27 марта – Международный день театра. Игра в классики

26.03.2013 09:13

В течение недели два молодых режиссёра репетировали с актёрами Воронежского драмтеатра. Результатом стали эскизы двух спектаклей, которые были показаны зрителям. После каждого показа проходило обсуждение.

Молодые режиссёры за неделю подготовили с воронежскими актёрами эскизы спектаклей

В России у этого начинания пока статус не «доброй традиции», а «эксперимента». На этот раз он случился в Воронеже, на большой и малой сценах Академического театра драмы имени А.В.Кольцова. В течение недели два молодых режиссёра репетировали с актёрами его труппы. Результатом этой работы стали эскизы двух спектаклей, которые были показаны зрителям. Фактически, те получили приглашение посетить творческую кухню театра. После каждого показа проходило обсуждение – проводил их критик Павел Руднев.

Виталий Черников

Не исключено, что работа над набросками будет продолжена. Впрочем, иногда оказывается, что эскиз был интереснее полноценного спектакля.

В пресс-релизах событие названо «читками современной драматургии», однако первый из показанных эскизов был создан по классической гоголевской пьесе «Игроки» – о том, как карточные шулеры обдурили коллегу-индивидуалиста.

После шести дней репетиций скелет будущего спектакля Глеба Черепанова, ученика Валерия Фокина, вполне различим. Не только освоены, например, подъёмные механизмы оркестровой ямы, но и подготовлен видеоряд.

Сцена из «Игроков». Фото Виталия Черникова

В нынешнем виде «Игроки» получились раза в два короче ставшего в своё время у нас событием одноименного спектакля Воронежского ТЮЗа. Оценивать, насколько удачно такое ускорение, пока всё-таки рано. С одной стороны, зритель не успевает заскучать, с другой – и персонажей понять не успевает.

Наверное, стоит преодолеть водевильную манеру игры кое-кого из актёров. Или она лишь призвана подчеркнуть: персонажи Гоголя играют не только в карты, а вообще по жизни, и их афёра, по сути, такой же спектакль?

- Это импровизационный театр или театр, расписанный по ролям заранее? - спросил во время обсуждения главный режиссёр Кольцовского театра Владимир Петров, имея в виду действия персонажей.

Вечером следующего дня зрители пришли в Малый зал театра. Пьесу «Маскарад маскарад» Михаил Угаров написал совсем недавно. Сам же и подготовил первый спектакль по ней, показанный в московском «Центре драматургии и режиссуры» буквально на днях.

Тем временем Семён Александровский репетировал пьесу с четырьмя молодыми воронежскими актёрами. Текст режиссёр прочёл ненамного раньше, чем они. «Декорации» у него оказались крайне лаконичны: четыре стула да нарисованная мелом на стене дверь.

Угаровский текст – нечто вроде ремикса драмы Михаила Лермонтова. От «оригинала» остались удвоившееся название и некоторые фабульные детали: главный герой попадает с приятелем на бал (у Угарова – в ночной клуб), приятель знакомится с дамой в маске, та дарит ему случайно найденный браслет, который принадлежит супруге главного героя, а тот оказывается слишком ревнив. Угаровский «Арбенин», наш современник, прочёл эту книжку («Говорят, в своё время она наделала много шуму. О чём эта книга? Ни о чём, как все великие книги… О том, как я её читал») – и немедленно влип в такую же (с учётом, конечно, бытовых особенностей 2013 года) историю.

- Перед нами текст, написанный едва ли не неделю назад, - напомнил зрителям, приглашая их к дискуссии, Павел Руднев. – Современная культура – вещь крайне сложная в восприятии. У нас нет ключей к пониманию этого текста. Он не проверен временем. Порой, пытаясь говорить о таких текстах, мы встаём перед тупиком, нам сложно формулировать.

Каждый увидел в тот вечер свой спектакль, и некоторые зрители признались, что поняли далеко не всё. Отчасти это связано, кажется, с тем, что действующих лиц у Угарова (судя по найденному мной в Интернете списку) не четыре, а семь. Сознательный то был режиссёрский приём или вынужденная мера, но из эскиза Александровского понять, что артист читает за двоих персонажей, непросто.

Кое-кого из маститых актёров труппы, сидевших в зале и участвовавших в дискуссии, эта (вполне поправимая) невнятность разозлила не меньше, чем два или три промелькнувших в тексте нецензурных слова.

Не обошлось, как водится, и без типовых претензий из зала к режиссёру и драматургу: как те смеют покушаться на классику и почему спектакль не учит добру, как старые советские мультфильмы!.. Главному режиссёру Владимиру Петрову пришлось выйти к микрофону с вдохновенной речью в защиту своего молодого коллеги, пьесы, над которой тот работал, да и вообще – права творца на эксперимент и творческую независимость.

Впрочем, почти полуторачасовое обсуждение прошло в атмосфере скорее доброжелательной. Современный театр оказался интересен не только молодым.