Право
Был князьком удельным...
14.03.2008 10:10
Чувство вседозволенности и желание обогатиться могут привести на скамью подсудимых наделенного властью человека. Год назад «Коммуна» опубликовала информацию о приговоре бывшему главе Таловской районной администрации Владимиру Иевлеву, его сыну Виктору и зятю Игорю Гладуну. И вот, 18 февраля, в областном суде прозвучал новый вердикт. Этот понедельник оказался действительно тяжелым для семьи Иевлевых.
Чувство вседозволенности и желание обогатиться могут привести на скамью подсудимых наделенного властью человека
Год назад «Коммуна» опубликовала информацию о приговоре бывшему главе Таловской районной администрации Владимиру Иевлеву. За уголовные преступления, связанные с получением взятки, вымогательством, злоупотреблением должностными полномочиями и незаконным хранением оружия, начальника района приговорили к трем годам лишения свободы в колонии общего режима. Его сын Виктор и зять Игорь Гладун действовали совместно со старшим Иевлевым, но им инкриминировалось только вымогательство. Зять получил два года лишения свободы (условно), а сын был полностью оправдан.
Обвинение с таким вердиктом категорически не согласилось и подало кассационную жалобу в Верховный суд. Он отменил приговор и отправил дело на новое рассмотрение. Судебное следствие длилось несколько месяцев.
И вот, 18 февраля, в областном суде прозвучал новый вердикт. Этот понедельник, в соответствии с поговоркой, оказался действительно тяжелым для семьи Иевлевых. Впрочем, когда Иевлева-старшего конвой заводил в зал судебных заседаний, Владимир Викторович, увидев жену, кивнул ей и спокойно сказал: «Не волнуйся, всё будет нормально». Неизвестно – сам был уверен, или его адвокаты решили, что и второй приговор окажется таким же мягким.
Судья Иван Шмаков читал приговор 2 часа 20 минут. Оказалось, что в процессе судебного следствия обвинения в незаконном хранении оружия и злоупотреблении служебным положением не нашли веского подтверждения, поэтому их исключили из обвинения. Однако по двум оставшимся статьям было собрано столько фактов, документов, свидетельских показаний, что попытки защиты объявить эти доказательства несущественными не были приняты во внимание.
Судья оглашал всё новые и новые факты преступной деятельности, адвокаты делали какие-то пометки в своих блокнотах, и подсудимый тоже реагировал на всё услышанное. Он то неподвижно смотрел на судью, то закрывал глаза и начинал слегка покачиваться, то на его лице вдруг появлялось такое страдание, что казалось ещё немного – и он упадет.
Финал чтения был ошеломляющим. Владимир Иевлев приговаривался к пяти годам лишения свободы в колонии строгого режима и 150 тысячам рублей штрафа. Его сын Виктор и зять Игорь Гладун – к трем годам общего режима и 100 тысячам рублей.
«Взять под стражу прямо в зале суда», – проговорил судья. Конвой быстро подошел к осужденным и вывел их из общей массы народа, присутствующего в зале. Молодые люди подняли руки, и в наступившей вдруг абсолютной тишине щелкнули наручники. Этот щелчок как бы пробудил эмоциональный всплеск и у подсудимого в клетке, и у его жены. «Что же это творится, где справедливость? – закричала громко несчастная женщина. – Невиновных людей сажают в тюрьму!»
И этот крик смешался с криком Владимира Викторовича Иевлева: «Сделайте хоть что-нибудь, вытащите меня отсюда, я уже не могу здесь больше!» Сгорбившись и едва переставляя ноги, убитый страшным известием, пожилой человек шел по коридору в плотном кольце конвоя. Чисто по-человечески мне его жалко: трудно предположить, как закончатся для него пять лет тюрьмы строгого режима. Но кого в этом он может винить?
Двадцать лет назад Владимир Иевлев был назначен председателем Таловского райисполкома, его выбирали депутатом, потом сельские жители доверили ему быть главой администрации. Первый человек в районе. На него смотрят тысячи глаз – каждый шаг, слово, поведение дома и в общественных местах придирчиво и молча оцениваются. Большая власть, но должна быть и большая ответственность. Должна быть…
Увы, нынешнее могущество больших денег, отсутствие жесткого контроля сверху, слабые нравственные устои самого человека действуют разлагающе. Многие чиновники начали чувствовать себя в своих вотчинах «самодержцами всея района» и творят, что хотят. Закон, например, запрещает муниципальному руководителю заниматься коммерцией, но ведь занимаются и не страшатся, что за нарушение закона отвечать придется. Один глава района скупил в райцентре едва ли не половину магазинов и оформил их на подставных лиц. Второй «приватизировал» местный рынок и общественное питание. Третьему, предприниматели района, – словно удельному князю, дань отдают.
Тайное всегда становится явным. В большом городе ещё как-то можно скрыть подобное, но в селе всё видно, всё известно. Люди обсуждают и осуждают. Конечно, кто-то из селян, стремящихся найти правду, пишет в газету возмущенные письма. Большинство же горестно машут рукой и предпочитают не высовываться.
Есть смысл обратить внимание на еще один момент. Беззакония, творящиеся во многих райцентрах, стали возможными потому, что милиционеры (а нередко и прокуроры) живут в крепкой мужской дружбе с районным начальством и местным бизнесом – вместе отмечают семейные праздники, на охоту ездят, а баньках парятся. Полное взаимопонимание – сегодня ты мне квартиру выделишь или со стройматериалами поможешь, а завтра – я на твои «шалости с законом» глаза закрою и жалобам людей ходу не дам.
Знают ли о таком приятном симбиозе в соответствующих областных учреждениях? Почему мер не принимают, если знают? Как все это стыкуется с заявлениями людей в погонах с большими звездами о жестком противодействии коррупции?
О чем думал Владимир Иевлев, когда ввязывался в строительство коммерческих аптек в районе? Рассчитывал на немалую гарантированную прибыль? Но если денег на содержание семьи не хватает, оставь свой пост и становись предпринимателем – можно и в пять, и в десять раз больше заработать. Но ведь не оставлял, продолжал находиться на высокой должности командовать районом и выдавать подчиненным руководящие указания – какие бетонные блоки, доски и металлоизделия на его стройку завозить, какие бесхозные здания отдать в его пользование.
К сожалению, жизнь так повернулась, что у нынешних начальников (по крайней мере, у подавляющего их большинства) нет сподвижников, которые могли бы откровенно сказать об их неправильных действиях, вовремя предостеречь от откровенного самоуправства.
Вот и в Таловой не нашлось ни одного человека, кто сказал бы главе района неприятную правду, например, о его неприличном вымогательстве. Неужели у семьи Иевлевых не было денег, чтобы самим купить сотовый телефон, тепловую завесу или шкафчик для белья? Неужели у первого руководителя района даже мысль не мелькнула о собственном достоинстве, когда он плакался коммерсанту Капустину о своей малой зарплате и больших командировочных тратах при поездках в Воронеж? Суд не стал выяснять нравственные аспекты преступления, поэтому осталось неизвестным, что думал Владимир Викторович, когда считал полученные от подельника деньги. Какие мысли у него возникали, когда на утренней планерке ему докладывали об очередном нападении и поджоге дома Капустина, который перестал делиться с главой администрации доходами?
Сын и зять старших Иевлевых – не маленькие мальчики. Но, видимо, здесь сказался нравственный инфантилизм молодых людей, которые были уверены, что папа – «царь и бог» в районе. Всё, что он делает, – так и должно быть. Поэтому они и «перепутали ноты»: вместо законных правил цивилизованных рыночных отношений стали играть по криминальным правилам, где в чести ложь, подлог, хамство, выколачивание денег и запугивание партнеров по бизнесу. Теперь им предстоит расплачиваться за это.
И вот о чем я думаю. В последние годы в целях воспитания и профилактики правонарушений хулиганствующих подростков возят на экскурсии в колонии малолетних преступников. Пусть, мол, посмотрят на жизнь за решеткой – может быть, задумаются? Полагаю, что есть смысл на судебные процессы (пусть пока и редкие), где на скамье подсудимых сидят чиновники, обвиняемые в корыстном использовании служебного положения, приводить на экскурсии должностных лиц из всевозможных учреждений. Пусть посидят, посмотрят и задумаются.
