г. Воронеж

Пасмурно, ветер западный 2 м/с.

• Днём пасмурно, +2°…+2°, ветер юго-западный 1,7 м/с.

• Вечером пасмурно, +1°…+2°, ветер западный 1 м/с.

• Ночью пасмурно, +1°…+1°, ветер северо-западный 1,2 м/с.

• Утром небольшой дождь, +1°…+1°, ветер южный 2,1 м/с.

  • $ 63,57
  • € 70,38

История газеты

30.06.2019 12:50
  • 52
  • 0
  • 0
О чём писала «Коммуна»

Войны без крови не бывает

Война в Чечне глазами специального корреспондента «Коммуны»

Войны без крови не бывает


Виктор Григорьевич РУДЕНКО Родился в 1966 году в селе Белозорово Алексеевского района Белгородской области. Окончил факультет журналистики ВГУ (1991). После окончания первого курса журфака был призван в ряды Советской Армии. В должности сапера мотострелкового полка участвовал в боевых действиях в Афганистане (1985-1987). Начинал в газете «Молодой коммунар» (1990), в редакции газеты «Коммуна» – с 1993 года. Работал руководителем службы новостей, редактором газет «Коммуна спорт», «Воронежская неделя». С июля 2010 года – генеральный директор ООО «Редакция газеты «Коммуна» – главный редактор газеты «Коммуна». Составитель и автор книг «Прощай, шурави» (1996, 2009), «Особая миссия» (2011, 2014), «Афган: война без линии фронта» (2016). Награжден орденом Дружбы (2006), медалью «За отвагу» (1987) и др. Лауреат Премии Правительства РФ в области печатных средств массовой информации (2010).


Колонна

Почти три тысячи километров прошла автомобильная колонна, отправившая в район боевых действий в Чеченскую Республику около шестидесяти тонн продовольствия, одежду для воронежской бригады гражданской обороны, ОМОНа Юго-Восточного управления внутренних дел на транспорте, гуманитарную помощь для местного населения. Воронежская область – единственная из восемнадцати областей центральной части России, оказавшая помощь в таком объеме.

Сопровождал груз сводный отряд из тридцати девяти человек: водители-контрактники из бригады ГО, два экипажа ГАИ и один из областного Центра экстренной медицинской помощи, группа омоновцев из Юго-Восточного УВДТ, офицеры гражданской обороны, журналисты, в том числе и специальный корреспондент «Коммуны».

Возглавлял гуманитарный конвой начальник областного штаба по делам ГОЧС полковник П.Третьяков. Колонна под флагом Министерства по чрезвычайным ситуациям РФ возвратилась в Воронеж без потерь и серьезных поломок. В сложных погодных условиях прошли Воронежскую, Ростовскую области, Краснодарский, Ставропольский края, Кабардино-Балкарию, Северную Осетию, Чечню.

Возвратившись домой, можно с легкостью бросить: мол, за восемь дней отмахали три тысячи километров. И лишь тот, кто их прошел, знает, как нелегко они дались. Из Воронежа уходили по гололеду. В Ростовской области расстались с зимой и на одном дыхании Войны без крови не бывает Война в Чечне глазами специального корреспондента «Коммуны» прошли всю область и Краснодарский край. Но в Ставрополье, а это уже был третий день пути, ночью выпал обильный снег. Он, конечно, быстро растаял, но заставил заметно снизить скорость движения. Перевал и горный серпантин не простили бы лихой езды.

После Ростова-на-Дону заметно меньше стало на дороге указательных знаков и – транспорта. И все же сопровождавшим нас до Моздока экипажам ГАИ на всем протяжении пути хватало забот. Первый экипаж ГАИ шел впереди и «пробивал» дорогу колонне, а второй не давал возможности ее обгонять. Сложность состояла еще и в том, что некоторые водители не только не ходили «в строю», но и первый раз выезжали на такие длинные дистанции. Вот почему первый пятисоткилометровый участок пути шли почти пятнадцать часов.

А какую нагрузку испытывали водители? По двенадцать-пятнадцать часов за рулем. Ночевка, за исключением Ростова-на-Дону и Толстой-Юрта, в кабине машины, подъем в пять утра, завтрак и – в путь, пока есть топливо в баках.

Уже в Кабардино-Балкарии нам навстречу пошли военные колонны, заметно больше стало вооруженных постов ГАИ, которые в Чечне сменятся Внутренними войсками.

В Моздок пришли в три часа дня. На ночь глядя не рискнули отправиться дальше. На въезде в военный лагерь в районе аэродрома висит объявление: «За справками о военнослужащих обращайтесь в кинотеатр «Мир» по адресу…». Дальше комендатуры на входе в лагерь родителей не пускают. Пока водители ставили машины на разбитом поле, мы наблюдали, как вертолет на тросах «заносил» на площадку обломки другого вертолета.

У палаток полевого лагеря МЧС, который постоянно показывает и «Останкино», и Российское телевидение, снуют машины. На наших глазах в операционную понесли на носилках старушку и полностью завернутое в одеяло тело, не поймешь, мужчина, женщина… Самое сильное впечатление от Моздока – это грязь. Чуть ступишь с бетонки в сторону и можешь не вытащить сапог.

И на поле, где стоят машины, и перед зданием, в котором размещены оперативные группы «силовых» министерств, в частности, МВД. Неужели трудно завезти щебень и засыпать грязь? В том, что это не трудно, мы убедились на следующий день, когда по грозненской дороге проезжали многочисленные посты Внутренних войск, выставленные в открытом поле.

В Моздоке в оперативной группе мы попытались уточнить место дислокации ОМОНа Юго-Восточного УВД на транспорте. Офицера, курирующего транспортную милицию, мы не застали на месте. Находившиеся в этой же комнате подполковники полчаса искали на карте станцию Терек. Не нашли… Пришлось запросить «подсказку» по радиосвязи.

…И слава Богу, что сюда не попадают родители солдат. Здесь есть от чего прийти в отчаяние.

В Моздоке в нашу колонну запросились два офицера из Первоуральска: в свою часть под Грозным через всю страну они везли три огромных короба с… флажками.

БТРов для прикрытия нам не дали. Выделили машину радиосвязи, чтобы в случае чего могли запросить помощь. Как мы потом выяснили в дороге, с боевым прикрытием идут только машины с боеприпасами.

Дорога от Моздока до Толстой-Юрта – почти полторы сотни километров, и это сплошная вереница машин.

Идя вслед чужим машинам, мы добирались до места расположения воронежцев почти шесть часов. Зато на обратном пути, выйдя рано утром, это же расстояние нам удалось пройти в два раза быстрее. Гражданская техника, будь то грузовик или трактор, здесь идет с белыми флажками.

…Всех тронул и всем запомнился такой эпизод: на выходе из Моздока стояла русская женщина и осеняла крестом проходящие мимо машины.

Войны без крови не бывает

Грозный производит жуткое впечатление. Попытался с чем-то сравнить – не с чем. Вспоминаются кадры военной хроники: Сталинград, Воронеж… Кирпичные коробки, развалины, поваленные столбы. И боевая техника за заборами, на первых этажах домов, где некогда были магазины. И все же этот город-призрак живой…

«А вы хотите, чтобы война была без жертв, без крови, чтобы не бомбили и не стреляли? Разве война может быть «культурной»? Как бомба может выбирать? Война есть война, и разрушения будут, и все, что угодно». Будь эта фраза сказана военным или кем-то за тысячи верст от войны, она бы не произвела на меня такого впечатления. Но говорила женщина, одна из многих русских жительниц разрушенного Грозного, пришедшая за продуктами к консервному заводу, у которого МЧС России выдает гуманитарную помощь и забирает беженцев. Мы, офицеры ГО П.Третьяков, П.Куприенко, А.Тишковец, В.Малеев, корреспондент «Коммуны» и оператор 4-го ТВ-канала В.Комаров, приехали в Грозный, чтобы посмотреть, как выдается гуманитарная помощь, а заодно и увидеть своими глазами город. Возможность нам предоставило территориальное управление МЧС в Чечне. Охраняли нас омоновцы и спасатели из бригады ГО.

Мы говорили с людьми, снимали. Здесь нет никаких запретов. Только предупредили: «Не задерживайтесь здесь, дня два назад пункт выдачи гуманитарной помощи обстреляли из миномета. Одна мина угодила в здание, вторая – в радийную машину, расчет погиб…».

Что думают о войне люди, собирающиеся со всех концов города за продуктами? Ввод войск в Грозный они оправдывают: «Здесь были бандиты. В любой момент могли кого угодно застрелить. Только зачем сюда надо было посылать необстрелянных пацанов…» Грознинцев возмущает уничтожение артиллерией жилых кварталов и мародерство ОМОНа и Внутренних войск. Впрочем, женщина, чьи слова мы привели вначале, и с последним утверждением поспорила: «Это тоже неправда. Если им оказывают сопротивление, то тогда и они, конечно, отвечают тем же». Но молодые парни, с которыми мы говорили, настойчиво пытались нас убедить: «Вы пройдите вслед за ОМОНом и увидите, что они творят». Что за этими словами: попытка дискредитировать ОМОН, занимающийся малоприятным делом по прочесыванию районов, желание свалить на них ответственность за чужие грехи или… Но здесь я, к примеру, не услышал того, о чем мне говорили раненые в воронежском госпитале: только закончится обстрел, и сразу же тянутся вереницы мирных жителей с тележками в разрушенные дома за «добром». Война, одним словом…

О солдатах и офицерах Минобороны здесь отзываются однозначно и коротко: «Они воюют на передовой». Кто воюет на стороне Дудаева? «Моджахеды, наемники…».

Пока шел разговор, из окна здания выставили решетку и начали выдавать продовольствие. Сразу же возникла толкучка. Жалобы здесь у людей одинаковые: очень трудно получить продукты; приходится очередь занимать ночью, и это несмотря на комендантский час! Женщина, у которой пятеро детей, очень благодарила МЧС за поддержку людей в трудную минуту. Впрочем, были и такие, кто отзывался о помощи как о подачке.

И был вопрос, один на всех: «Скажите, когда все это кончится? Нет никаких сил терпеть больше…»

Видел ли я в Грозном улыбающиеся лица? Как ни странно, видел. Женщина с ребенком сказала, что сейчас им с мужем и двумя детьми трудно, но они надеются, что самое страшное позади. Уезжать никуда не собираются, некуда.

Разговор закончился несколько неожиданно для нас. Когда мы собрались уходить, подошел парень: «Мужики, не для прессы, здесь все непросто. Не всему, что вам говорили, верьте. Днем с вами говорят мирные жители, а ночью они на стороне Дудаева».

Снимая на видеокамеру город, В.Комаров чуть не угодил под колеса мчавшегося на бешеной скорости БТРа: В.Малеев едва успел столкнуть оператора с дороги.

Мы приехали к разрушенному трехэтажному производственному зданию на улице Чичерина, 19, под обломками которого погибло 44 парня из московского полка спецназа. Тела погибших изпод руин в течение трех дней извлекали спасатели из сводного отряда, созданного на базе Воронежской бригады ГО. Десантники при этом не смогли присутствовать – не выдержали, ушли. Парни, разбиравшие развалины, вспоминают: «Насмотрелись всего, жутковато. Не надо и фильмов ужасов. Погибшие чуть моложе нас или ровесники. Страшно все это видеть…». Причины взрыва до сих пор не установлены. Да и кто под пулями будет разбираться?! Все время, пока мы находились у разбитого здания, рядом, за уцелевшим цехом, «молотила» из пушки бээмпэшка. Срывались автоматные очереди. Будучи практически безоружным, слышать выстрелы нелегко.

Говорят, в этот день в городе было затишье…

Следующую остановку, ожидая прибывшую с нами машину с гуманитарной помощью, сделали у комендантского поста Внутренних войск. Из-за ворот виднелся ствол боевой машины, рядом стояли солдаты. Мы подошли к ним, спросили, есть ли воронежцы. Один с удивлением отозвался.

– Да, я из Воронежа, Павел Чариков.

– Быстрее пиши матери записку, передадим.

– А что писать-то?

– Что жив, здоров…

Он написал несколько строчек. Сниматься на фотокамеру отказался наотрез. Но выглядит он неплохо, только чумазый. В Грозный завозят воду лишь для приготовления пищи. Рассказал, что ехал служить в Нальчик, а попал вот сюда. Был на комендантском посту под Червленой, две недели назад перевели в Грозный. Письма из дому получает регулярно, удивляется, почему не доходят его.

…Взорванный мост на въезде в Грозный пока еще не восстановлен, дорога идет в объезд. Когда мы возвращались, над перевалом, как и утром, висел туман. Город не просматривался. Лишь в некоторых местах проступало зарево: горит газ на поврежденных участках газопровода. Из города с нами уходили тягачи«ураганы», вывозившие подбитую технику. На некоторых участках дороги они садились на брюхо. Мы несколько раз останавливались, пропуская встречные воинские колонны. Одну остановку сделали у подбитого танка, ржавеющего здесь, говорят, еще со времени ноябрьского штурма. А неподалеку обломки сгоревшего в январе вместе с экипажем вертолета.

Когда же все это закончится?..

Встречи на войне

Как уже сообщалось, 19 февраля из Воронежа в Чеченскую республику, в район боевых действий, была отправлена вторая колонна с продовольствием, медикаментами для воронежцев – сотрудников милиции, ОМОНа, специального моторизованного милицейского батальона, конвойного полка, бригады ГО, с гуманитарной помощью для мирного населения. В сопровождении груза, общий вес которого составил сорок тонн, участвовали водители-контрактники Воронежской бригады ГО, офицеры штабов по делам ГОЧС, подразделение ОМОНа, экипаж областного Центра экстренной медицинской помощи, два экипажа ГАИ и специальный корреспондент газеты «Коммуна». Второй раз в состав конвоя вошли офицеры П.Третьяков, П.Куприенко, В.Малеев, А.Тишковец, Ю.Колесников, Н.Шатохин, фельдшер А.Кустов, несколько водителей. И в этот раз конвой возглавил начальник областного штаба по делам ГОЧС полковник П.Третьяков.

Появление воронежской колонны в грозненском аэропорту накануне 23 февраля для командира базирующегося здесь милицейского батальона В.Савчука было полной неожиданностью. «Неужели о нас еще помнят?» – только и смог он спросить у П.Третьякова. И можете представить, как нашему приходу радовались! Многие просто отказывались верить, что к ним приехали из самого Воронежа. В долгую и небезопасную поездку стоило отправляться хотя бы ради того, чтобы доставить людям на войне такую радость. А какое нам было оказано внимание! «К кому вообще приезжают земляки? Только к воронежцам. Только воронежцы способны на это. Вы для нас – дорогие гости…» – говорили нам.

На оперативном совещании на передовом командном пункте Внутренних войск, куда В.Савчук отправился вечером, приход воронежской колонны был одной из важных новостей. В.Савчуку откровенно завидовали: «Надо же, к тебе пришли за полторы тысячи километров…». В свою очередь нам приятно было слышать хорошие отзывы о воронежцах, которые несут службу в Грозном. И видеть, что к комбату здесь прислушиваются.

Привезенные к празднику продукты стали хорошей добавкой к скудноватому солдатскому столу. Комитет здравоохранения области (председатель Г.Скрыпченко) и областной Центр экстренной медицинской помощи (главврач Л.Кочетов) выделили медикаменты, которые были распределены между всеми подразделениями. Как заметил батальонный медик, привезли именно то, что нужно. Часть продовольствия – около десяти тонн – была передана в две военные комендатуры Грозного для раздачи мирному населению.

Кроме милицейского батальона и подразделений конвойного полка (они расположены вместе) в Грозном находится небольшая группа воронежских омоновцев. Сопровождавшие нас омоновцы, конечно же, решили коллег навестить. Было уже около четырех часов, нужно было успеть съездить и возвратиться до начала комендантского часа. После шести вечера все «движущиеся цели» расстреливаются. Только они отъехали от аэропорта, навстречу – БТР. Наши, воронежцы! Сколько радости! Оказывается, они каким-то образом узнали о приходе нашей колонны и примчались сами. Во время поездки мы неоднократно убеждались, что не только худые, но и добрые вести быстро расходятся.

В Моздоке совершенно случайно встретили 25 ребят из милицейского батальона. Мы о них не знали, зато они были наслышаны о приходе колонны. Как и пожарные из Назрани – там находится один воронежский экипаж.

Как добиралась колонна до столицы Чечни? В Моздок пришли 21 февраля в полдень. Оставалось время, чтобы до наступления темноты попасть в Грозный, однако, спешить не стали. Выяснилось, не зря. Накануне праздника дорога Моздок – Грозный была закрыта из-за угрозы обстрелов, террористических актов. И если в первый раз в Толстой-Юрт мы шли без всяких проблем (и без прикрытия), то сейчас ситуация складывалась иная. В оперативной группе МВД вначале сказали, что 22 и 23 февраля из Моздока вообще никого не будут выпускать. Потребовалось вмешательство генерала – начальника штаба группировки Внутренних войск. Все же подарки предназначались милиции. И это обстоятельство сыграло свою роль.

Наша колонна была единственной, которая накануне Дня защитника Отечества под прикрытием двух БТРов ушла в Грозный.

По цепочке многочисленных постов ВВ отслеживалось прохождение конвоя: и на пути в Грозный, и обратно. Проверялись документы, иногда проводился выборочный осмотр машин – не везем ли случайно оружие. Прецедент был, колонна из Краснодара пыталась провезти боеприпасы в Грозный для сторонников Дудаева. В одном месте нас задержали: поступила информация, что колонна может быть обстреляна. К счастью, она не подтвердилась. Хотя нас все же обстреляли: 23 февраля в Грозном. И всё-таки судьба нам благоволила. К примеру, до Моздока постоянно выходили из строя машины. Но ни по дороге в Грозный, ни на обратном пути поломок не было. Случись что – и в лучшем случае пришлось бы ночевать в поле возле одного из постов.

Пока в Моздоке решался вопрос с отправкой колонны, в Кизляр на вертолете вылетел представитель УВД полковник милиции С.Гудков. На границе Чечни с Дагестаном несут службу 38 сотрудников Железнодорожного РОВД во главе с майором А.Шепиловым. Помимо продовольствия, одежды, выделенных областной администрацией, в Кизляр были переданы подарки непосредственно от РОВД (начальник полковник милиции А.Канарейкин): каждому – по часам, два телевизора, благодарственные письма.

После ухода колонны из Грозного в Москву ушла телеграмма за подписью зам. министра МЧС Героя Советского Союза генерал-лейтенанта Востротина с просьбой отметить Воронежскую область, доставившую в Чечню 95 тонн продовольствия.

…На войне верят приметам. Знаю об этом по собственному опыту. Во время поездки в Чечню мы старались не загадывать наперёд, не строить планов.

Иначе – не сбудется. Сейчас же, после возвращения из этой нелегкой поездки, можно с облегчением сказать: нам крепко повезло. И благодарить за это судьбу. И людей, все сделавших для того, чтобы доставить груз и живым возвратиться обратно.

Грозный. Ожидание мира

После возвращения из командировки меня удивило то обстоятельство, что многие считают боевые действия в Чечне прошедшим этапом. Самым частым вопросом-утверждением ко мне был: «Ну, что, в Чечне уже все спокойно?». Но все, с кем приходилось общаться в Грозном, придерживаются иного мнения: военный конфликт затягивается и, к сожалению, переходит в партизанскую войну.

В военную комендатуру Ленинского района Грозного, где в это время полковник П.Куприенко передавал гуманитарную помощь, привезенную из Воронежа, прибежала женщина. Только что убили ее мужа. Выяснилось, мужчину в армейском бушлате застрелил снайпер под грохот проходившей неподалеку армейской колонны. Зачем?..

Наши машины под МЧСовским флагом, стоявшие в районе консервного завода, обстреляли из стрелкового оружия.

И это в середине дня, в одном из самых спокойных мест Грозного. Кроме людей в военной форме, здесь находилось немало гражданских. Очевидно, стрелявшим безразлично, по ком они ведут огонь. И это не единичные примеры: в районах, еще месяц назад считавшихся «чистыми», вновь свистят пули. Уже после возвращения колонны в Воронеж из Толстой-Юрта поступило сообщение: 24 февраля мобильный отряд, созданный на базе Воронежской бригады ГО, обстреляли. Одна машина уничтожена, несколько получили повреждения, людских потерь нет. А ведь раньше здесь было спокойно. Несмотря на то, что в селении проживают свыше 300 вооруженных сторонников Дудаева. И какой смысл был обстреливать подразделение, которое не воюет, а оказывает помощь мирным жителям: восстанавливает дороги, вывозит беженцев, разбирает развалины, оказывает гуманитарную помощь?!

Нервы у военных – на пределе. СОБРовцы чуть не расстреляли американскую журналистку с русыми волосами, приняв ее за снайпера из Прибалтики. Двух других журналисток на выезде из Грозного омоновцы попросили взять в колонну и довезти до Знаменской. От греха подальше…

И все же город заметно оживает. На улицах больше людей, вперемежку с БТРами и БМП идут легковые автомобили. Воронежские спасатели, работавшие на разборе развилин нефтяного института (под обломками во время бомбежки погибли российские солдаты, правда, никто не знает их количества), рассказывали: несмотря на стрельбу, к институту приходили люди, искали… трудовые книжки. Жизнь продолжается, но…

В городе – безвластие. Армейцы уходят, их сменяют Внутренние войска, ОМОН. О гражданском населении по большому счету сейчас никто не думает. Такие выводы напрашиваются после многочисленных разговоров с горожанами. Надежда – на создаваемые в районах военные комендатуры. По крайней мере, так кажется со стороны.

К санитарной машине подошла женщина и попросила лекарство. Медик полковник А.Тишковец нашел ей необходимое. Через несколько минут собралось столько людей, что он взмолился: «Женщины, милые, у меня же не аптека! Я отдаю вам то, что брал для солдат». Медикаменты для мирного населения сейчас недоступны, а ведь в городе не хватает воды, и уже сейчас говорят об опасности чумы, холеры. И так же часто, как медикаменты и продукты, у нас спрашивали свежие газеты. Того количества, которое поступает в военные комендатуры, явно недостаточно. Наверное, излишне говорить, что почта здесь не работает. Пока мы стояли у консервного завода, к нам подошло около десяти человек с письмами родным. Пожилая женщина, увидев в моих руках блокнот, попросила записать адрес дочери и черкнуть ей несколько строк: мать и отец живы, только вот дом…

Говоря о бедственном положении грозненцев, не могу обойти вниманием быт военных. Одежду и белье, если есть такая возможность, везут стирать в Моздок, а то и дальше. О чем говорит этот факт? Милицейский батальон из Воронежа – из ряда приятных исключений. Тут уж заслуга командира В.Савчука: палатки, столовая, баня – все есть, сами построили. У батальона была такая возможность, а у тех, кто на передовой? Даже военным – хлеб когда завезут, а когда и нет. Что уж тут говорить о гражданском населении. Хотя аэропорт «Северный» уже принимает военно-транспортные самолеты. С письмами полная неразбериха: свои письма домой земляки отправляют через летчиков, а в Грозный же почта поступает нерегулярно. В Моздоке от офицера, работающего с родителями солдат, я услышал совершенно дикие вещи: некоторые командиры рвут письма солдат, не разрешают писать домой.

У консервного завода я познакомился с человеком, в свое время работавшим секретарем райкома, проректором пединститута. К нынешнему руководителю правительства Чечни С.Хаджиеву он ходил просить работу. Ему отказали, сославшись на то, что сейчас требуются специалисты строительного профиля. По поводу боевых действий отозвался осторожно: «Мы ждали восстановления конституционного порядка, но не танками и тяжелыми орудиями. Во что превратили историческую часть города? Она уже не подлежит восстановлению». Мой собеседник высказал свое возмущение тем, что до сих пор российское правительство не вносит ясности, как возместить грозненцам ущерб от боевых действий. А с другой стороны тем, что новое правительство Чечни сидит в Моздоке и Знаменской и не спешит перебираться в Грозный.

… До сих пор не могу отделаться от того жуткого впечатления, которое произвела на меня расстрелянная, сожженная российская боевая техника. Перед этим мы видели сваленные на землю около двух десятков трупов гражданских. Их свезли для захоронения в братской могиле. Неподалеку – вырытая экскаватором яма. Зрелище не из приятных. Рядом стоял белый грузовик с красным крестом, санитары в масках. Трупы безмолвны, а вот вид уничтоженной боевой техники красноречив: какими жестокими должны быть бои, чтобы броня была так растерзана… И что в таком случае остается от людей?

Война всем надоела до чертиков. Политики это понимают и спешат объявить об окончании боевых действий, выдавая желаемое за действительное. Конечно, в Грозном уже не будет таких боев, как в начале года. А в Гудермесе, Шали?

Армия и Внутренние войска по-прежнему несут потери. Один информированный человек назвал нам цифру: 100-120 убитых и раненых в день (на ВВ приходится 20-25 человек). Может быть, данные не совсем верны, но других я не знаю. «Зверь войны» разбужен и требует новых жертв.

О том, что между армией и Внутренними войсками отношения очень натянутые, ни для кого не является тайной. Повинны, конечно, не солдаты, а министры. Каждый из них хочет быть героем, забывая, что на этой войне не будет победителей. Но я хочу сказать о другом: о настрое солдат, а он везде одинаков. Попав в медсанбат и чуть подлечившись, многие вновь просятся в свои части на передовой. Солдаты срочной службы воронежского милицейского батальона, выполняющие в Грозном в основном задачи по охране аэропорта и должностных лиц, направили письмо командованию с просьбой отправить их на передовую. И это не миф... Ребят не обвинишь в том, что они не понимают, где находятся. Каждый день видят погибших в городе, в аэропорту, где морг соседствует с их палатками. И все же просятся.

И еще одна «картинка» из жизни: 23 февраля по Грозному разъезжали БТРы с красными, союзовскими, флагами. В честь Дня Советской Армии. Не знаю, может, это бравада.

…Один мой знакомый в раздумье спросил: «Простят ли нам чеченцы эту войну?» Почему только чеченцы, а русские?.. Их немало в Грозном и по всей Чечне. От Дудаева они натерпелись, а теперь вместе делят тяготы этой войны. И вопрос должен звучать несколько иначе: простит ли российский народ правителям Чечни и России эту бойню?

Когда город взят

Стреляют. Так одним словом можно охарактеризовать обстановку в Грозном. Ранним пасхальным утром недалеко от Территориального управления МЧС, где мы расположились, была расстреляна патрульная машина Внутренних войск. Погиб капитан и один солдат, второй тяжело ранен. На следующий день, провожая нашу колонну, начальник Территориального управления МЧС в Чечне генерал-майор Г.Кириллов сказал: «За сегодняшнюю ночь в Грозном убито 16 военнослужащих. Идет самая настоящая партизанская война».

Кто стреляет по ночам, откуда и куда – не понять. Самое же неприятное – шальные пули. Лагерь находится в автопарке, рядом нет высотных зданий, но пули и сюда залетают. Вагончик, где жили воронежцы, был пробит. В соседней палатке пуля на излете угодила в солдата. Часового на здании прицельные автоматные очереди согнали с поста. Прапорщик-снайпер, поспешивший ему на помощь, неловко уклонился от очереди, поскользнулся на рассыпанных на крыше гильзах и свалился в вентиляционный люк, метров с шести. Сломал позвоночник.

От той ночи осталось одно впечатление: жуткое бессилие перед происходящим. Что стоит пуле угодить именно в твой вагончик? Лишь когда покинули Грозный, многие вздохнули с облегчением.

Так что же все-таки происходит в Грозном, кто стреляет? Мэр Ш.Ларсанов считает, что в городе уже с февраля нет боевиков (разговор происходил 24 апреля). Ведь и город, и республика блокированы по периметру войсками. А стреляют военные, ОМОН… И то верно, стреляют. Тем более, когда неумеренно пьют. Мне рассказали о таком случае, произошедшем недавно. Чеченку с ребенком потребовалось ночью срочно отправить в военный госпиталь в аэропорт. Повезли на БТРе, старшим поехал начальник штаба по делам ГОЧС из Дзержинска. Пост ВВ по связи предупредили, а соседей-танкистов, которые пили в танке, нет. А уже после девяти вечера все «движущиеся цели» в городе расстреливаются: такой здесь «порядок». Танкисты засекли цель и, не разбираясь, влепили из орудия. Хорошо, что были пьяные: промазали. Офицер видит, что дело принимает нехороший оборот, выскакивает на дорогу: «Мы свои! Не стреляйте!» Вэвэшники бросаются к танкистам, но поздно: те производят еще один, так называемый «контрольный», выстрел вдогонку… В таких случаях говорят, родился под счастливой звездой. Потому что чеченке с ребенком и подполковнику повезло. Танкисты и во второй раз дали маху.

А что говорят о ночной стрельбе омоновцы? Командир воронежского отряда рассказал, что каждую ночь боевики обстреливают их блок-пост, устанавливают до двух десятков гранат на растяжках. На них, кстати, подорвался воронежец С.Анисимов.

И часто, по три-четыре раза в день, подрываются грозненские мальчишки.

…Прибыв в Грозный, мы сразу же отправились смотреть город. Генерал Г.Кириллов выделил нам с Владом Комаровым, оператором 4-го канала, машину и охранника. И предупредили: возвратитесь до 17 часов. Из соображений безопасности и техника с работ, и офицеры, и солдаты МЧС к этому времени возвращаются в лагерь.

Мы были в городе в феврале и сейчас могли сравнить. Людей на улицах неожиданно много. Порой глазам своим отказываешься верить: идет девчонка, нарядно одетая, словно собралась в кино, парень в белой рубашке – и плевать им на войну, развалины, на то, что ночью стреляют. Но больше, конечно, с сумками и чемоданами, из дальней дороги. Немало автобусов, легковых машин. Но вся гражданская техника «вежливо» уступает дорогу БТРам (здесь их называют «такси»), потому что те имеют обыкновение ездить на большой скорости, не сворачивая. И горе тому, кто этого не знает.

Зимой на улицах больше было русских: в основном-то они оставались в городе во время боевых действий, чеченцы разъехались по родственникам. Теперь они незаметно растворились в общем людском потоке.

Одно дело – видеть Грозный с экрана телевизора, другое – живьем. Впечатление жуткое. Целые кварталы «мертвых» домов, развалины, покалеченные осколками деревья-инвалиды. Во многих двориках – невысокие холмики могил. Здесь любые сравнения кажутся бледными. Лишь когда видишь, чувствуешь… До боли становится жалко этот чужой и незнакомый для тебя город.

Обгоревший, зияющий сквозными пробоинами президентский дворец, полуразрушенный и «дышащий» мост через реку Сунжа. Такие разрушения, что остается только удивляться, как уцелели те, кто воевал, и мирные жители.

Но как ни странно, Грозный уже не напоминает город-призрак. Наверное, из-за большого количества людей на улицах. Приходит в голову нелепая мысль, что, может, не война здесь прошла, а гигантское землетрясение? Увидел «мирный» плакат: с 15 апреля по 15 мая проводится месячник по уборке города. Следы его заметны, правда, не везде: тротуары подметены, убран кирпич, деревья, мусор. Но повсюду этот порядок соседствует с хаосом разрушения.

…Наш охранник Миша предлагает заехать в православную церковь, Николо-Архангельскую, она находится практически в самом центре города. Церковь, колокольня разрушены. Как и все вокруг. О том, какой интенсивности здесь был огонь, можно судить по железным воротам: они напоминают решето.

Была вторая половина дня 22 апреля. В эту единственную православную церковь в Грозном люди добирались издалека. Несли освящать куличи. В пристройке к церкви, которая уцелела, развешивали иконы (как они сохранились в аду разрушения?), готовились к ночной службе. То, что привычно и обыденно в мирной жизни, здесь вызывает такую бурю чувств, что комок подкатывает к горлу. Даже у совсем нерелигиозных людей.

Отец Анатолий рассказал, что во время боев в подвале церкви вместе с двумя священниками скрывались от бомб и снарядов еще двенадцать человек. С 22 февраля возобновилась служба, и верующие в Грозном об этом знают.

Уходя, каждый из нас зажег по свече. На следующий день командир воронежского ОМОНа рассказал, что на пасхальную службу пришло около ста человек. Их охранял спецназ.

Выжить церкви сейчас помогает МЧС. Управление подарило «уазик», каждый день завозит хлеб, воду. Собирается помочь и в восстановлении. 23 апреля священник совершил обряд в лагере МЧС. Кстати, офицера, ответственного за церковь, предупредили, что он долго не проживет.

В Грозном, некогда самом русскоязычном городе Чечни, – православная церковь, пожалуй, остается единственным объединяющим славян центром.

Мэр Грозного Ш.Ларсанов (юрист, полковник милиции, в прошлом министр внутренних дел, объявленный «врагом чеченского народа») считает, что жизнь в городе, несмотря ни на что, нормализуется. Налаживается снабжение людей водой, хлебом, газом, продуктами первой необходимости. Завозятся вагончики для временного жилья. Уже работают некоторые предприятия, радио, телевидение, доставляется почта. Хотя почтовые отделения, как таковые, еще не восстановлены. Связью обеспечены только руководители. Полной информацией о разрушениях власти пока не владеют. По предварительным данным, только в частном секторе повреждено свыше 3,5 тысячи домов. Столица разбита на 28 секторов и закреплена за определенными ведомствами. МЧС, к примеру, расчищает площадку на берегу Сунжи, где было 31 здание.

Колонна из Воронежа доставила в Грозный 22 тысячи штук кирпича, цемент, гвозди, обои. И таких колонн, по словам мэра, ожидается до двадцати. Уже прибыли из Тулы, Москвы, Краснодара. Поступает техника, едут строители.

Силы, как видим, бросаются немалые. Но будет ли от этого прок? Звучат сомнения: – Посмотрите, – говорили мне, – сколько людей в «кожанках» и парадных пиджаках трется у мэрии и правительства. И стоят они там не за лопатами и строительными мастерками. За должностями… Может быть, кто-то и болеет за восстановление города, но основной настрой чувствуется несколько иной: дорваться до «кормушки». Наповал сразил такой факт: на небольшой мебельной фабрике сразу четыре генеральных директора с «мандатами». Один – старый, второй назначен мэрией, третий… Они занимаются выяснением, кто из них «генеральнее».

Кто даст гарантию, что в такой ситуации техника, строительные материалы поступят по назначению, а не станут источником обогащения узкого круга приближенных к власти. Никто. Кто будет контролировать ход восстановительных работ?.. О чем говорит такой факт: доставленные из Воронежа строительные материалы чуть было не увели из-под носа. Средь бела дня…

На въезде в Грозный колонну обещали встретить представители мэрии. Не встретили. Когда встали на стоянку у МЧС, подъехал некий Володя, показал документы, назвался сотрудником представителя президента Семенова. Сказал, что именно он будет принимать «гуманитарку». К счастью, вечером разгрузиться не успели. На следующий день, когда гора кирпича лежала на земле, а цемент перегрузили на другие машины и начали вывозить, приехал зам. мэра по строительству Ш.Исаев: «Зачем вы связались с этим человеком, он коммерсант, частное лицо». А Володя исчез… Когда же этому чиновнику предложили найти и арестовать Володю, он запротестовал: «Не надо, Володя – ингуш, нас неправильно поймут, ингуши могут обидеться». На этом «эпопея» не закончилась. Спустя время появилось еще одно «официальное» лицо и потребовало свалить кирпич уже в третьем по счету месте.

Впечатление, что каждый торопится урвать кусок пожирнее. Кстати, начальнику конвоя, как только колонна пришла, сразу предложили продать кирпич за наличные: «Все необходимые документы мы вам принесем».

Колонна из Тулы оставила в Грозном свою технику. Так предписано поручением О.Сосковца. Когда же чеченской стороне начали объяснять, что в отношении техники никто в Воронеже указаний не давал, они «бесхитростно» предложили: «А вы скажите, что технику захватили боевики».

К слову, КАМАЗы в поездку отправили такие, что будто не надеялись на их возвращение.

Когда в Грозном шли бои, многим было в диковинку, что МЧС пытается восстанавливать газопровод, коммуникации. Да и они сами задумывались: не рано ли пришли? В конце апреля спасателям говорят, что они слишком задержались в Грозном. Чеченская сторона настойчиво просит поскорее передать им хлебозаводы, водовозы, склады, технику. Смогут ли они сами вести аварийно-восстановительные работы, похоже, никого не волнует, главное – прибрать к рукам технику и «распределить» гуманитарную помощь. Которая, кстати, куда-то бесследно уходит. И что же получается? Из 45 АРСов-водовозов, переданных чеченскому МЧС, на следующий день на линию вышли шесть. И то один к тому времени успели залить бензином и везли продавать топливо. Раньше на каждый район был наряд, сколько завезти воды, теперь никто не следит. С хлебозаводами аналогичная картина: хлеб сразу стал платным. Кто-то делает большие деньги на людском горе.

Мой знакомый мрачно пошутил: раньше в Чечне грабили поезда, теперь и грабить не нужно, Россия сама все везет.

Задал мэру вопрос: не получится ли так, что Россия поможет восстановить город, а из него потом выживут русских? Люди опасаются, потому-то среди тех, кто возвращается, немало русских…

– Это мнение ошибочное, – был ответ. – И хотя пресса нагоняет страху, люди возвращаются. Почта ежедневно приносит мне письма из Свердловска, Тюмени, средней полосы России. Выходцы из Чечни просят принять их обратно.

Так считает мэр, а что говорят на улицах?

На площади «Минутка» к нам подошла женщина: «Придется уезжать. Нас не выгоняют, но и спокойно жить не дают. В войну все беды и тяготы были общими, а теперь – порознь». От записи разговора на видеокамеру отказалась: «Я боюсь». Воронежский офицер навестил с колонной мать и тещу. Квартиры их не пострадали, целы, но они уже сидят на чемоданах. Обыденная житейская ситуация: русский в очереди за продуктами может простоять долго и уйти ни с чем. На всех «хлебных» местах уже сидят чеченцы. За что же, спрашивается, воевали? И кто одержал победу?

Создавшимся в результате боевых действий положением умело пользуются все, кроме федеральных властей. Многочисленное русскоязычное население, да и чеченское, живущее своим трудом, вновь оказывается преданным. В среде военных уже говорят: не придется ли к осени еще раз штурмовать город? А угроза партизанской войны… И все же ситуация не такая однозначная, как может показаться на первый взгляд. Дети – вот кто не может лукавить и скрывать. И именно они барометр настроений взрослых. Но дети в Грозном не сторонятся военных, не видят в них захватчиков. И многие из тех, кто говорит об отъезде, едва ли покинут Грозный: они прекрасно понимают, что в России их никто не ждет. Люди хотят мира, надеются на него.

Да и настроения в среде чеченцев не совсем однозначные.

Многие говорят: «Мы на вас, русских, зла не держим. Виноваты Ельцин и Дудаев… Но как будет поступать самый лояльный к власти человек, у которого разрушили дом и убили близких?»

Один сотрудник мэрии высказался в таком духе: «Да, мы хотели суверенитета и независимости. Такую надежду нам подарил Горбачев и Ельцин, тем более последний и привел к власти Дудаева. Но ничего из этого не получилось… К власти в Чечне пришли люмпены, но и федеральные власти нас обманули. А теперь что? Нужно строить новую Чечню в составе России, думать об объединении с Ингушетией. И объяснять людям, чтобы поскорее прекратилась эта война. Ведь Россия не покушается ни на нашу религию, ни на наши устои. Интеллигенция настроена прорусски, потому что понимает, что другого пути нет».

От одного из военных услышал неожиданное признание: «Не понимаю, зачем здесь оказался? Спасаюсь тем, что считаю себя нужным общему делу. Кризис?.. Может, потому на этой войне люди так много и пьют? А за что воюют чеченцы? Нашли дудаевскую пропагандистскую видеокассету. И я был ошарашен: за общими словами призывов в типично советском стиле – ощущение, что и они тоже не знают, за что воюют. Найдется ли среди нас, кто скажет: «Мужики, да что ж мы делаем-то?»

Застой завершился Афганской, перестройка – десятком войн, в том числе 3еченской. За какие же грехи нам посланы такие испытания? …Деревья в центре Грозного побиты и покалечены. Кое-где из стволов торчат осколки. Но пришла весна, и на ветках появилась листва. Наверное, и жизнь в этом городе со временем войдет в свою колею.

Для меня остается загадкой, почему после 1 мая телевидение усиленно дает информацию о ночных перестрелках, боях в Грозном, хотя и раньше они не прекращались. И как самую свежую новость преподносит сообщение о введении комендантского часа.

Виктор РУДЕНКО.

«Коммуна», 14 февраля, 15 февраля, 23 февраля, 4 марта, 16 мая 1995 года.

Фото автора.



На окраине Грозного. Февраль 1995г..


Колонны в Грозный и обратно шли сплошным потоком. Февраль 1995г.


Спасатели из Воронежской бригады ГО. Грозный, февраль 1995г.


Они первыми шли на разбор развалин после окончания
боевых действий. Грозный, февраль 1995г.


Жизнь продолжается. Грозный, апрель 1995г.


На войне и дети становятся добытчиками. Этого пацаненка мать
отправила за гуманитарной помощью к консервному заводу.
Грозный, февраль 1995г.


Участники воронежской гуманитарной колонны у разрушенного
президентского дворца. Грозный, апрель 1995г.


Священник о. Анатолий. Грозный, апрель 1995г.


Православный храм на Пасху был полон верующими,
пришедшими и на службу, и на освящение куличей.


Бойцы из Воронежского оперативного полка Внутренних
войск МВД РФ. Грозный, Ханкала, февраль 1995г.


Фельдшер Александр Кустов входил несколько раз в состав
воронежской гуманитарной колонны. Грозный, апрель 1995г.
Погиб в составе федеральных войск в Чечне 11 октября 1995г.

Плюсануть
Поделиться
Класснуть