Культура
25 июля В.Шукшину исполнилось бы 75 лет. Он всегда искал правду
06.02.2004 00:00
Тридцать лет назад, в 1974 году, в Верхнем Мамоне летом появилась в продаже книга В.Шукшина «Беседы при ясной луне». Все сотрудники редакции с радостью приобрели ее и жадно прочитали. А в начале сентября они посмотрели фильм «Калина красная» и долго спорили о нем. 2 октября в редакторский кабинет вбежал ярый поклонник таланта писателя Иван Федотович Веревкин и тихо сказал: «Только что сообщили по радио – умер Шукшин». Через три дня в «Донской нови» была опубликована статья Анатолия Свиридова о великом писателе, в которой...
Перечитывая произведения Василия Шукшина в канун его 75-летия (Василия Макаровича нет с нами уже почти тридцать лет), я задавался вопросом: стал бы перечитывать книги русского классика, если бы не обещанная мною юбилейная статья уважаемой «Воронежской неделе»?
Все подряд едва ли, а вот книгу рассказов с удовольствием перечитал.
Тридцать лет назад, в 1974 году, в Верхнем Мамоне летом появилась в продаже книга В.Шукшина «Беседы при ясной луне». Все сотрудники редакции с радостью приобрели ее и жадно прочитали. А в начале сентября мы посмотрели фильм «Калина красная» и долго спорили о нем. Второго октября мой в редакторский кабинет вбежал наш сотрудник, ярый поклонник таланта писателя Иван Федотович Веревкин и тихо сказал: «Только что сообщили по радио – умер Шукшин».
Через три дня я опубликовал в «Донской нови» статью о великом писателе, где, в частности, говорилось: «Вчера журналист «Комсомольской правды» Г.Бочаров написал в своей газете: «Если говорить о Шукшине, то нужно знать такой факт: только в первые дни после его смерти в Москву, в квартиру Шукшиных, в Комитет по кинематографии пришло свыше 160000 писем. Писем людей, потрясенных его внезапным уходом из жизни. На его могиле на Новодевичьем кладбище среди цветов и кистей красной калины также можно было увидеть открытки, листки из тетрадей, блокнотов со словами прощания и горького недоумения…»
…Давайте вкратце познакомимся с творчеством В.Шукшина. Первая его книга, которая попалась мне в руки, называлась «Земляки». Я знал до этого Шукшина как талантливого актера по фильмам «Простая история», «Когда деревья были большими», «Журналист» и другим. Признаться, книжку открывал с опаской: рассказы короткие, четыре-пять страничек, трудно на столь малой площади показать характер. Но я ошибся: книга удивила и обрадовала, читатель как будто прошелся от дома к дому, послушал разговоры обыкновенных людей, вник в их беды и радости. Шукшин показывает людей самых обыкновенных, но характеры их трудные, сложные. Многие из его героев, выражаясь словами автора, чудики. Один рассказ так и называется «Чудик». Это веселое и в то же время грустное повествование о киномеханике Василии Князеве.
Есть «чудачества» и у других персонажей. Бронька Пупков (рассказ «Миль пардон, мадам!») удивлял приезжих и односельчан тем, как он во время войны чуть не убил Гитлера. Ветфельдшер Александр Козулин (рассказ «Даешь сердце!») глухой мрачной ночью стреляет из крупнокалиберного ружья в честь пересадки сердца человеку в Кейптауне.
Книги действительно радовали читателей. «Сельские жители», «Характеры», «Там, вдали», «Беседы при ясной луне», романы «Любавины», «Степан Разин». От этих произведений нельзя оторваться, они не оставят человека равнодушным.
Сейчас, когда их автор безвременно ушел в свои сорок пять, эти рассказы, повести приобретают особую значимость. Вот хотя бы рассказ «Верую». Один из его героев говорит: «Вот жалеют: Есенин мало прожил. Ровно – с песню. Будь она, эта песня, длинней, она не была бы такой щемящей. Длинных песен не бывает…».
После смерти Шукшина появились сотни статей и рецензий о его творчестве, и авторы спрашивали: «В чем же секрет таланта, в чем загадка его дарований?» Да прежде всего в том, что Василий Макарович глубоко знал жизнь, он вышел из толщи народной.
Настоящая жизнь легкой не бывает, ибо в настоящей жизни всегда есть цель, к которой идет человек. Шукшин верил в свою силу, верил, что именно ему дано сказать о простых людях деревни так, как до него никто не говорил.
В подтверждении этой мысли вспомним биографию писателя.
Шукшин родился в 1929 году в селе Сростки Алтайского края. Рос без отца. С четырнадцати лет стал трудиться в колхозе, потом слесарил на разных заводах. Четыре года служил на флоте. Уволившись в запас, вернулся в родные края. Был директором вечерней школы сельской молодежи, секретарем райкома комсомола. В 1954 году он поступает во Всесоюзный государственный институт кинематографии, который успешно оканчивает.
Работал Шукшин на износ: новая роль в кино, новый сценарий, новый рассказ. Кроме того, он принимал активное участие в общественной жизни, был членом редколлегий ряда журналов и издательств, членом правления Союза кинематографистов СССР. Видимо, Шукшин и сам понимал, что так долго продолжаться не может. Незадолго до смерти в интервью болгарскому журналисту Спасу Попову он говорил: «…Сейчас я должен подумать о коренном переустройстве своей жизни. Наверное, придется с чем-то распроститься – либо с кино, либо с театром, либо с актерством. А может быть, и с московской пропиской…
…Конец суете! Остаюсь со стопкой чистой бумаги. Ждут меня большой роман и несколько сборников рассказов».
К сожалению, смерть в расцвете творческих сил прервала жизнь большого художника, но она бессильна перечеркнуть то, что сделал лауреат Государственной премии СССР В.Шукшин.
Рассмотрим некоторые его произведения. В автобиографическом рассказе «Дядя Ермолай» почти нет того, что принято называть «содержанием». Два мальчика солгали старику бригадиру, что они провели ночь на току, охраняя зерно, и он никак не может понять, зачем они ему солгали. «Теперь, много-много лет спустя… я бываю дома и прихожу на кладбище помянуть родных и вижу на одном кресте: «Емельянов Ермолай …вич»… Стою над могилой, думаю. И дума моя о нем простая: вечный был труженик, добрый, честный человек, как, впрочем, все тут, дед, бабка. Простая дума. Только додумать я ее не умею… что был в этом, в их жизни, какой-то большой смысл? Или не было никакого смысла, была одна работа, работа… Видел же я потом других людей… Свою жизнь они понимали иначе. Да сам я понимаю ее теперь иначе. Но только когда смотрю на эти холмики, я не знаю: кто из нас прав, кто умнее?»
…Всегда можно сказать, кого их своих героев любит писатель, с кем он близок, дружен, кем любуется – и от кого далек. Шукшин любит своих «чудиков» и знает, прекрасно знает, за что он их любит. За то, что на вопрос: как жить? – каждый отвечает по-своему.
«Сашку Ермолаева обидели. Ну, обидели и обидели – случается. Никто не призывает бессловесно переносить обиды, но сразу из-за этого переоценивать все ценности человеческие, ставить на попа самый смысл жизни – это тоже, знаете… роскошь». Так начинается рассказ, в котором Сашка Ермолаев, пришедший в продовольственный магазин, не может простить незаслуженную обиду – его приняли за другого и обругали «Исусиком», да еще в присутствии маленькой дочки. Ссора разгорается, один за другим в нее вмешиваются все новые лица. Уже никто не помнит причину, из-за которой она началась. Но все почему-то «выступают», бранят человека, который говорит правду и которому не верят. Особенно Сашку зло оскорбляет покупатель в плаще. Не успокоился герой Шукшина и дома. Вечером Ермолаев идет к своему обидчику. Не трудно догадаться, как он будет встречен. «Покупатель в плаще» спускает его с лестницы, и если бы не жена «чудика», хорошо знающая правдивый характер мужа, история закончилась бы трагически.
Итак, сюжет рассказа вроде бы незначительный, но как показан характер! И сколько разных людей нарисованы в рассказах В.Шукшина! Вот великий специалист по банному делу Алеша Бесконвойный. Прозвище дано за «редкую в наши дни безответственность, неуправляемость. Впрочем, безответственность заключается лишь в том, что он не работает два дня в неделю – субботу и воскресенье, прировняв сельскую работу к заводской. Какие бы дела его ни ждали в поле, он устраивал себе банный день для того, чтобы убедиться в том, что жизнь – прекрасна. Легко увлечься этой темой и попытаться доказать, что у В.Шукшина почти все герои – «чудики». И в самом деле есть у него библиотекарь с внешностью Дон Кихота, который ходит по деревням, скупает старые книги и бесплатно раздает новые. Есть Моня Квасов, который с помощью велосипедного колеса изобретает вечный двигатель.
Есть у Шукшина философский и даже пытающийся последовательно изложить свою философию чудик. В рассказе «Штрихи к портрету» главы называются: «О государстве», «О смысле жизни», «О проблеме свободного времени». Герой повествования Н.Н.Князев, мастер по телевизорам, пишет трактат всеобъемлющего значения. Вот что он пишет на первой странице своего дневника: «Я оглядывался вокруг себя и думал: «Сколько всего наворочено». Так постепенно я весь проникся мыслями о государстве. Я с грустью и удивлением стал спрашивать себя: «А что было бы, если бы мы, как муравьи, несли максимум государству!» Вы только вдумайтесь: никто не ворует, не пьет, не лодырничает – каждый на своем месте кладет свой кирпичик в это грандиозное здание…»
В.Шукшин был одним из самых трудолюбивых и в лучшем смысле этого слова деловитых писателей своего времени. В общем-то, он ведь писал о банальных историях и банальных людях, если уже не о самых маленьких, так о самых средних, ординарных. Чем банальнее была история, тем, кажется мне, она больше привлекала его внимание, а значит, и наше. Читаешь Шукшина, и поначалу кажется, будто все-все и уже давно-давно знаешь о его героях, но оказывается – нет, не все. Оказывается, ты способен, но уже вместе с автором и при его участии, пережить пережитое, увидеть-услышать неувиденное-неуслышанное.
Нынче мы переживаем трудный момент повсеместного разобщения между собой, а в литературе это оказывается еще и тем, что авторы разобщены со своими героями. Шукшин был рядом и вместе с ними, умел поставить себя на их место, собеседовать с ними на равных, даже если и посмеивался над ними. Ирония, юмор у него повсюду, но злобы, тем более издевательства нет нигде.
А разве забудется Егор Прокудин, герой повести и фильма «Калина Красная». Егор непоследователен: то умиленно лиричен и обнимает одну за другой березки, то груб, то ерник и забулдыга, любитель попоек «на большой палец», то он добряк, то бандит. И вот уже иных критиков творчества Шукшина очень смутила эта непоследовательность, и они приняли ее за отсутствие характера и «правды жизни». Они не сразу заметили, что такой образ до сих пор не удавалось, пожалуй, создать никому – ни одному режиссеру, ни одному актеру, а Шукшину потому это и удалось, что он – Шукшин, пронзительно видящий вокруг себя людей, их судьбы, их жизненные перипетии, потому что он и писатель, и режиссер, и драматург, и актер в одном лице.
Стоит прислушаться и к словам великого режиссера С.Бондарчука. Он писал о Шукшине: «Он вошел в литературу. И уже в первых своих рассказах проявил себя как самобытный писатель. Ни на кого не похожий, никому не подражающий.
Кто-то писал, что Шукшин, дескать, пришел поступать в ВГИК темным парнем, а институт сделал из него человека. Неправда все это. Он пришел туда Василием Шукшиным и всю свою жизнь был сам собой. В какие бы условия ни ставила его судьба, Шукшин оставался Шукшиным. Ни ВГИК, ни какое другое учебное заведение не могли сильно изменить его. Он мог бы вообще нигде не учиться и представлять собой то же, что представлял. Он сам без труда прошел бы всю положенную программу, прочитал бы рекомендованные книги, но в его человеческой сути это мало что изменило бы. Его коренной чертой было первородство, которое необычайно редко встречается.
Василий Шукшин был одним из ярких представителей авторского кинематографа, причем его писательскому дару не уступали ни режиссерский, ни актерский. В фильмах Шушкина основой был хороший литературный сценарий, который он писал, рассчитывая на свою режиссуру и на себя как актера. У Шукшина все три элемента кинематографа были на равной высоте. Это большая редкость в кино!»
Василий Шукшин – явление необычайное и неповторимое. Он рос непрерывно. Не было момента в его жизни, когда бы он находился в состоянии нравственной паузы. Этого не было никогда. Он углублял собственное мироощущение… Он вырабатывал в себе вот эту огромную заинтересованность миром уже как профессионал, как литератор… Он старался быть внутри жизни. Его все интересовало. У него было поразительное трудолюбие… Он понимал, что для того, чтобы писать, надо писать. А не только обещать писать. И он писал. До последнего дня своей жизни…
Анатолий Свиридов.
© При перепечатке материалов сайта ссылка на Kommuna.ru или издания газетной группы «Коммуна» обязательна. При использовании материалов в интернете гиперссылка на Kommuna.ru обязательна.
