воронежской областной коллегии адвокатов Евгения Богачева:

- Чтобы прекратить беспредел в наших лесах, не требуется менять Уголовный Кодекс. Тех санкций, которые содержатся в действующем законодательстве, вполне достаточно, чтобы отучить браконьеров стрелять по всему, что бегает и летает. Если бы, обнаружив незаконную охоту в Подгоренском ррайоне, правоохранители и правоприменители просто добросовестно исполнили свой служебный долг, виновные в уничтожении лосей получили бы по два года отдыха от охоты и заплатили бы государству не менее 430 тысяч рублей.
Ко мне обратились руководители областной инспекции по охране животного мира с просьбой вникнуть в ситуацию. Я пока не знаком с материалами уголовного дела, о котором идет речь в статье. Однако то, что стало мне известно от охотоведов, егерей, да и работников милиции, позволяет думать, что дело целенаправленно ведут к развалу.
Удивляет полное отстранение прокуратуры, призванной защищать интересы государства, как потерпевшей стороны. А вообще работает ли в нашей области природоохранная прокуратура? Что-то не слышно об её успехах в борьбе со злом.

Источник: «Коммуна», № 129 (25560),04.09.10г.

Поздним вечером 10 марта нынешнего года в квартире охотоведа Подгоренского района Олега Гайфулина раздался телефонный звонок. Один из жителей райцентра сообщил, что на окраине поселка, в лесополосе, увидел шкуры двух лосей со следами свежей крови. Олег Хатымович тут же позвонил в милицию, и через несколько минут тревожная группа была в указанном месте.

В свете автомобильных фар увидели большую и чуть поменьше шкуры, рядом – внутренности животных, следы крови на подтаявшем снегу. Кто мог быть причастен к этому злодеянию?

…Когда машина подъехала к механическим мастерским, Гайфулин понял, что не ошибся. В одном из боксов был оборудован гараж для легковой автомашины, а возле него, у забора, виднелись кусочки лосиной шерсти и застывшая лужица кровяной воды. Видимо, здесь мыли руки и ножи, которыми свежевали туши животных.

Через непродолжительное время привезли хозяина гаража, местного жителя Александра Х. В гараже увидели голову лося, верхнюю мужскую одежду с засохшими бурыми пятнами, ножи и топор с капельками засохшей крови. Поехали домой к Александру и обнаружили там разделочную доску, на которой явно резали мясо, а в холодильнике и куски лосятины.

Улики – более чем «убийственные», но мужчина не растерялся. Объяснил, что позавчера, мол, случайно заехала к нему «какая-то компания москвичей», попросили поставить машину в гараж, а когда сегодня он вошел в бокс, то и увидел там такую неприглядную картину. «Москвичи отдали деньги и уехали», а кто они такие, он не знает.

Гражданин Х. говорил спокойно и даже безучастно: видимо, версию своей непричастности к происшествию хорошо продумал. Гайфулин, конечно же, видел, что завзятый браконьер лжет и пытается опять выйти «сухим из воды», но если взяться за дело оперативно и жестко, то преступление можно доказать.

«Ладно, - подумал Олег Хатымович, - будем верить, что милиция разберётся».

На следующий день поехали в лес, нашли место, где были застрелены годовалый лосенок и его мать, беременная двумя лосятами. На поле неубранного подсолнечника, куда ходили кормиться лесные гиганты, егеря распознали следы четырех животных. Охотники гоняли их на двух снегоходах, с них же и стрельбу вели. Потом двух убитых зацепили веревками и тащили волоком по снегу до села Сергеевки.

Дознаватель сфотографировал четко отпечатанные на снегу следы гусениц снегоходов и следы двух машин-вездеходов, на которые были загружены туши. По собранным окуркам определили, что в дикой забаве принимали участие 7-8 человек.

18 марта 2010 года дознаватель милиции общественной безопасности по Подгоренскому району Е.Гончаров возбудил уголовное дело № 10443048 по ст. 258 УК РФ («Незаконная охота»).

Было установлено, что «неизвестные лица в ночь с 9 на 10 марта.2010 года с применением двух снегоходов производили охоту на лосей. В результате незаконной охоты ими были добыты два лося, тем самым причинен крупный ущерб животному миру». Ещё бы, ведь были уничтожены не только две существующих лосиных жизни, но и две будущих.

Кстати сказать, размер иска за «незаконное добывание лося» составляет 50 минимальных размеров оплаты труда, то есть, по нынешним временам, 216 500 рублей. Получив копию постановления о возбуждении дела, Гайфулин испытал удовлетворение: может быть, хоть на этот раз браконьерам не удастся уйти от наказания, потому что наглость их стала просто беспредельной. Они бьют зайцев, лис, птицу в любое время года, невзирая на то, открыт охотничий сезон или нет.

В начале марта, за несколько дней до убийства лосей, егеря Иван Щербаков и Сергей Шпаков недалеко от села Белогорье, на полевой дороге нашли мертвого кабана. Пошли по следам, но крови не обнаружили. Уже стали думать, что животное пало от болезни, но стали внимательно осматривать секача и обнаружили в туше четыре картечины.

Егеря пошли по следам и будто воочию увидели, как гнали кабана на снегоходах. Гнали на джип, стоящий на опушке леса. Оттуда и расстреливали бегущее животное. Почему бросили его на дороге – непонятно. Удаль свою показывали или егерей побоялись встретить?

Старые охотники вспоминают, что два десятка лет назад в одном только Бобровском районе, чтобы регулировать численность лосей, их отстреливали до ста голов в год. Нынче разрешается только две-три. Вот как разгулялась браконьерская вольница!

Настоящая охота – это трудное, утомительное состязание человека и зверя в силе, хитрости и выносливости. Но идти по следу, сидеть в засаде браконьеры не умеют и не хотят. Поэтому гоняются за животными на снегоходах и вертолетах, расстреливают их, как мишени в тире. Расстреливают любых – спаривающихся, беременных, кормящих. Потом, за рюмкой водки, ещё и добычей хвастаются.

Богатенькие «буратино» и начальствующие охотники упиваются силой денег и возможностью власти. В Европе и Америке за жестокое убийство животных тут же арестовали бы, оштрафовали на громадную сумму, сняли с должности и опозорили на всю страну. У нас всё наоборот: законы – либеральны, защитники природы – разобщены. Один охраняет лес, другой – тех, кто в нем обитает, третий рыбную живность стережет. И каждый смотрит только за своей делянкой.

Тех, кто нарушил закон, конечно, наказывают, но их сперва поймать нужно, а этим заниматься чаще всего некому, да и некогда. Милицейское и прокурорское начальство особых отчетов не требует, потому что само любит с ружьишком по лесу погулять. ...

После ЧП в Подгоренском проходит неделя за неделей, но активности милиция не проявляет. Ровно через два месяца после возбуждения дела Гайфулин получил уведомление от следователя при ОВД Подгоренского района Д.Дудина. Тот сообщает, что «следствие по уголовному делу № 10443048 приостановлено, поскольку лицо, подлежащее привлечению в качестве обвиняемого, не установлено».

Подгоренская прокуратура отменила приостановку уголовного дела и предложила продолжить расследование. Дудин съездил в село Морозовку, поискал очевидцев преступления, но селяне мялись и заявляли, что ничего-де не видели и не знают. Вполне возможно, что они многое видели и знают, но сказать боятся: люди же наблюдают, сколь вяло идет борьба с этим злом. Да и не борьба в общем-то, а лишь имитация её.

Милиция вновь допросила гражданина Александра Х., но тот по-прежнему стоял на своем: «В гараже разделку туши вели москвичи, а кто они такие, я не знаю». Следователь удовлетворился таким объяснением и 6 августа опять приостановил дело.

Я спросил у капитана юстиции Дмитрия Дудина: каковы перспективы дальнейшего расследования?

- Если прокуратура вернет его назад, то назначу какие-нибудь экспертизы, - ответил борец с браконьерством, чуть подумав.

Какие экспертизы можно проводить через полгода после происшествия, журналист уточнять не стал – специалисту сыска виднее. Правда, по наивности своей я думал, что все экспертизы необходимо проводить по «горячим следам» после обнаружения вещественных доказательств на месте преступления в лесу, в гараже и домовладении подозреваемого гражданина. Что немедля нужно было снять отпечатки на снегу траков снегоходов и колес вездеходов. После этого проверить автотехнику у всех друзей

«засветившегося» гражданина. Однако это сочли ненужным.

Кстати, юрист Дудин заметил мне, что «подозреваемым» Александра Х. называть нельзя, потому что неопровержимых улик против него добыть не удалось. И потерпевших в этом деле нет, потому что убитые лоси – это не домашние животные, и никому конкретно они не принадлежали. Логика, на мой взгляд, удивительна. Я-то думал, что потерпевшие - это мы с вами, потому что это нашу общую природу губят двуногие с топорами и ружьями в руках% потому что они рубят беззащитный лес и уничтожают животный мир. Они, по скудоумию, жадности и себялюбию, хапают то, что принадлежит всем нам. А демократическое наше государство объявляет эти преступления правонарушениями небольшой тяжести, и виновников их ни разу не приговорили к реальным срокам лишения свободы.

Сегодня в папке у охотоведа Олега Гайфулина – лишь схема браконьерской охоты, 36 фотографий с мест преступления и копии уведомлений о приостановке дела. По данным областной Инспекции по охране животного мира, в 2009 году было выявлено 414 нарушений правил охоты, за семь месяцев нынешнего года - 324.

Составлены протоколы, информирована милиция. Какие реальные действия ею предприняты, сколько уголовных дел возбуждено и сколько дошло до суда - в инспекции не ответили. Сказали, что милиция таких данных им не предоставляет. А почему бы защитникам природы самим не поинтересоваться, неужели не интересно?

Через два дня, например, после запроса журналиста в ГУВД по Воронежской области, такие данные уже лежали на редакционном столе. Правда, цифры нерадостные.

В 2009 году по статье 258 УК РФ возбуждено 13 уголовных дел, до суда дошли лишь шесть, в отношении двух подсудимых дело прекращено, четверым вынесены условные сроки наказания. В первой половине 2010 года в суд направлено три дела. В отношении четырех нарушителей охоты дела прекращены. Одному гражданину мировой судья Верхнемамонского района назначил штраф в три тысячи рублей. Ещё одному Бобровский райсуд назначил наказание в виде одного года лишения свободы – условно. Такие вот у нас санкции за расстрел живой природы.

В апреле 2005 года министр сельского хозяйства России Алексей Гордеев утвердил «перечень объектов животного мира, отнесенных к особо ценным в хозяйственном отношении». В списке среди 22 особей значатся кабан, косули, лось. Те, которых, при попустительстве власти, нещадно истребляют сегодня в наших лесах.

Помнит ли об этом приказе губернатор Воронежской области Алексей Гордеев?

Говорят, что принятый недавно Закон «Об охоте» должен многое изменить. Может быть. Но пока в любое время года в лесу можно встретить человека с ружьем и без охотничьего билета. Пойманный на браконьерстве не лишается ни орудий преступления – ружья и автомобиля, – ни самого билета.

Егерь не имеет права задержать человека, волокущего тушу убитого зверя и уверяющего, что нашел её на дороге. За что его задерживать, если у него нет ни ружья за спиной, ни перочинного ножа в кармане? Попробуй докажи, что стоящий в деревне джип с тонированными стеклами, в котором и карабин, и ножи, принадлежит этому мускулисто-нагловатому гражданину. Замучаешься потом объяснения писать.

Сегодня на смену совестливым охотникам 30-40-летней давности пришли в основном нахрапистые молодые люди, которые в любое время готовы стрелять во всё, что бегает, прыгает и летает. В желании взять добычу они не останавливаются ни перед чем. ...

Месяц назад в Подгоренском районе нашли двух убитых молодых мужчин. Их смерть наступила едва ли не одновременно. Оба ночь пролежали в замаскированных скрадках. Рядом с трупами обнаружили однокурковые незарегистрированные ружья. Один из убитых оказался работником транспортной милиции, которого не раз уже задерживали за браконьерство. Как в таком случае он мог носить погоны правоохранительного органа? Что могло произойти на этой незаконной охоте - застрелили друг друга по драматической случайности или третий вмешался?

Очередное ЧП пытается выяснить прокуратура. Лишение человека жизни - «тяжелая» статья Уголовного Кодекса, и потому дело расследуется тщательно. Это не убийство матери-лосихи, за которое никто у нас фактически не отвечает.

Автор: Борис Ваулин.

Комментарий по поводу

Мнение бывшего работника МВД, а ныне адвоката Воронежской областной коллегии адвокатов Евгения Богачева:

- Чтобы прекратить беспредел в наших лесах, не требуется менять Уголовный Кодекс. Тех санкций, которые содержатся в действующем законодательстве, вполне достаточно, чтобы отучить браконьеров стрелять по всему, что бегает и летает. Если бы, обнаружив незаконную охоту в Подгоренском ррайоне, правоохранители и правоприменители просто добросовестно исполнили свой служебный долг, виновные в уничтожении лосей получили бы по два года отдыха от охоты и заплатили бы государству не менее 430 тысяч рублей.
Ко мне обратились руководители областной инспекции по охране животного мира с просьбой вникнуть в ситуацию. Я пока не знаком с материалами уголовного дела, о котором идет речь в статье. Однако то, что стало мне известно от охотоведов, егерей, да и работников милиции, позволяет думать, что дело целенаправленно ведут к развалу.
Удивляет полное отстранение прокуратуры, призванной защищать интересы государства, как потерпевшей стороны. А вообще работает ли в нашей области природоохранная прокуратура? Что-то не слышно об её успехах в борьбе со злом.

Источник: «Коммуна», № 129 (25560),04.09.10г.

Виктор Ильич Тройнин с 1991 по 1997 год возглавлял Главное управление внутренних дел Воронежской области. Генерал-лейтенант милиции. Общий стаж работы в правоохранительных органах – 30 лет. Заслуженный юрист России, кандидат юридических наук. Нынче он заведующий кафедрой Института МВД, профессор, директор филиала Центра негосударственных экспертиз.

Виктор Ильич высказал мнение о проекте Федерального Закона «О полиции», однако разговор о наболевшем вышел за рамки обсуждаемой темы.

- Вы руководили милицией в самые «мутные» годы независимой российской жизни. Сплошные митинги, демонстрации, озлобленные толпы неуправляемого и подстрекаемого к провокациям населения, начавшаяся приватизация и разграбление госсобственности, политиканствующие депутаты и губернаторы, не знающие, кому присягать на верность. И всё же, несмотря на всё это, Воронеж избежал кровавых драм, потрясших Москву.

- Мне в должности начальника ГУВД пришлось работать при четырех губернаторах. У каждого, конечно, были свои политические воззрения, но каждый понимал: случись что в области – и ему головы не сносить. Поэтому советовались буквально по каждому острому развитию ситуации: боялись дров наломать. В иные дни по несколько раз случалось приходить в Администрацию области…

- Ситуацию удержать в рамках законности сумели, а когда она более-менее нормализовалась, вас вдруг убрали без обнародования каких-либо ошибок. Почему?

- Потому что с приходом нового губернатора профессионалы оказываются ненужными, и их убирают. Не помню точно, в каком, но в один из ельцинских годов в России со своих постов отправили в отставку сразу 12 опытных начальников ГУВД разных регионов. Дело в том, что губернаторами в них были назначены бывшие руководители, неблаговидные делишки которых в прошлые годы по долгу службы начальники милиции отслеживали и знали устремления многих ельцинских назначенцев. Вот те и решили поквитаться.

- Нынче модным стало новому начальнику приводить свою «команду». Он, мол, не хочет работать с теми, кто был здесь прежде. Но на пользу ли делу, когда «новая метла всех метёт»?

- Что касается правоохранительных органов, то это только вред. Возьмите Германию. Там в любой земельной территории есть министр внутренних дел – в большей степени политическая фигура, – и есть начальник полиции, который руководит всей оперативной деятельностью полиции. Первый решает вопросы хозяйственной деятельности, финансирования, вникает в проблемы политической жизни территории, взаимодействия партий и правительства. Второй занимается только оперативно-розыскной деятельностью, координирует работу оперативных служб. В случае смены Правительства вместе с ним уходит и министр внутренних дел.

Однако начальник полиции может работать десятки лет – и никому не придет мысль гнать его с работы, если к нему нет чисто профессиональных претензий. Методы борьбы с преступностью нарабатываются очень долго, а разрушить их можно за пару месяцев. Очень полезных организационных моментов в работе западной полиции немало. Их бы учесть в новом законе, но создатели его погнались за чисто внешней стороной. А разве главное – это название?

- Представляя проект закона 6 августа, Президент Медведев сказал, что «пришла пора вернуть милиции её прежнее наименование», поскольку вместо «дружинников в погонах», каковыми, по сути, являлись первые милиционеры после Октябрьской революции, «теперь нам нужны профессиональные люди, сотрудники, которые работают эффективно, честно, слаженно». Исходя из этой логики, за 75 лет работы советская милиция действовала непрофессионально, поскольку представляла собой отряды дружинников в погонах. Не горько вам слышать такие заявления?

- Горько. Только благодаря созданной народной милиции страну не захлестнула волна бандитизма в 20-30-х годах прошлого века. Милиция, не жалея жизней, защищала страну в годы войны. Благодаря милиции у нас был самый низкий уровень преступности в мире в 60-80-х годах. Зачем же так уничижительно говорить о тех, кто достойно выполнял свою работу?

Но я о другом хочу сказать. Идеологи законопроекта дали понять, что название «полиция» сразу поднимет её деятельность на огромную высоту, и «полицейские» начнут выполнять работу профессионально, эффективно и честно. Хотелось бы узнать – а откуда возьмутся такие работники? Сегодня милиция зашла в тупик, и выводить оттуда её надо не сменой вывесок, а структурным обновлением.

- Что вы имеете в виду?

- Правоохранительная система состоит не только из милиции. Здесь и суд, и прокуратура, и ФСБ. Есть сегодня четкое взаимодействие между ними? На мой взгляд, нет. Всевозможные захваты собственности, рейдерские набеги, переходы из рук в руки миллиардной собственности – вот примеры наших дней.

Милиция и прокуратура доказывают, что нарушены законы, что государству нанесен огромный ущерб, называют виновников и определяют степень вины каждого. Дело доходит до суда – и нередко разваливается из-за отсутствия четкого взаимодействия между субъектами правоохранительной системы. Суд подчас выносит неправомерные решения, и люди, которые ещё вчера дрожали от страха грядущего наказания, сегодня нагло смеются в глаза оперативникам. Какое у них будет желание отстаивать интересы государства?

Почему милиция словно на побегушках у других органов правоохранительной системы? Почему ей могут давать задания прокурор или работник ФСБ? Почему она не равная среди равных? Мы говорим: «Милиция – защитница интересов всего народа». Но фактически её втягивают в политические игры и заставляют защищать интересы той его части, которая ходит под флагом правящей партии.

Любая демонстрация под лозунгами оппозиции либо вообще не допускается под разными, порой смехотворными, предлогами, либо жестко ограничивается. Зачем милицию ставят в такое унизительное, жандармское положение? К сожалению, в новом законе я не увидел, что подобное отношение будет исключено.

На милиции по-прежнему масса обязанностей. Она должна делать одно, второе, пятое, десятое. За всё отвечает начальник УВД. Но вот вам маленький штрих. Начальник УВД, уходя в отставку, получает буквально нищенскую, по нынешним временам, пенсию, а вот руководители судебной системы и прокуратуры – в несколько раз больше. Как вы думаете, задевает это самолюбие, способствует продуктивной работе?

- Сколько реформ вы пережили за годы своей работы?

- Не сосчитать. То упор делался на милицию общественной безопасности. Потом пошли разговоры о том, что народные дружины – это главное, а профессионалов можно понемногу сокращать. В 70-е годы решили, что главное - это профилактика преступлений, а оперативная работа может отойти на второй план. Потом главной фигурой объявили участкового. Потом решили, что если побороть пьянство, жизнь наладится.

Зуд переименований – тоже не новость. В середине восьмидесятых я работал начальником УБХСС. Вдруг из министерства – срочное распоряжение: в ближайшие дни предоставить варианты изменения названия службы. Социалистической собственности, мол, нет, поэтому нечего и бороться с её хищениями. Решили, что теперь будем бороться с экономическими преступлениями.

- Поскольку таких преступлений в наше капиталистическое время всё больше, а измеряются они миллиардами рублей, то борьба, видимо, не слишком успешна?

- Может ли она быть успешной при таких законах? Всё началось с приватизации. Мы же видели в то время, как нагло растаскивается «новыми русскими» общенародная собственность. Две чубайсовских «Волги» в обмен на ваучеры были откровенным издевательством над народом, но экономически малограмотное население не понимало этого.

Промышленные производства стоимостью 30-50 миллиардов рублей уходили по ценам в десятки раз меньше. Россошанский химкомбинат был продан за бесценок, потому что человек, купивший его, занимал ответственные посты в Правительстве.

Мы, связанные присягой, не имели права открыто в прессе сказать об этом. Писали в министерство предложения, как реально противостоять такому расхищению. На них накладывалась резолюция «Заслуживает внимания» – и всё отправлялось в архив. Нынче история повторяется в борьбе с коррупцией.

- А почему у нас нет реальных успехов в борьбе с ней?

- Потому что не знаю,т с чем и как бороться. Это явление можно за год свести к минимуму, но нужна политическая воля руководства страны, а вот её-то и не видно. Сегодня во взятках обвиняют учителей, преподавателей вузов, врачей и медсестер, милиционеров. Но в диспозиции статьи Уголовного Кодекса о взятках говорится, что взяточник должен обладать властными полномочиями, и преступные действия этого человека наносят ущерб государству.

Такой ущерб может нанести мздоимство учителя, врача, преподавателя вуза? Нет. Оно наносит моральный ущерб обществу – вот за это и надо карать. Как? Очень просто: сегодня взял, завтра должен быть уволен без права занимать такую должность в дальнейшем. Не надо пугать тюрьмой и вести многомесячные судебные процессы, в конце которых уже забывают, кого и за что судят.

- То есть, вы предлагаете отделить поборы и мзду медработников и гаишников от взятки чиновнику, которая и есть настоящая коррупция?

- Конечно. Если госслужащий, выдающий лицензии на разработку природных месторождений или строительство домов в наиболее престижных местах, закупающий мебель, медоборудование или лекарства, проявил удивительное внимание к какой-то фирме, это тут же должно быть предметом разбирательства, поскольку здесь ущерб экономическим интересам государства.

Доказанная взятка тоже не должна быть предметом долгоиграющего судебного разбирательства. Если мы отказались от госсобственности, и 75-80% её сегодня в частных руках, то почему продолжаем руководствоваться принципами социалистической справедливости, почему уповаем на перевоспитание взяточника? Да не надо его перевоспитывать, надо полностью и немедленно без всяких проволочек конфисковывать всё имущество. Причем не только осужденного, но и всех его ближайших родственников.

- Наблюдая за деятельностью милиции, отмечаешь её молодость и, очень часто, непрофессионализм. Об участковых милиционерах и говорить не хочется, некоторые из них двух слов связать не могут. Да и меняются постоянно. Многие ваши бывшие коллеги с полным непониманием восприняли решение о 20-процентном сокращении кадров. Говорят, наоборот, необходимо было увеличивать штаты.

- Увеличение штатов ничего не даст. Надо идти по пути воспитания профессионализма, а не набирать никому не нужный балласт. Я, например, противник того, чтобы юноши и девушки в 18 лет поступали в Институт МВД, а в 22 года уже заступали не должность.

Работа в органах внутренних дел связана не только с физическими трудностями, и организм должен быть готов к ним. Работа предполагает наличие каких-то духовных, нравственных принципов, жизненного стержня, а всё это появляется в более зрелом возрасте. Считаю, что в учебные заведения нашего профиля абитуриенты должны приниматься только после армейской службы. Что касается 200 тысяч сокращений, то здесь тоже есть вопросы. Как бы не дореформироваться до того, что и работать некому будет…

- Недавно разговаривал с главой Администрации сельского района. Он в ужасе: некоторые села вообще без милиционеров остаются. При менталитете сельского населения к чему приведёт такая вольница?

- Вот вы упомянули о слабой подготовке и чехарде с участковыми милиционерами. Но за последние десятилетия должность участкового стала своеобразным наказанием: «Плохо будешь работать – пойдешь в участковые». Или: «Походи пару лет участковым, прояви себя – и найдем тебя настоящую работу». С каким настроем будет воспринимать свою работу молодой лейтенант?

Авторы законопроекта решили брать пример с американской полиции. Но американский участковый или шериф может проработать на своей должности до пенсии и будет гордиться этим. Он живет в гуще своего населения, знает всех в лицо, знает устремления каждого гражданина. А у нас никак спор не завершат: сколько населения должно быть в попечении участкового? Да, может, одному надо пять тысяч человек определить, а другому и тысячи достаточно – всё от проживающих людей зависит.

В мою бытность начальником райотдела, некоторые села нашего района на 70 процентов из бывших зеков состояли. Понятно, какой догляд нужен был за ними. В проекте закона об этой проблеме тоже нет четкого толкования.

Если завтрашний полицейский будет сидеть на зарплате сегодняшнего милиционера, если он будет всё так же «крышевать» торговцев «паленой» водкой и наркодилеров, если контроль общества над полицией останется пожеланием, а отчеты её руководителей сведутся к виртуальному общению через Интернет, то благие намерения о реорганизации нынешних правоохранительных органов таковыми и останутся.

Вопросы задавал: Борис Ваулин.

Источник: «Коммуна», № 128 (25559),03.09.10г.

Виктор Ильич Тройнин с 1991 по 1997 год возглавлял Главное управление внутренних дел Воронежской области. Генерал-лейтенант милиции. Общий стаж работы в правоохранительных органах – 30 лет. Заслуженный юрист России, кандидат юридических наук. Нынче он заведующий кафедрой Института МВД, профессор, директор филиала Центра негосударственных экспертиз.

Виктор Ильич высказал мнение о проекте Федерального Закона «О полиции», однако разговор о наболевшем вышел за рамки обсуждаемой темы.

- Вы руководили милицией в самые «мутные» годы независимой российской жизни. Сплошные митинги, демонстрации, озлобленные толпы неуправляемого и подстрекаемого к провокациям населения, начавшаяся приватизация и разграбление госсобственности, политиканствующие депутаты и губернаторы, не знающие, кому присягать на верность. И всё же, несмотря на всё это, Воронеж избежал кровавых драм, потрясших Москву.

- Мне в должности начальника ГУВД пришлось работать при четырех губернаторах. У каждого, конечно, были свои политические воззрения, но каждый понимал: случись что в области – и ему головы не сносить. Поэтому советовались буквально по каждому острому развитию ситуации: боялись дров наломать. В иные дни по несколько раз случалось приходить в Администрацию области…

- Ситуацию удержать в рамках законности сумели, а когда она более-менее нормализовалась, вас вдруг убрали без обнародования каких-либо ошибок. Почему?

- Потому что с приходом нового губернатора профессионалы оказываются ненужными, и их убирают. Не помню точно, в каком, но в один из ельцинских годов в России со своих постов отправили в отставку сразу 12 опытных начальников ГУВД разных регионов. Дело в том, что губернаторами в них были назначены бывшие руководители, неблаговидные делишки которых в прошлые годы по долгу службы начальники милиции отслеживали и знали устремления многих ельцинских назначенцев. Вот те и решили поквитаться.

- Нынче модным стало новому начальнику приводить свою «команду». Он, мол, не хочет работать с теми, кто был здесь прежде. Но на пользу ли делу, когда «новая метла всех метёт»?

- Что касается правоохранительных органов, то это только вред. Возьмите Германию. Там в любой земельной территории есть министр внутренних дел – в большей степени политическая фигура, – и есть начальник полиции, который руководит всей оперативной деятельностью полиции. Первый решает вопросы хозяйственной деятельности, финансирования, вникает в проблемы политической жизни территории, взаимодействия партий и правительства. Второй занимается только оперативно-розыскной деятельностью, координирует работу оперативных служб. В случае смены Правительства вместе с ним уходит и министр внутренних дел.

Однако начальник полиции может работать десятки лет – и никому не придет мысль гнать его с работы, если к нему нет чисто профессиональных претензий. Методы борьбы с преступностью нарабатываются очень долго, а разрушить их можно за пару месяцев. Очень полезных организационных моментов в работе западной полиции немало. Их бы учесть в новом законе, но создатели его погнались за чисто внешней стороной. А разве главное – это название?

- Представляя проект закона 6 августа, Президент Медведев сказал, что «пришла пора вернуть милиции её прежнее наименование», поскольку вместо «дружинников в погонах», каковыми, по сути, являлись первые милиционеры после Октябрьской революции, «теперь нам нужны профессиональные люди, сотрудники, которые работают эффективно, честно, слаженно». Исходя из этой логики, за 75 лет работы советская милиция действовала непрофессионально, поскольку представляла собой отряды дружинников в погонах. Не горько вам слышать такие заявления?

- Горько. Только благодаря созданной народной милиции страну не захлестнула волна бандитизма в 20-30-х годах прошлого века. Милиция, не жалея жизней, защищала страну в годы войны. Благодаря милиции у нас был самый низкий уровень преступности в мире в 60-80-х годах. Зачем же так уничижительно говорить о тех, кто достойно выполнял свою работу?

Но я о другом хочу сказать. Идеологи законопроекта дали понять, что название «полиция» сразу поднимет её деятельность на огромную высоту, и «полицейские» начнут выполнять работу профессионально, эффективно и честно. Хотелось бы узнать – а откуда возьмутся такие работники? Сегодня милиция зашла в тупик, и выводить оттуда её надо не сменой вывесок, а структурным обновлением.

- Что вы имеете в виду?

- Правоохранительная система состоит не только из милиции. Здесь и суд, и прокуратура, и ФСБ. Есть сегодня четкое взаимодействие между ними? На мой взгляд, нет. Всевозможные захваты собственности, рейдерские набеги, переходы из рук в руки миллиардной собственности – вот примеры наших дней.

Милиция и прокуратура доказывают, что нарушены законы, что государству нанесен огромный ущерб, называют виновников и определяют степень вины каждого. Дело доходит до суда – и нередко разваливается из-за отсутствия четкого взаимодействия между субъектами правоохранительной системы. Суд подчас выносит неправомерные решения, и люди, которые ещё вчера дрожали от страха грядущего наказания, сегодня нагло смеются в глаза оперативникам. Какое у них будет желание отстаивать интересы государства?

Почему милиция словно на побегушках у других органов правоохранительной системы? Почему ей могут давать задания прокурор или работник ФСБ? Почему она не равная среди равных? Мы говорим: «Милиция – защитница интересов всего народа». Но фактически её втягивают в политические игры и заставляют защищать интересы той его части, которая ходит под флагом правящей партии.

Любая демонстрация под лозунгами оппозиции либо вообще не допускается под разными, порой смехотворными, предлогами, либо жестко ограничивается. Зачем милицию ставят в такое унизительное, жандармское положение? К сожалению, в новом законе я не увидел, что подобное отношение будет исключено.

На милиции по-прежнему масса обязанностей. Она должна делать одно, второе, пятое, десятое. За всё отвечает начальник УВД. Но вот вам маленький штрих. Начальник УВД, уходя в отставку, получает буквально нищенскую, по нынешним временам, пенсию, а вот руководители судебной системы и прокуратуры – в несколько раз больше. Как вы думаете, задевает это самолюбие, способствует продуктивной работе?

- Сколько реформ вы пережили за годы своей работы?

- Не сосчитать. То упор делался на милицию общественной безопасности. Потом пошли разговоры о том, что народные дружины – это главное, а профессионалов можно понемногу сокращать. В 70-е годы решили, что главное - это профилактика преступлений, а оперативная работа может отойти на второй план. Потом главной фигурой объявили участкового. Потом решили, что если побороть пьянство, жизнь наладится.

Зуд переименований – тоже не новость. В середине восьмидесятых я работал начальником УБХСС. Вдруг из министерства – срочное распоряжение: в ближайшие дни предоставить варианты изменения названия службы. Социалистической собственности, мол, нет, поэтому нечего и бороться с её хищениями. Решили, что теперь будем бороться с экономическими преступлениями.

- Поскольку таких преступлений в наше капиталистическое время всё больше, а измеряются они миллиардами рублей, то борьба, видимо, не слишком успешна?

- Может ли она быть успешной при таких законах? Всё началось с приватизации. Мы же видели в то время, как нагло растаскивается «новыми русскими» общенародная собственность. Две чубайсовских «Волги» в обмен на ваучеры были откровенным издевательством над народом, но экономически малограмотное население не понимало этого.

Промышленные производства стоимостью 30-50 миллиардов рублей уходили по ценам в десятки раз меньше. Россошанский химкомбинат был продан за бесценок, потому что человек, купивший его, занимал ответственные посты в Правительстве.

Мы, связанные присягой, не имели права открыто в прессе сказать об этом. Писали в министерство предложения, как реально противостоять такому расхищению. На них накладывалась резолюция «Заслуживает внимания» – и всё отправлялось в архив. Нынче история повторяется в борьбе с коррупцией.

- А почему у нас нет реальных успехов в борьбе с ней?

- Потому что не знаю,т с чем и как бороться. Это явление можно за год свести к минимуму, но нужна политическая воля руководства страны, а вот её-то и не видно. Сегодня во взятках обвиняют учителей, преподавателей вузов, врачей и медсестер, милиционеров. Но в диспозиции статьи Уголовного Кодекса о взятках говорится, что взяточник должен обладать властными полномочиями, и преступные действия этого человека наносят ущерб государству.

Такой ущерб может нанести мздоимство учителя, врача, преподавателя вуза? Нет. Оно наносит моральный ущерб обществу – вот за это и надо карать. Как? Очень просто: сегодня взял, завтра должен быть уволен без права занимать такую должность в дальнейшем. Не надо пугать тюрьмой и вести многомесячные судебные процессы, в конце которых уже забывают, кого и за что судят.

- То есть, вы предлагаете отделить поборы и мзду медработников и гаишников от взятки чиновнику, которая и есть настоящая коррупция?

- Конечно. Если госслужащий, выдающий лицензии на разработку природных месторождений или строительство домов в наиболее престижных местах, закупающий мебель, медоборудование или лекарства, проявил удивительное внимание к какой-то фирме, это тут же должно быть предметом разбирательства, поскольку здесь ущерб экономическим интересам государства.

Доказанная взятка тоже не должна быть предметом долгоиграющего судебного разбирательства. Если мы отказались от госсобственности, и 75-80% её сегодня в частных руках, то почему продолжаем руководствоваться принципами социалистической справедливости, почему уповаем на перевоспитание взяточника? Да не надо его перевоспитывать, надо полностью и немедленно без всяких проволочек конфисковывать всё имущество. Причем не только осужденного, но и всех его ближайших родственников.

- Наблюдая за деятельностью милиции, отмечаешь её молодость и, очень часто, непрофессионализм. Об участковых милиционерах и говорить не хочется, некоторые из них двух слов связать не могут. Да и меняются постоянно. Многие ваши бывшие коллеги с полным непониманием восприняли решение о 20-процентном сокращении кадров. Говорят, наоборот, необходимо было увеличивать штаты.

- Увеличение штатов ничего не даст. Надо идти по пути воспитания профессионализма, а не набирать никому не нужный балласт. Я, например, противник того, чтобы юноши и девушки в 18 лет поступали в Институт МВД, а в 22 года уже заступали не должность.

Работа в органах внутренних дел связана не только с физическими трудностями, и организм должен быть готов к ним. Работа предполагает наличие каких-то духовных, нравственных принципов, жизненного стержня, а всё это появляется в более зрелом возрасте. Считаю, что в учебные заведения нашего профиля абитуриенты должны приниматься только после армейской службы. Что касается 200 тысяч сокращений, то здесь тоже есть вопросы. Как бы не дореформироваться до того, что и работать некому будет…

- Недавно разговаривал с главой Администрации сельского района. Он в ужасе: некоторые села вообще без милиционеров остаются. При менталитете сельского населения к чему приведёт такая вольница?

- Вот вы упомянули о слабой подготовке и чехарде с участковыми милиционерами. Но за последние десятилетия должность участкового стала своеобразным наказанием: «Плохо будешь работать – пойдешь в участковые». Или: «Походи пару лет участковым, прояви себя – и найдем тебя настоящую работу». С каким настроем будет воспринимать свою работу молодой лейтенант?

Авторы законопроекта решили брать пример с американской полиции. Но американский участковый или шериф может проработать на своей должности до пенсии и будет гордиться этим. Он живет в гуще своего населения, знает всех в лицо, знает устремления каждого гражданина. А у нас никак спор не завершат: сколько населения должно быть в попечении участкового? Да, может, одному надо пять тысяч человек определить, а другому и тысячи достаточно – всё от проживающих людей зависит.

В мою бытность начальником райотдела, некоторые села нашего района на 70 процентов из бывших зеков состояли. Понятно, какой догляд нужен был за ними. В проекте закона об этой проблеме тоже нет четкого толкования.

Если завтрашний полицейский будет сидеть на зарплате сегодняшнего милиционера, если он будет всё так же «крышевать» торговцев «паленой» водкой и наркодилеров, если контроль общества над полицией останется пожеланием, а отчеты её руководителей сведутся к виртуальному общению через Интернет, то благие намерения о реорганизации нынешних правоохранительных органов таковыми и останутся.

Вопросы задавал: Борис Ваулин.

Источник: «Коммуна», № 128 (25559),03.09.10г.