Есть ли будущее у российского села?

25.08.2006 00:00

Выступая на пресс-конференции, губернатор Воронежской области Владимир Кулаков отметил, что современная «техника позволяет управляться в сельском хозяйстве небольшому числу механизаторов. А что делать остальным в селе? Безработица выталкивает людей в города. Власть не может заставить бизнес разводить коров, заниматься переработкой сельхозпродукции, открывать в селе швейные мастерские». О судьбе села размышляют в «Коммуне» профессора ВГАУ.

Выступая на пресс-конференции для журналистов, губернатор Воронежской области Владимир Кулаков отметил, что «поступление высокопроизводительной техники позволяет управляться в сельском хозяйстве небольшому числу механизаторов. Поэтому логично последовал вопрос: а что делать остальным в селе? Безработица в сельской местности выталкивает людей в города. Власть не может заставить бизнес разводить коров, заниматься переработкой сельхозпродукции, открывать в селе швейные мастерские!.. У меня нет ответа на вопрос, что будет с селом…»

И что же, что будет с селом? Сегодня свои мысли высказывают профессора Воронежского агроуниверситета.

1. Сокращение численности селян – это нормально. История последних столетий убедительно свидетельствует: производство сельскохозяйственной продукции на одного жителя Земли постепенно увеличивается. В этом можно убедиться по табл. 1.

Таблица 1. Добавленная стоимость, созданная в сельском хозяйстве
на душу населения в сопоставимых ценах (долл.) Регион1900г.1990г.2000г. Весь мир277389412 Западная Европа338772820 США563638632 Китай150359468 Латинская Америка286305302 Россия297405345 Примечательно, что в различных регионах мира рост обеспеченности сельхозпродукцией происходит неравномерно. Так, руководимый коммунистами Китай, еще недавно заметно уступавший по данному показателю среднемировому уровню, ныне основательно его превысил, тогда как Россия на путях перехода от социализма к капитализму пошла против общемировой тенденции. Оставляя на будущее объяснение случившемуся, заметим: спрос на сельскохозяйственную продукцию в мире растет примерно в 3,5 раза медленней, чем на все остальные товары и услуги. Соответственно практически повсеместно происходит отток части сельского населения в города, где имеется больше возможностей использовать экономический эффект концентрации производства и социально – бытового обслуживания населения.

Поэтому за последние 50 лет в США удельный вес занятых сельскохозяйственным производством в общей численности работающих сократился в 4,2 раза, в России в 3,1 раза. Удельный вес селян в населении страны уменьшился в США без малого в 2 раза, у нас в 2,3 раза. Причем, наиболее основательно сокращение доли сельского населения происходило в те годы, когда бурно развивалась экономика, имелась реальная возможность при переезде в город получить не только лучше оплачиваемую работу, но и, что особенно важно, – дешевое общежитие, а в СССР и бесплатное жилье, бесплатное здравоохранение и образование.

Приведенные данные позволяют утверждать, что для нормально развивающегося государства сокращение удельного веса и даже общей численности сельского населения – это фактор социально – экономического прогресса. Наоборот, нарушение этой тенденции – свидетельство социально – экономического неблагополучия. Так, в США существенный рост фермерского населения имел место только в период Великой депрессии, Россия впервые за последние 50 лет столкнулась с ростом численности селян лишь в годы «шоковой терапии». Но в США это отступление от нормы продолжалось 5 лет, тогда как в нашей стране уже в течение 15 лет доля селян в общей численности населения сохраняется на уровне 27%.
2. Феномен постсоветского села. Современные технологии позволяют наращивать объемы сельскохозяйственного производства, современная техника требует все меньше сельских рабочих, современная капиталистическая система аграрных отношений поощряет рост безработицы. Но почему все это в современной России не выталкивает массово селян в города?

Обратимся к таблице 2 и подумаем, о каком массовом выталкивании безработных и их семей из села в города может идти речь, если в городе за 1990-2002гг. количество рабочих мест вне сферы торговли, финансов и управления сократилось на четверть, а проблема жилья стала нерешаемой, поскольку строится квартир в 2,2 раза меньше, чем советские горожане получали бесплатно? Переселение идет, но примерно так, как в Воронежской области: за годы «реформ» выбыли из сельской местности примерно 183 тысячи человек, прибыли в сельскую местность 235 тысячи.

Таблица 2. Динамика ряда показателей развития РФ в 1990 – 2002гг. Показатели1990г.2002г. Численность занятых в сельском хозяйстве (млн. чел.)107,7 в остальных отраслях, за вычетом торговли, финансов и управления (млн. чел.)57,243,7 Введено новых квартир в городской местности, (тыс.)741308 в т. ч. предоставлено населению бесплатно (тыс.)692н.д. Поскольку в финансовой сфере и в управлении никто селян не ждет, то для большинства приезжих в городе остается одно – конкурировать с обнищавшими горожанами за нестабильную, но самую трудную и низко оплачиваемую работу. Поэтому реально перспектива «выталкивания» в город сельских жителей (старожилов и приезжих), является привилегией молодых, сильных, терпеливых, не зацикленных на библейских заповедях.

Для остальных селян растущая безработица прокладывает дорогу не в город, а в ином направлении, превращая сельскую тропу эпизодической скорби в столбовую дорогу к отпеваниям. Особенно женщин 20-49 и мужчин 35-49 лет, т. е. для лиц самого трудоспособного возраста (табл. 3.)

Таблица 3. Динамика смертности сельского населения Воронежской области (2002г., в % к 1990г.) Возрастные группыЖенщиныМужчины 10–14 лет209218 15–19226232 20–24493266 25–29369348 30–34475298 35–39344403 40–44384495 45–49471949 50–54274300 55–59182173 3. Феномен постсоветской власти В Западной Европе в период первоначального накопления капитала освобождение села от излишнего населения осуществлялось элементарно – крестьян насильно сгоняли с земли, а потому они «выталкивались» не на сельские кладбища, а на дорогу бродяжничества и городской нищеты. Это повышало их готовность за гроши соглашаться на любую работу. В настоящее время, спустя 350-00 лет, опасаясь социальных катаклизмов и учитывая опыт СССР, правительства западных стран стараются регулировать естественный процесс оттока части сельского населения в города.

Во-первых, на основе поддержки сельскохозяйственного производства и фермерских доходов, сдерживающих рост сельской безработицы.

Во вторых, практически повсеместно бизнесу навязывается политика создания новых рабочих мест, а каждый претендент на кресло Президента и депутата идет на выборы с обещанием поощрять увеличение занятости, рост продолжительности жизни, развитие отечественного сельского хозяйства.

В постсоветской России ситуация иная, и сегодня действительно «власть не может заставить бизнес разводить коров, заниматься переработкой сельскохозяйственной продукции, открывать в селе швейные мастерские». Благодаря этому, обманно захватив наши базовые отрасли экономики, финансы и природные богатства, бизнесу удалось сократить в селе объемы производства в 1,5 раза, занятость более чем на четверть, покупательную способность зарплаты (в пересчете на хлеб) в 4 раза, продолжительность жизни на 5 лет.

Власть все видит, некоторых бизнесменов журит, а на уровне регионов нам жалуется, что ею же принятые законы и правила «игры» ничего к лучшему изменить не позволяют.

Чтобы не сводить проблему к очевидному вопросу («зачем нужна такая власть?»), попытаемся выяснить, почему эта власть, в отличие от советской, не может заставить бизнес работать в интересах 38 млн. селян. Отметим лишь два момента.

Во- первых, в советские годы власть опиралась не только на административно-политические рычаги управления экономикой, но и располагала реальной экономической мощью – собственностью на природные, производственные и финансовые ресурсы, тогда как нынешняя власть стремится пустить в приватизацию все, что бизнес способен использовать в ущерб благополучию 38 млн. сельских жителей.

Во-вторых (и это главное), нынешняя власть не только не может, но и не хочет менять сложившуюся ситуацию. В центре ее забот – всемерное содействие росту доходов того самого бизнеса, который душит село диспаритетом цен; строит виллы и офисы, а не дешевое жилье; вкладывает средства в экспорт сырья, а не в его переработку, создающую новые рабочие места; не желает тратиться на решение экологических и социальных проблем, разведку полезных ископаемых, ремонт оборудования, развитие инфраструктуры.
4. Что же будет с селом? С позиций научного предвидения, для ответа на этот вопрос ничего не нужно придумывать или угадывать – достаточно выявить тенденции, которые уже определились в различных странах, оценить возможности их реализации в условиях России. В этой связи обратим внимание на исследования НИИЭО АПК ЦЧР РФ, согласно которым перспективы российского села зависят от того, какой из трех вариантов социально-экономической политики (либеральный, нео-столыпинский или нео-неповский) станет определяющим развитие нашего сельского хозяйства.

Либеральный сценарий в наибольшей мере отвечает интересам нашего олигархического бизнеса и достаточно убедительно продемонстрировал свое отношение к селу за годы «реформ». Поэтому несложно представить себе, что ожидает российских крестьян, если этот ориентир будет определять курс аграрной политики еще 5-10 лет. Это – деградация сельхозпроизводства и сельской инфраструктуры, особенно в районах с худшими природными условиями. Возрастет безработица, усилится нищета. Превышение смертности над рождаемостью постепенно достигнет 3-4 раз.

Нео-столыпинский вариант в основном вписывается в систему интересов национальной буржуазии, т. е. среднего и мелкого бизнеса, слабо связанного с внешнеэкономическим финансовым и товарным оборотом. Поэтому развитие сельского хозяйства по данному варианту должно затормозить деградацию села – ограничением удушающего сельхозпроизводителей импорта, снижением фискальной нагрузки и бремени ставок за кредит, поощрением создания новых рабочих мест в основном вне агросектора народного хозяйства.

В итоге можно будет ожидать восстановление ведущих отраслей отечественного АПК. Правда, до объемов заметно меньших, чем в советские годы, поскольку в противном случае пришлось бы повышать доходы наших небогатых покупателей продовольствия – до уровня советских показателей, т.е. почти в 2 раза. Для бизнеса это означало бы снижение прибыли на сумму повышения зарплаты наемным рабочим и дополнительных отчислений на пенсионирование.

Нео-нэповский вариант отличается от нео-столыпинского только тем, что, учитывая интересы малого и среднего бизнеса, он, тем не менее, признает приоритетными интересы всех производителей и потребителей сельскохозяйственной продукции, включая наемных рабочих, пенсионеров, детей, студентов. Поэтому он не ограничен стремлением экономить на оплате труда и других расходах в рост потребления продукции АПК. Однако чтобы данный вариант реализовать, требуется активное вмешательство государства в регулирование предпринимательской деятельности, с использованием таких материальных. моральных и административных стимулов, которые позволят «заставить бизнес разводить коров, заниматься переработкой сельскохозяйственной продукции, открывать в селе швейные мастерские», заботиться об улучшении качества жизни всего населения.

Эффект использования нео-нэповского варианта аграрной политики сегодня демонстрирует Китай, где ежегодный прирост производства сельскохозяйственной продукции за последние 15 лет приблизился к 4% ( в развитых странах Запада менее 1%, в Индии около 2%, и т. д.). Вся эта продукция подвергается глубокой переработке на месте, чтобы обеспечить большую занятость селян. Одновременно Китай, мобилизуя внутренние финансовые ресурсы (доля зарубежных инвестиций не превышает 8%), обеспечивает высочайший темп прироста рабочих мест в городах. Поэтому высвобождающееся в селе население здесь имеет более оптимистическую перспективу, чем в России. Во всяком случае не случайно коэффициент смертности в Китае сегодня в 2,5 раза ниже, а длительность предстоящей жизни на 6 лет больше, чем у нас.

Судя по ситуации, складывающейся у нас с ценами на горючее, зерно и хлеб; с определением доли сельского хозяйства в расходной части бюджета РФ; с отношением к вступлению в ВТО; к списанию пеней и штрафов по недоимкам, сложившимся от диспаритета цен, – пока что над нашим селом уверенно висит меч либерального курса аграрной политики. Последнее тому подтверждение – амнистия без штрафов и пеней вывезенных за рубеж криминальных доходов, полученных в основном олигархами, в частности на удушающем село диспаритете цен.

И это естественно, поскольку в условиях рыночных отношений не только музыку, но и политику заказывает тот, кто платит. А больше сегодня в России могут платить те, для кого село – «черная дыра» экономики. Для кого небогатый российский люд – чернь, которая сегодня достойна облаченных в чиновные поводыри чубайсов и грефов, а завтра должна будет благословлять потаниных, абрамовичей, мордашовых, вексельбергов.

Развитие села, конечно, может пойти и в ином направлении. Но более светлая перспектива появится только тогда, когда весь небогатый российский люд возмущенно и решительно заявит: «Мы не чернь! Мы созидатели и наследники богатств, обманом экспроприированных у нас олигархами. Сплотившись, похищенное мы обязательно вернем – по законам экономически обоснованной совести! Тогда и чиновники будут служить уже не олигархам, а нам. Тогда и наше сельское хозяйство будут называть не «черной дырой», а яркой звездой истинно народного хозяйства России!».Профессор Исаак ЗАГАЙТОВ,

профессор Владимир ШЕВЧЕНКО.
© При перепечатке или цитировании материалов cайта ссылка на издания газетной группы «Коммуна» обязательна. При использовании материалов в интернете гиперссылка на www.kommuna.ru обязательна.