Экономика
Заметки экономиста. Борьба с бедностью: за чей счет?
04.11.2003 00:00
[[img]=n1039864511.GIF ]По школьному курсу истории многие помнят, что в прошлом от царственных особ можно было услышать рекомендацию бедным: недостаток хлеба замещать пирожными. Сегодня наши либеральные СМИ дают другие советы беднякам: больше работать, меньше пить и не торопиться рожать в материально необеспеченных семьях. Относя подобные советы на счет невежества аристократов по крови и на бездушие элиты по случаю, все же необходимо подумать, каковы возможные варианты решения проблемы бедности в России на ближайшие десять лет.
)
По школьному курсу истории многие помнят, что в прошлом от царственных особ можно было услышать рекомендацию бедным: недостаток хлеба замещать пирожными. Сегодня наши либеральные СМИ дают другие советы беднякам: больше работать, меньше пить и не торопиться рожать в материально необеспеченных семьях. Относя подобные советы на счет невежества аристократов по крови и на бездушие элиты по случаю, все же необходимо подумать, каковы возможные варианты решения проблемы бедности в России на ближайшие десять лет. Тем более что решение ее не раз называлось Президентом Владимиром Путиным в числе самых приоритетных задач.
Вариант первый – не для всех приемлемый
Лучше всего проблема преодоления бедности ныне решается в Швеции, Швейцарии, Канаде, Австралии, Новой Зеландии; несколько хуже в США, Японии, ведущих странах Западной Европы. Но если учесть, что большинство этих государств либо минимально пострадали в войнах XX века, неплохо нажились на диспаритете цен мирового рынка и сегодня располагают среднедушевым объемом ВВП, в 3-5 раз превышающим показатели РФ, то для нас должен быть особенно ценен опыт СССР 1946-1970 гг. по преодолению той ужасной бедности, в которую наш народ окунуло нашествие европейских «цивилизаторов»-фашистов. О чем же свидетельствует этот опыт?
Примечательно, что преодоление бедности в СССР осуществлялось не только за счет высоких темпов роста материального производства, но и благодаря специфическим способам распределения наличных ресурсов.
Прежде всего это всеобщая доступность занятости в общественном производстве (право на труд), и соответственно оплата труда, минимальный размер которой по покупательной способности превышал нынешний прожиточный минимум. (Восстановив те 10,1 млн. рабочих мест, которые «реформаторы» уничтожили за последние 13 лет, можно доходы 90 млн. россиян увеличить примерно на 25 процентов). Примем к сведению, что уже в 50-х годах не только минимальная зарплата, но и студенческая стипендия заметно превосходила сегодняшний прожиточный минимум: тогда на вузовскую стипендию можно было купить в месяц 230 – 260 кг хлеба, сегодня воронежский прожиточный минимум – 140 кг хлеба не лучшего качества.
Не забудем и такой советский опыт сокращения бедности, как создание системы бесплатного образования, дешевого обеспечения лекарствами, жильем, транспортом, товарами детского ассортимента и т.д., что позволяло использовать даже небольшие доходы на далеко не бедное питание. В этом несложно убедиться по данным, приведенным в таблице.
Можно было приобрести на среднемесячный доход менее обеспеченных 60 процентов россиян
Продукты1965г. 1990г.2002г.
Говядина, кг31,452,722,9
Молоко, л240430204
Творог, кг7217346
Яйца, шт.58715151184
Рыба, кг7415845
Хлебобулочные изделия, кг251427196
Водка, л9,29,120,1
Как видим, доступность продовольственных товаров (не говоря уже о жилищных условиях, медицине, культуре, отдыхе и спорте) для менее обеспеченных наших граждан ныне стала более проблематичной. Исключение составляет водка: в 1990 году у здравомыслящего россиянина выбор был между 1 литром водки и 47 литрами молока, в 2002 году – между 1 литром водки и всего 10 литрами молока.
Почему же советской власти удавалось обеспечивать по нынешним меркам высокий уровень доходов подавляющей части россиян, и уже в 70-х гг. доля бедного населения в СССР снизилась до показателей стран «золотого миллиарда», несмотря на их лучшие исторические, военно-политические и природные условия экономической деятельности?
Сегодня ответ на этот вопрос становится все более очевидным: поскольку в СССР собственность на большую часть предприятий, и прежде всего в высокодоходных отраслях, принадлежала государству, 48 процентов ВВП накапливалось в государственном бюджете. Так в 1990 году это позволяло иметь доходную часть бюджета в размере 5,5 тысячи долларов на душу населения, при 6,7 тысячи долларов в США. А вот за последние 13 лет доходы американского бюджета увеличились примерно на четверть, тогда как в России они сократились в 2,3 раза – переход к частной собственности обернулся не только спадом ВВП, но прежде всего тем, что 29 процентов ВВП новые хозяева предприятий оставляют в своих частных карманах.
Само собой разумеется, было бы наивно ожидать от частных собственников желания взять на себя те издержки сокращения бедности, которые в СССР покрывал государственный бюджет. Это нереально потому, что даже над олигархом висит дамоклов меч ожесточенной конкуренции на внутреннем и внешнем рынках. Помимо того, сохранение бедности, как правило, должно хозяев устраивать в качестве инструмента удешевления рабочей силы и манипуляции профсоюзным движением.
Каким же способом может решаться задача преодоления бедности в РФ в течение ближайших 10 лет, если будет проигнорирован явно неприемлемый для олигархов вариант использования большей части их прибылей для быстрого наращивания доходной части государственного бюджета? Неужели нет альтернативы?
Вариант второй – для многих прибыльный
Авторское право на данный альтернативный вариант принадлежит целой плеяде наших либералов – от Е.Гайдара, А.Чубайса, А.Починка и их зарубежных советников до Г.Грефа, М.Зурабова, А. Кудрина и того же А.Починка уже в качестве надзирателя за незыблемостью исходного замысла. Главная надежда данного варианта– малозатратность, достигаемая за счет объединения интеллекта всех ветвей власти.
Например, изобретательность чиновников и послушных им средств массовой информации должна убеждать россиян, что бедными нужно считать только нищих, располагающих доходами ниже одного прожиточного минимума, изначально установленного в размере половины потребностей для простого воспроизводства рабочей силы. Одного этого изобретения вполне достаточно, чтобы торжественно заявить: количество бедных в России к выборам 2004 года составило не 101, а только 29 миллионов человек. Ориентируясь на такое понимание бедности, профессионалам социально-экономического блока государственного управления оказалось несложно подсчитать, что если месячные доходы части нищих превысят современную цену 140 кг низкосортного хлеба, то израсходовав всего 3-4 млрд. долларов, уже через три года можно будет отчитаться сообщением, что доля бедных в РФ опустилась до уровня цивилизованных стран (10%).
Творческой находкой управленцев всех уровней стала система мер, уже сегодня работающих на то, чтобы выше указанные 3-4 млрд. долларов можно было собирать с бедняков, которые чуть богаче явно нищих. Как это возможно, воронежцы знают по 28-рублевой «компенсации» за подорожание хлеба, установленной для 143 тысяч из официально числящихся 650 тысяч нищих и еще примерно 1,3 млн. бедных с доходами от одного до двух прожиточных минимумов. Так, если буханка хлеба весом 670 г. подорожала на 2 руб., то экономию на падении платежеспособности остающихся в области без компенсаций нищих и бедняков можно оценить (из расчета 400 г хлеба в сутки на человека) суммарно в размере 65 млн. руб. в месяц.
Весомой может стать помощь нищим селянам за счет усреднения распределения нынешних затрат бюджета на «льготы» городских бедняков.
Немалый бюджетный эффект следует ожидать от такой новации в управлении «адресной помощью» нищим, как периодические задержки с индексацией прожиточного минимума. Скажем, если такая задержка случается на 2 месяца после повышения платы на 1 руб. за проезд в маршрутке, то в течение этих двух месяцев будут лишены адресной помощи все, у кого среднедушевой доход формально признан превышающим прожиточный минимум примерно на 50 руб.
Еще более основательное содействие превращению части бедных в нищих, с соответствующей экономией на «адресной помощи», удастся осуществить благодаря наращиванию издержек населения по статьям, не включенным в расчет прожиточного минимума (стоимость лекарственных препаратов, расходов на ремонт имущества, на документацию по оформлению «адресной помощи», ритуальных услуг и т.п.).
Возможно использование и других механизмов, позволяющих судить о вкладе чиновников в сокращение бедности на малозатратной и даже беззатратной основе. На этом поприще могут преуспеть и разработчики методик статистического учета, особенно в части приемов досчета и дооценки.
Насколько велики здесь резервы, можно судить по сообщениям Госкомстата о высоких темпах роста в последние годы реальных доходов населения при одновременном повышении смертности в РФ, особенно за пределами города Москвы. Хотя не исключено, что кое-кто из особо усердных политологов причину бегства от улучшающегося благосостояния в мир иной объяснит кознями А. Лукашенко и Ф. Кастро, которым без доходов от нефти и газа удается иметь среднюю длительность жизни в своих странах выше, чем у нас, соответственно на 4 и 11,5 лет (это в 2 раза больше показателей 1989 года).
Высокая вероятность решения проблемы бедности в России не по первому, а по рассматриваемому дешевому варианту, в конечном счете зависит не от воли наших чиновников, особенно низового уровня. Если они пришли в госаппарат не на совместительство, то они – лишь приводные ремни в системе экономических отношений, сложившихся в постсоветской России. И до тех пор, пока в основе этих отношений будет лежать погоня за частной прибылью, а не за общественно значимыми ценностями, им придется жертвовать доходами тех, кто живет не на прибыль, а на зарплату, пенсию, стипендию, пособия.
Ссылки на развитые капиталистические страны в данном случае неуместны, так как в те годы, когда эти государства располагали нынешним российским объемом ВВП в расчете на душу населения (США в 1913 г., Великобритания и Германия в 1938 г.), ситуация с бедностью у них была не на много лучше, чем сегодня в РФ, а радикальное наступление на бедность в западных странах развернулось лишь полвека назад, под давлением мощного левого движения.
Нашим предпринимателям в погоне за прибылью сегодня больше, чем западным, приходится рассчитывать на дешевизну рабочей силы, а потому неслучайно некоторое оживление реального сектора экономики в РФ началось только после дефолта, когда среднемесячная оплата труда в стране упала с 164 долларов в 1997 г. до 91 доллара в 1999 г, и даже в 2002 г. оставалась на уровне 137 долларов.
Вступление в ВТО еще более остро поставит проблему конкурентоспособности российской обрабатывающей промышленности и сельского хозяйства, во многом утративших советский технологический капитал, а с деградацией науки – и многообещающие заделы. Иного и быть не может, пока в России оплата труда учителей меньше доходов тех, кто занят в торговле, пока труд работников науки оплачивается в 2,5 раза ниже, чем в финансовой сфере, пока средний доход жителя Москвы (включая детей, пенсионеров, заключенных и тунеядцев) в 4 раза больше душевого дохода в семьях российских докторов наук.
Таковы реалии, но, судя по первым шагам правительства М.Фрадкова, нас ожидает не просто преемственность методов борьбы с бедностью по второму варианту, но и необходимость их дополнения, с учетом новых реалий. Это позволяет говорить о введении в действие третьего варианта..
Вариант третий – антикоррупционный
Суть его в том, что наиболее радикальная борьба за преодоление бедности в нынешних условиях начинается с изменения доходов высшего эшелона чиновничества. Поскольку многим такое решение покажется странным, заметим, что с позиций теории относительности ничего удивительного в этом нет. В самом деле, если сравнивать зарплату учителя, врача, научного сотрудника с установленным Правительством прожиточным минимумом, чиновники далеко не бедные люди. А вот если сравнить доходы М.Зурабова, Г.Грефа, А.Кудрина с доходами М.Ходорковского, Р.Вяхирева и даже Е.Батуриной, то их действительно придется признать даже не бедными, а нищими.
Кроме того, нужно еще учесть, что в России сегодня уже не две общеизвестные беды. Расцвела и третья – коррупция. Если по данным Госкомстата, в 1989 г. размер коррупционных доходов достигал 1,5 процента ВВП, из которых 0,1 процента можно было отнести на взятки должностным лицам, то под руководством ушедших в коммерцию и действующих министров к 2002 г. коррупция уже поглощала примерно 10,3 процента ВВП, или 14 процентов конечного потребления домашних хозяйств. Из этой суммы до 90 процентов выкачивается у предпринимателей и региональных просителей трансфертов, а еще 10 процентов у остального люда на дорогах, при оформлении справок, при сдаче экзаменов и т.п.
Следовательно, на 90 процентов борьба с коррупцией – это резерв сокращения издержек предпринимателей и на 10 процентов благо для остальных наших граждан. А поскольку заинтересованы в сокращении коррупции все, то нам предлагают компенсировать связанные с этим потери доходов чиновников оригинальным образом – повышением им зарплаты. Прежде всего и в наибольшем объеме министрам, что вынудит ограничивать аппетиты традиционным использованием системы межотраслевых и межрегиональных связей для централизации доходов и собственности в руках родственников и преданных друзей.
Известно, что классики марксизма рекомендовали несколько иной способ борьбы с коррупцией – подавление бюрократизма, на основе: а) всенародного контроля за деятельностью чиновников; б) не только их выборности, но и сменяемости в любое время; в) оплаты чиновников не выше оплаты наемных работников соответствующего уровня подготовки.
Возражения к таким рекомендациям в наших СМИ сводятся к следующему: во-первых, данный способ технически сложен; во-вторых, он изначально утопичен, поскольку в России невозможно найти на должности министров людей, согласных, подобно Г.Кржижановскому, В.Куйбышеву, С.Орджоникидзе, А.Косыгину, А.Микояну, работать за полторы профессорских зарплаты; в третьих, (и это главное), «мы подобное уже проходили», и тогда коррупционеров уровня А.Чубайса, П.Авена, В.Черномырдина, В.Потанина с конфискацией имущества отправляли в тюрьму, а подчас, как это и сегодня еще практикуют китайские коммунисты, – расстреливали.
Так что вместо марксистско-ленинских жестких мер борьбы с коррупцией по третьему варианту борьбы с бедностью избран гуманный вариант – привить чиновникам иммунитет от взяточничества с помощью многократного повышения зарплат, с последующим премированием за качество управленческого труда.
Правда, пока остается гадать, что следует считать главным ориентиром чиновничьей деятельности – декларируемое сокращение бедности, пропагандируемое повышение экспортного потенциала и инвестиционной привлекательности России, призывы премьера к достижению большей конкурентоспособности экономики, или реальный рост численности миллионеров и миллиардеров при сокращающейся продолжительности жизни трудящегося люда.
А вот о чем рассказывает статистика: в 1990 г. в расчете на один доллар среднегодовой зарплаты министра – коммуниста производство ВВП составляло 154 млн. долларов, у нынешних министров – капиталистов ожидается 43 млн. долларов. Затратность конечных итогов управленческой деятельности каждого министра возросла в 3,6 раза, несмотря на то, что приватизация освободила госчиновников от многих функций хозяйственного управления. В итоге дополнительные расходы бюджета на оплату 656 министров, приравненных к ним депутатов Гос Думы и сенаторов составят сумму, достаточную для повышения доходов до одного прожиточного минимума примерно 50 тыс. нищих россиян.
Но не будем забывать, что компенсации за возможное обеднение чиновников, в случае реального усиления борьбы с коррупцией, касаются не только 656 обладателей ранга министров. Нельзя было оставить без компенсации и их замов, помощников, сотни тысяч их подчиненных.
Это заметно изменит пропорции в распределении официальных зарплат и не может не повлиять на отношение общества к структурам власти. Вспоминается такой факт. Ознакомившись с секретными материалами 1867 года о превышении в 10,5 раз окладов 656 самых высокопоставленных над среднем уровнем оплаты «состоящих на царской службе» (6150 и 588 руб в год), даже такой интеллигентный и по тем временам не бедный человек, как Маркс, отреагировал однозначно: «это свинство».
Подобное напоминание одним повышением зарплаты компенсировать невозможно. Поэтому, когда ожидается, что зарплата 656 представителей нашей управленческой элиты не в 10,5, а в 14-18 раз превысит среднюю зарплату бюджетников и в 30-35 раз оплату в сельском хозяйстве, всем, кто недоволен столь грубым замечанием К.Маркса, ничего не остается, кроме ерничества и проклятий в адрес его сторонников.
А вот в чисто административном плане можно ожидать переподчинения Госкомстата ведомству Г.Грефа для контроля за публикуемой статистикой. Кроме того, видимо, повысится внимание к средствам массовой информации в части оценки их способности убеждать бедняков, что те экономические мероприятия, которые перед выборами справедливо были названы «непопулярными», для вступающей в ВТО России абсолютно необходимы. Задача трудная, но реальная, поскольку известно: скажи 100 раз «Сладко спи, сладко спи…», и очень многие действительно заснут с блаженной улыбкой.
Исаак Загайтов,
доктор экономических наук.
© При перепечатке материалов сайта ссылка на Kommuna.ru или издания газетной группы «Коммуна» обязательна. При использовании материалов в интернете гиперссылка на Kommuna.ru обязательна.
