Культура
Александр Филиппенко: «Я приехал к моей публике»
05.01.2005 00:00
На пресс-конференции традиционный вопрос «Как вам воронежская публика?» даже не пришлось задавать. В зале и на сцене оказались близкие по духу джазовые люди разных поколений. «Моя публика, наша… – сказал Филиппенко. – Я видел живой отклик в глазах – свои люди, понимающие! И были в зале настоящие стиляги тех лет…. Публика требует джазовых фестивалей и всего настоящего. Я откликнулся на приглашение...

Антрепризами театралов не удивишь и не обрадуешь -не так часто в этом потоке появляются работы, соответствующие высоким стандартам российского театра. Подарок театралы получили с неожиданной стороны – 11-й международный фестиваль «Джазовая провинция» открылся моноспектаклем народного артиста России Александра Филиппенко «Сегодня он играет джаз, а завтра…».
На пресс-конференции традиционный вопрос «Как вам воронежская публика?» даже не пришлось задавать. В зале и на сцене оказались действительно близкие по духу джазовые люди разных поколений.
– Моя публика, наша… – сказал артист. – Я читал Жванецкого, про 60-70-е годы, я видел живой отклик в глазах – свои люди, понимающие! И были в зале настоящие стиляги тех лет…. Публика требует джазовых фестивалей и всего настоящего. Я только что из Курска приехал, тоже с фестиваля. Нечто подобное недавно было в Одессе… Даже в «крутых» клубах, где хозяева поумнее и понимают, что публике надоела неумная эстрада, появляются подобные программы. Я откликнулся на приглашение потому, что знал, какая публика придет. Моя публика. Сами посудите, ну кто ходит на джазовые фестивали? Это же почти как консерватория…
Чтецкий жанр – один из любимейших у Филиппенко, свидетели тому – не одно поколение зрителей. Легендой стал спектакль по «Мертвым душам» Гоголя, удостоенный и Государственной премии России и действительно всенародной любви. Моноспекталь «Сегодня он играет джаз, а завтра…» – великолепный пример театра авторского, индивидуального и в то же время идущего от литератора, в первую очередь растущего из литературы. Однако в наше время жанр переживает не лучшие времена.
– Сейчас есть чтецкий абонемент. В концертном зале Чайковского. Кроме меня принимают участие Алла Демидова, Татьяна Доронина (читает Есенина), Светлана Крючкова. Павел Любимцев читает отрывки из истории создания книги «Мастер и Маргарита». Вот, собственно, и все. К сожалению, умирающий жанр. Это долгий разговор – почему. Надо свою энергию тратить, бешено тратить – это раз. Два – надо что-то понимать в этой жизни. А молодежи, воспитанной на МТВ, сказать нечего. Пока что нечего. Ну, даст бог, поправится, потому что они, молодые, так же восприимчивы к энергии, их также захватывает. Что-то обязательно будет. Чтецкий жанр не может просто так умереть. Столько книг великих!
Азазелло в сериале «Мастер и Маргарита» – одна из последних ярких ролей Александра Филиппенко. У него самого к Булгакову отношение трепетное – он один из любимых авторов.
– В фильме у Каро я играл, если помните, Коровьева. А с Владимиром Бортко я познакомился на Патриарших прудах. Я показывал друзьям булкаговские места, а он выбирал натуру для съемок. Говорит: «Ну что, Коровьева сыграл уже, Азазелло у меня сыграешь?» Ну мог я отказаться?
Есть книги, обладающие «полиграфическим эффектом» (так говорили мои старшие друзья). Это когда ты один на один с торшером, и образы возникают такие – никакому кино не подвластные! Важно другое – чтобы экранизации таких книг не отбили охоту у молодежи читать! Как это произошло с «Золотым теленком»…
Но вернемся к джазу. Здесь Филиппенко человек не случайный. Он дорог истории джаза не только тем, что запустил в народ знаменитую фразу про «козла на саксе». Александр Георгиевич – тонкий ценитель и знаток джаза.
– Джаз – это стиль существования, мысли и прочего. Это та импровизация жизни, куда никакой партком и местком не могли влезть! Политики там не было, но этот джазовый стиль жизни требовал уважения к человеку. Меня уважайте, меня! Не пионерский отряд, не звено, а меня, личность!
У меня есть предложение – поставить памятник неизвестному стиляге на Бродвее. Когда мы впервые оказались на Бродвее, были страшно разочарованы – обычная деловая улица. А тогда, в 60-е, это название казалось чем-то запредельным…
Джаз – это мы в лучшие минуты нашей жизни» – писал Сергей Довлатов. Львиная доля прочитанного на вечере принадлежало именно Сергею Довлатову. В этом году писателю было бы 65 лет, но он не дожил и до 50. Его книги – ироничные, честные, о том, как странно живут люди, – то печально смеясь, то смешно печалясь. Он верил в «улыбку разума». Александр Филиппенко был его современником.
– Мы не были знакомы лично. Мы жили в одно и то же время! Главный «Бродвей» был на Невском, в Питере. Там был знаменитый джазовый клуб «Квадрат». Я летал туда, в Питер, чтобы попасть на танцы или прокатиться белой ночью на джазовом пароходике! На носу один оркестр играет, на корме – диксиленд. Пообщались, потанцевали – и в самолет, в Москву, на дневной спектакль (я тогда играл в Театре на Таганке).
Тем воздухом все мы жили – и Бродский и Довлатов и все… Жванецкий точно сказал: «Это было время, когда чего-то хотелось! Не всего и слабо – как сейчас. А одного и сильно – как тогда»
Татьяна ЮРИНА.
Фото Михаила ВЯЗОВОГО.
© При перепечатке или цитировании материалов cайта ссылка на издания газетной группы «Коммуна» обязательна. При использовании материалов в интернете гиперссылка на www.kommuna.ru обязательна.