20.05.2014 09:34

Мнение учёного. Бизнес-климат, или Общественный климат экономического роста

20.05.2014 09:34

(Окончание). Профессор Исаак Загайтов (Воронеж): Вывод для нашего сегодня очевиден – прежде всего необходима смена курса социально-экономического развития. Не всем это понравится…

Исаак ЗАГАЙТОВ,

доктор экономических наук, профессор

Пик такого отчуждения был достигнут в «лихие 90-е» на основе либерально-компрадорского курса социально-экономической политики команды Б.Ельцина – Е.Гайдара – В.Черномырдина. И только после смены этого курса на либерально-олигархический (в 1998-2007гг. количество долларовых миллиардеров в РФ увеличилось в 14 раз, плюс заявила о себе целая дивизия миллиардеров рублёвых) несколько расширилась доля отечественного капитала в управлении экономикой, а потому временно появился дополнительный стимул ускорения роста производства.

Но только временно. Поскольку природа олигархического капитала такова, что, напитавшись соками выжатой из соотечественников прибыли, он стремится пополнить свои прибыли за рубежом, увеличивая экспорт товаров и капитала, что, естественно, сужает потенциал внутреннего рынка потребительских товаров и инвестиций, значит, усиливает инфляцию в России и одновременно улучшает рыночную ситуацию в зарубежных странах-конкурентах.

Так, благодаря усилению либеральных тенденций в деятельности экономического блока правительства начинался процесс постепенного возврата от послеельцинского национально ориентированного олигархического капитализма – к капитализму по существу компрадорскому. Отсюда – новый этап падения темпов экономического роста с середины 2012 года и, соответственно, стремление сохранить благоприятный (по Е.Ясину) бизнес-климат, путём увеличения доходов «стратегических частных собственников», за счет затягивания поясов остального населения. Одновременно в идеологическом плане – навязывание обществу идеи неотвратимости подобной пессимистической перспективы.

Однако исторический опыт убеждает - на уровне народного хозяйства безвыходных ситуаций не бывает. Оказавшись в трудном положении, общество обязательно находит позитивное решение, когда ухудшение экономической ситуации, в конце концов, начинает убеждать, что выход из тупика следует искать на дороге политических решений, способных взламывать преграды с пути ускорения экономического роста.

Вот и сегодня, когда, в отличие от других стран «двадцатки», российская экономика в течение уже 14 месяцев упрямо демонстрирует тенденцию к депрессии, а в ряде ведущих отраслей даже к спаду, - растёт понимание необходимости помочь многим группам населения освободиться от накапливающегося неверия в перемены к лучшему. В том числе напоминанием об опыте наших отцов и дедов, трудившихся в более сложных обстоятельствах, чем те, с которыми мы сталкиваемся в настоящее время.

В самом деле, ведь это факт, что, скажем, в 1921 году разруха, массовый голод, болезни, бездомность, сиротство, алчность зарубежных охотников до российских богатств – всё это создавало значительно больше, чем сегодня, условий для уныния и неверия в лучшее будущее. Особенно в сравнении со странами Западной Европы, много меньше пострадавшими от мировой войны, а также в сравнении с Канадой и США, которые на этой войне основательно разбогатели.

Передо мной – книга английского писателя Г.Уэллса, который в 1920 году посетил Россию. Вот его впечатление о ситуации в молодой стране Советов: «Это картина колоссального непоправимого краха… История не знала еще такой грандиозной катастрофы» («Россия во мгле»).

И что же? Оказалось, что достаточно было радикально изменить курс социально-экономической политики – ввести НЭП, государственное регулирование хозяйственной, особенно – инвестиционной деятельности (план ГОЭЛРО), денежную реформу, которая остановила инфляцию, - и это позволило всего за пять лет увеличить ранее неведомыми темпами ВВП и объёмы производства в основных отраслях реальной экономики. Удалось в целом перевести народное хозяйство на рельсы устойчиво ускоренного роста.

Чтобы выйти на такие темпы, нужен был не только массовый оптимизм основной массы населения, но и энтузиазм значительной части трудящегося люда. А прежде всего, нужен был научно обоснованный оптимизм тех, чьи жесткие стулья в последние десятилетия превратились - в уютные и неплохо оплачиваемые кресла творцов либерально-компрадорского и либерально-олигархического курса социально-экономической политики.

В основе научного оптимизма руководителей той поры лежала уверенность в обоснованности учения К.Маркса о созидательных возможностях труда, освобождённого от капиталистической эксплуатации, о возможностях ускорения экономического роста, за счет планомерного ведения хозяйственной деятельности и превращения прибыли из источника паразитического потребления в инвестиционный ресурс.

Примечательно, что высокие темпы роста советской экономики в 20-е годы были достигнуты практически без использования зарубежных кредитов, в основном за счет мобилизации внутренних ресурсов.

Как, за счет чего появились эти внутренние ресурсы?

Во-первых, Советская власть отказалась оплачивать накопленную царизмом и его правопреемниками задолженность перед внешними инвесторами, чтобы использовать эти средства на восстановление народного хозяйства. В «лихие 90-е» наши либеральные руководители сочли полезным погасить эту задолженность.

Во-вторых, Советская власть решилась лишить баснословных прибылей олигархов той поры, освободила крестьян от расходов на паразитические нужды помещиков, а затем еще и основательно ограничила аппетиты среднего капитала. В итоге появилась возможность эффективно использовать значительные объёмы внутренних источников накоплений.

И вот что сообщают об этом документы. В период НЭПа применялась глубокая дифференциация ставок налогообложения. В том числе по подоходному налогу от 0,83 процента до 15 процентов. Промысловый налог был равен всего трем процентам, зато удельный вес акцизов в общей сумме бюджета достигал 30-33 процентов (в настоящее время около трех процентов).

А в то же время ставка долгосрочного государственного кредита не превышала шести процентов, краткосрочного – десяти процентов.

Во-первых, основная тяжесть налогового бремени перекладывалась не на рабочий люд, не на производство товаров, а на элитное потребление.

Во-вторых, создавались условия, которые в отличие от нынешней системы налогообложения и кредитования стимулировали мобилизацию ресурсов в расширенное воспроизводство.

Этот курс социально-экономической политики в годы НЭПа предполагал сохранение рыночной экономики, но регулируемой государством в интересах трудящихся и малого бизнеса, допускал на определённых условиях функционирование среднего бизнеса и зарубежного капитала. А поскольку система ограничивающих капитал условий, в отличие от нашего сегодня, не позволяла превратить прибыль в главную цель развития экономики, сохранялась возможность ориентировать хозяйственную деятельность на высокие темпы роста производства материальных и интеллектуальных благ. Это был не либеральный, а государственно-демократический курс социально-экономической политики.

В этой связи представляет интерес сопоставление показателей использования государственного бюджета на основе государственно-демократического курса социально-экономической политики в 1921-1925гг., когда были достигнуты высокие темпы роста нашей экономики – с показателями, скажем, 2012г. (таблица 2).

Таблица 2
Расходы государственного бюджета России

Показатели	1921-1925 гг.	2012 г.
Расходы на душу, тыс. дол.	1,2	16,7
Из них расходы, в %, на народное хозяйство	31,4	14,1
в т.ч. сельское хозяйство	6,3	1,2
на образование	11,5	9,8
на здравоохранение и спорт	7,8	11,0

Бедной, очень бедной была наша страна в годы НЭПа, но в развитие народного хозяйства, в образование и здравоохранение государство направляло свыше половины своего бюджета, тогда как в настоящее время - чуть больше одной третьей части.

Особенно примечательно, что в 1921-1925гг. доля затрат на подъём сельского хозяйства превышала показатель 2012 года более чем в пять раз. А поскольку селяне получили не только доступ к доходам от земли, ранее принадлежавшей «стратегическим частным собственникам» на землю, но получили еще и средства для более эффективного хозяйствования; поскольку, далее, и горожане получили не только доступ к доходам от заводов и фабрик, к различным формам малого бизнеса, но и недорогие кредиты для развития хозяйственной деятельности, то в таком случае вполне естественно, что в целом в нэповской России возобладал экономический энтузиазм, с ранее неведомыми темпами роста производства.

Каковы же потенциальные возможности использования этого опыты в условиях РФ?

Воспользуемся ранее нами приведенными данными («Коммуна», 5 апреля 2014г.), которые имеют непосредственное отношение к проблеме обслуживания внешнего долга и мобилизации внутренних финансовых ресурсов.

Согласно предварительной информации, в 2014г. обслуживание внешнего долга обойдётся нашей стране примерно в 180 млрд. дол. (6,3 трил. руб.). Еще примерно 9,7 трил. руб. вывезут зарубежные инвесторы в форме дивидендов и прибыли, около 4 трил. - вывезут отечественные предприниматели. Итого – 20 трил.руб.

Сопоставим эти средства с общей суммой расходов на нужды накопления в России (менее 16 трил. руб.).

Становится ясно, что в случае, например, применения западными нашими «друзьями» серьёзных санкций к РФ (например, в связи с украинским кризисом), у Правительства, если оно будет способно отказаться от либеральных догм в пользу государственно-демократического курса социально-экономической политики, - откроется возможность заметно ускорить экономическое развитие России.

Вывод для нашего сегодня очевиден: прежде всего необходима смена курса социально-экономического развития.

Во-первых, чтобы остановить вывоз за рубеж той части российского ВВП, которая может с успехом использоваться в России на инвестиционные цели.

Во-вторых, чтобы минимизировать непроизводительные издержки (многозвенное посредничество, рентные платежи и др.), и тем самым снизить себестоимость товарной продукции, повысить её конкурентоспособность.

В-третьих, чтобы за счет экономии на ресурсах паразитического потребления (дивиденды, «откаты», взятки, излишества в управлении и др.) радикально улучшить финансирование науки и образования, здравоохранения, коммунального хозяйства – в качестве важнейших предпосылок совершенствования интеллектуальных и эмоциональных условий экономического роста.

В-четвёртых, чтобы стимулировать крупный капитал к сокращению отчуждения наёмного труда и малого бизнеса – от присвоения условий и результатов производства, используя различные способы их привлечения к участию в прибылях.

Не всем это понравится. Было, есть и будет много тех, кто оплатит апологетов сохранения привилегий олигархов, кто не пожалеет сильных слов и резких движений для доказательства, что наёмные рабочие, вместе с наёмными управленцами, но без «стратегических частных собственников» просто никак не смогут производить на российских заводах более дешевый, чем сегодня, металл. Что из этого, более дешевого, металла якобы невозможно производить дешевые трактора и комбайны, обеспечивать производство дешевых удобрений, продавать населению более дешевый, чем сегодня, хлеб, и т.д.

Причем не смогут потому, что без выплаты «стратегическим собственникам» дивидендов и рентных платежей, без сохранения за ними монопольной прибыли, без многозвенного посредничества, без свободы на вывоз капитала не будет благоприятного бизнес-климата. Умалчивая, что во всех этих случаях речь идёт о той форме бизнес-климата, которая рассматривается вне связи с темпами экономического роста.