Сельское хозяйство
25000. Газета и время. Из ненапечатанного
26.10.2007 10:23
| В «Коммуну» я пришел в дни, когда праздновалось её 70-летие, а вскоре отметили и выход 20-тысячного номера. Ситуация повторилась: 20 мая праздновали 90 лет, а теперь вот и 25-тысячный номер вышел в свет. Так что к пяти тысячам номеров газеты я имею прямое отношение. Думая о том, что сказать в этот юбилейный день, полез в свой личный архив и обнаружил папку с надписью: «Материалы, которые так и не увидели свет». |
Так получилось, что я в «Коммуну» пришел в те дни, когда праздновалось её 70-летие, а вскоре отметили и выход 20-тысячного номера. Нынче ситуация вновь повторилась: 20 мая праздновали 90 лет, а теперь вот и 25-тысячный номер вышел в свет. Так что к пяти тысячам номеров в славной истории газеты я имею прямое отношение.
Думая о том, что сказать в этот юбилейный день, полез в свой личный архив и неожиданно обнаружил папку с надписью: «Материалы, которые так и не увидели свет».
С определенным волнением брал в руки изрядно пожелтевшие листочки бумаги. Возможно, подобные несостоявшиеся публикации есть у многих коллег. Речь не о тех статьях, заметках, корреспонденциях, которые были ошибочны по сути, рыхлы по содержанию и слабы в литературном отношении. У каждого бывают неудачи, которые распознаешь сам, и после анализа допущенных просчетов, отправляешь в корзину. Такие «недоношенные плоды» никто не хранит.
Нет, речь о тех материалах, которые самим автором были отработаны на совесть. Но они задевали либо чьи-то политические пристрастия, либо показывали самодурство власть предержащих, либо слишком резко критиковали партийные органы, и это могло не понравиться обкому КПСС, чьим органом была «Коммуна» в советские годы. Вот редакционное начальство, по своей ли воле (как бы чего не вышло!) или по требованию работников идеологического отдела обкома, в последний миг снимало такие материалы прямо из готовой уже к печати газетной полосы. Таких у меня около десятка.
Вот отрывок из реплики «Монополия на гласность». Речь в ней о том, как в перестроечные 80-е годы многие партийные работники, беря пример с говорливого Генерального секретаря ЦК КПСС, вместо реального дела организовывали пустопорожние болтливые посиделки. Интересно сегодня читать строки 18-летней давности.
«За семь месяцев текущего года телефонограммами из Верхнехавского райкома партии, райисполкома или РАПО представители хозяйств вызывались на различные семинары-совещания 35 раз. Велика ли польза от этих многочисленных сборов? Как они готовятся, как проводятся, как оценивают их сами участники? За ответами на эти вопросы корреспондент «Коммуны» прибыл на очередной «форум» в колхоз имени Чапаева.
Здесь уже несколько дней трудились представители всех строительных организаций района. Семинар должен был продемонстрировать готовность животноводческих помещений к зиме. Идея хорошая. Но много ли полезного почерпнет для себя председатель соседнего хозяйства, если у него нет ни строительной техники, ни тем более стройматериалов в таком количестве? Кубометр досок, центнер цемента, сотня кирпичей – проблема из проблем. Выходит, предлагаемое мероприятие вновь показуха?
Семинар открыл первый секретарь райкома КПСС ( в реплике я назвал его фамилию, но сейчас не буду – время-то в историю ушло). Открыл весьма необычно.
– Товарищей, прибывших из области, попрошу покинуть место проведения семинара, – в голосе секретаря звучала непреклонная решимость. – Мы будем решать наши внутренние вопросы и не хотим, чтобы информация о них появилась в печати.
Так как других «товарищей из области» кроме меня не было, то для кого приказ, было совершенно ясно. Чтобы сотрудника областной партийной газеты изгоняли с районного семинара по обмену опытом – такого не было в самые «застойные» времена. Поэтому решил всё же уточнить позицию первого секретаря райкома. Спросил: это странное требование относится ко мне или к кому-то другому?
– Именно к вам оно относится в первую очередь, – прозвучало в ответ.
– Почему?
– Потому что вы оказались здесь случайно (?!). Вот если бы мы вас пригласили, и вы специально приехали написать о передовом опыте, тогда другое дело. В данном случае ваше пребывание здесь нецелесообразно.
– Как же насчет гласности?
– Поищите её в другом месте, – был категорический ответ.
Наш диалог слушали и наблюдали изгнание журналиста десятки секретарей парткомов и руководителей верхнехавских хозяйств. Что они думали при этом?»
…Вот так я и решил написать, полагая, что газетная критика охладит пыл партийных чинуш. Но реплика не увидела газетной полосы. Редактор сказал мне, что таково распоряжение обкома партии. Чьё именно, не было сказано. Мнение какого-нибудь только что оперившегося инструктора выдавалось за решение мудрого и направляющего нашу жизнь партийного органа.
Не была допущена к печати и статья «Кулуарным способом». Написал её в апреле 1988 года – рассказал о стиле работы руководителей областного агропромышленного комитета, Бобровского райкома и Борисоглебского горкома партии. Примеры чванства и откровенного безделья были налицо. Но поскольку у воронежского обкома была установка на положительные примеры, то статья и не увидела света.
Время идет, а установки, к сожалению, не меняются. Вот пожелтевшие листочки 15-летней давности. Под рубрикой «Этюды о российских чиновниках» написал я о воронежских городских «Наполеонах местного значения».
Написал о беспардонной наглости руководителей администрации города, которые устанавливали себе баснословные зарплаты и премии, сооружали за госсчет дачи и коттеджи. И это в то время, когда люди месяцами не могли получить мизерные зарплаты, когда на глазах разваливалось коммунальное хозяйство. Больше всего возмутило меня то, что глава администрации Воронежа, приехавший в «Коммуну» на встречу с журналистами, заявил с непререкаемым барским апломбом: «Будем реагировать только на те публикации, которые считаем объективными». Пример с него взяли и другие начальники, которые и были названы в этой статье пофамильно.
Мои «этюды» напечатаны не были. В те годы администрации области и города жили дружно. Кому-то из областных чиновников статья показалась слишком резкой, и редактор не решился её публиковать.
А вот ещё один листочек из той же папки. «Гробокопатели» – так в октябре 1991 года я назвал мэра Петербурга Анатолия Собчака, мэра Москвы Гавриила Попова, ученого Юрия Афанасьева и писателя Юрия Карякина.
Это они в августовские дни того года, в пору опереточного «путча» ГКЧП подзуживали своими речами оголтелые толпы люмпенов, которые с улюлюканьем рушили на землю бронзовые монументы, разбивали мемориальные доски, обливали краской Мавзолей Ленина. Это они приветствовали «суверенные» государства Балтии, где с пещерным сладострастием издевались над могилами павших русских солдат и сносили памятники русской боевой славы, в том числе сбросили памятник дважды Герою Советского Союза Ивану Черняховскому, а прах боевого генерала выкопали из земли. О том, что эти «отцы нынешней российской демократии» не имеют права говорить о нравственности, я и писал в своей заметке. Она вызвала ярость у некоторых редакционных «демократов», которые добились, чтобы заметка была снята уже из подписанной в печать полосы.
Перед выборами во вторую Госдуму на конкретных примерах проанализировал, чего стоят обещания политических партий и общественных движений. Исходя из этого, откровенно сказал, кто достоин звания народного избранника, а кого только собственное обогащение волнует. Это было мое личное мнение избирателя, и каждый мог согласиться или отвергнуть его. В те годы, да и сейчас тоже, глубоко уверен, что журналист должен показывать читателю, «кто есть кто» в этой жизни. Однако ответственный секретарь сказал, что я навязываю свое мнение избирателям, и так делать нельзя. Переспорить его не смог – и это моё творение оказалось в печальной папке. А нынче и не поспоришь уже, поскольку депутаты в свою пользу соответствующий закон приняли.
…Перебираю неопубликованные материалы. Жаль, конечно, что их не увидел в своё время читатель. Но ничего не поделаешь...
За последние восемь лет в мою папку «Из ненапечатанного» новых поступлений не было. Всё, что пишу, читатель видит на газетных страницах. Но зачастую радости от этого, увы, не испытываю. Казалось бы, борьбе с недостатками – зеленый свет, а толку? Критические материалы появляются во многих газетах, но результатов – чуть. Либо молчание, либо обиженные в суд подают. Причем антигерои публикаций остаются на своих местах или даже на повышение уходят. Поэтому всё чаще начинаешь думать: может, вся твоя писанина просто бессмысленна? Думаешь, переживаешь – а завтра опять садишься за критический материал. Такова наша жизнь.
