Право

Мнение. Закон и понятия

В последнее время бранить судей, причем – всех без разбора, под общим именем «судейский корпус», стало как бы правилом хорошего тона. По большому счету причиной критики и в самом деле являются ошибки судей, допущенные при рассмотрении конкретных дел. Хотя бывает – и хуже, чем просто ошибки.

Бесконечные изменения законодательства не приносят пользы обществу

В последнее время бранить судей, причем – всех без разбора, под общим именем «судейский корпус», стало как бы правилом хорошего тона. По большому счету причиной критики и в самом деле являются ошибки судей, допущенные при рассмотрении конкретных дел. Хотя бывает – и хуже, чем просто ошибки. Но здесь все просто – на заседании квалификационной коллегии возникнет одно из двух: или замечание, или прекращение полномочий (что фактически означает увольнение с пожизненным лишением права работать судьей).

В первом же случае все значительно сложнее. Судью любого районного суда в его повседневной работе обычно раздражает отсутствие реальной возможности пресечь откровенное злоупотребление участников судебного разбирательства своими правами, раздражает явно недобросовестное поведение отдельных представителей сторон в судебных заседаниях, неподготовленность обвинителя или защитника к рассмотрению уголовного дела.

Добавим к этому, что судья может болеть сам, нервничать из-за болезни родных и близких, переживать семейные неурядицы, бытовые неприятности и т.д. И если на «внутренние» причины душевного дискомфорта накладываются еще и «внешние» - судье, естественно, тяжело нормально подготовиться и провести судебное разбирательство.

В числе причин ошибок, допускаемых добросовестными судьями, я бы назвал и недостаток обыкновенного здравого смысла в «скорострельном» совершенствовании действующего законодательства. К сожалению, при отказе от советской государственной системы и проведении правовой реформы мы вновь столкнулись с тем, что «хотели как лучше, а получилось – как всегда».

Редкий номер «Российской газеты» не содержит информации на тему – что еще в действующем законодательстве отменено, изменено или дополнено. Будто количество принятых законов само собой может перерасти в их качество.

Вот, например, Уголовно-процессуальный кодекс РФ (как основной закон, определяющий порядок и правила возбуждения уголовных дел, их расследования и судебного рассмотрения), введенный в действие с 1 июля 2002 года, подвергся значительным изменениям и дополнениям еще до указанной даты. С завидной энергией этот Кодекс изменяется и дополняется постоянно и непрерывно все прошедшие годы без исключения. Тем не менее до сего дня остается открытым вопрос об официальном поведении судьи в той ситуации, когда государственный обвинитель не ссылается на имеющиеся в уголовном деле доказательства вины подсудимого, либо защитник не указывает на доказательства невиновности своего подзащитного.

Открыто выяснить причины такого поведения обвинителя или защитника, либо исследовать «пропущенные» ими доказательства по собственной инициативе, судья не имеет права– если он так поступит, отмена самого справедливого приговора обеспечена. Негласные рекомендации объявить перерыв в судебном заседании и с глазу на глаз сделать внушение обвинителю или защитнику ничего кроме грустной улыбки вызвать не могут.

С не меньшими энергией и постоянством изменяется и дополняется действующий с 1997 года Уголовный кодекс РФ. Насколько «усовершенствованы» эти два кодекса, «работающие» только вместе, можно проиллюстрировать всего одним примером.

Если два пятнадцатилетних оболтуса угнали чужой автомобиль, спрятали его, разобрали на запчасти и продали, то их действия подлежат классификации как групповая кража, за которое самое строгое наказание - до 5 лет лишения свободы. При поступлении такого дела в суд судья по закону обязан рассмотреть вопрос о возможности освобождения этих оболтусов от уголовной ответственности и о прекращении против них уголовного дела.

Если же два других пятнадцатилетних подростка завладели чужим автомобилем, покатались на нем, а потом вернули на прежнее место, то их действия подлежат квалификации как групповой угон – тяжкое преступление с наказанием до 7 лет лишения свободы. Возможность прекращения такого дела закон не допускает в принципе. Два по глупости набедокуривших подростка получат судимость. Понятно, что назначенное им наказание будет условным. Но ведь судимость в их жизни останется, да к тому же - за тяжкое преступление. Неужели второе из этих деяний настолько более опасно, чем первое?

Смысл и цель, а особенно – своевременность отдельных усовершенствований действующего закона порой трудно понять. Законом от 22 июля 2008 года № 147-ФЗ в часть первую статьи 23 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации вносятся изменения, суть которых заключается в том, что если раньше работник, которому не выплачена заработная плата, обращался к мировому судье с заявлением о выдаче судебного приказа в течение 5 дней или исковым заявлением, подлежащим рассмотрению в срок до 1 месяца, то с 1 августа 2008 года с таким исковым заявлением он может обратиться только в районный суд, где срок его рассмотрения – до 2 месяцев.

При этом осталось неизменным положение закона о том, что судебный приказ о взыскании заработной платы может выдать только мировой судья, который и обязан отменить его в случае поступления возражений должника. К чему, вероятнее всего, это может привести в реальной жизни, догадаться нетрудно: за невыплаченной зарплатой сначала пойди к мировому судье (заплатив адвокату за изготовление заявления о выдаче судебного приказа и собрав необходимые справки), мировой судья выдаст приказ, который затем – при поступлении возражения должника отменит, а потом (вновь заплатив адвокату за изготовление уже искового заявления и вновь собрав необходимые документы) – иди в районный суд, который рассмотрит твое заявление в двухмесячный срок.

В условиях экономического кризиса и роста социальной напряженности насколько необходимо и своевременно было такое изменение закона? Но всегда ли наши законодатели так торопливы в желании исправить допущенную в ранее принятом законе ошибку? К сожалению, не всегда.

О «непонятной» позиции мировых судей и судей районных судов, которые с января 2005 года «не признавали» льготы сельских медиков, журналисты писали немало. После опубликования 3 октября 2008 года в «Российской газете» Определения Конституционного Суда РФ № 388-О-П от 7 февраля 2008 года вышло множество почти восторженных публикаций – «на защиту сельских медиков стал Конституционный Суд», который «защитил и признал». Но если мы попробуем вчитаться в содержание этого и двух других (от 12 июля 2006 года № 375-О и от 4 декабря 2007 года № 947-О-П) обязательных для всех решений, то довольно легко сможем обнаружить, что Конституционный Суд указал на следующее:

сельские медики и после 1 января 2005 года сохранили право на льготы по оплате жилья и коммунальных услуг (отопления и освещения), которыми они пользовались до этой даты;

право выбора порядка и способа социальной поддержки сельских медиков (предоставление льгот в натуральном виде или переход к ежемесячным денежным выплатам) принадлежит органам государственной власти РФ, органам власти субъектов РФ и органам местного самоуправления и только им;

при замене натуральных льгот ежемесячными денежными выплатами именно эти органы должны определить размер этих выплат таким образом, чтобы обеспечить сохранение прежнего уровня социальной защиты сельских медиков.

Ну, а дальше сам собой возникает вопрос: каким же законом должен сегодня руководствоваться судья при рассмотрении иска коммунального предприятия о взыскании с медика оплаты за отопление его жилья? Тем, который был принят еще до решения Конституционного Суда РФ? Он определил меру социальной поддержки сельского медика суммой в 200 рублей в месяц, и этот размер остается неизменным до настоящего времени. А если не этим законом руководствоваться, тогда каким? Уж не тем ли, которого до сего дня нет? Но тогда это будет суд уже не по законам, а по понятиям. Пусть даже по понятиям о справедливости и благе. Но всем давно известно, куда ведет дорога, выстланная благими намерениями.