Авторская колонка. Про… …Иванушку-дурачка и страшные сказки

14.06.2012 09:19

«Иванушка-дурачок» из купленного в воронежском магазине сборника сказок ошеломляет своими жестокими страстями.

В книжном магазине в воронежском «Утюжке» купила недавно мамина сотрудница сборник детских сказок — как бы не соврать, кажется, русских народных. Там, как водится, набор стандартный: «Курочка Ряба», «Колобок», «Волк и семеро козлят» и прочие милые любому детскому и взрослому сердцу волшебные истории. Толстая такая книжица.

Но самая последняя сказка показалась ей незнакомой, и называлась она «Иванушка-дурачок». Нашему уху известно множество вариантов жизнеописания Ивана-дурака. И каждая сказка, в названии которой присутствует имя Иванушки, — это, в общем-то, отдельно взятые дни или случаи из его жизни. «Конёк-Горбунок», «Сивка-Бурка»... Разные Иваны есть и у других народов: неучи Ганс и Пьетро — у немцев и итальянцев, Жан-идиот — у французов. И все они — прототипы.

Но эта сказка, «Иванушка-дурачок», ошеломляет своими страстями. Жестокость на жестокости и жестокостью погоняет.

Вкратце, дело было так.

Жили-поживали старик со старухой со своими тремя сыновьями, младший из которых — наш любимец-лапотник. Те двое пасли овец, а Ваньке поручено было им клёцки (так и написано – «клёцки», хотя эта еда из польской кухни, у нас могли бы подобное галушками назвать) снести поесть. Так он, бедолага, весь тот обед на свою тень-то и выкинул — испугался, что же это за «человек» за ним увязался: верно, клёцок аржаных он хочет. Те его за это хорошенько поколотили и заставили овец пасти, а сами поехали обедать домой.

Овцы стали разбредаться, и Ванюша наш, долго не раздумывая, все глаза-то им и повыкалывал, чтобы они не убежали. Братья ему и за это, знамо дело, наподдали. Потом послали дурака в город к празднику по хозяйству покупки делать. Так он на обратном пути стол, что купил, выкинул: чай, ног у него четыре — сам добежит. Яства все воронам скормил: вились всё над ним — небось, голодные были. Горшки да корчаги в лесу на пни обгорелые понадевал: «Эх, думает, ребята-то без шапок; ведь озябнут, сердечные!»

И решили его за это братья в мешок посадить да утопить. Пока прорубь искали, тот стал кричать, что его «на воеводство садят», а он того не умеет. Ехал мимо барин и предложил нашему Ване поменяться. Так и утопили братья барина вместо Ивана. А тот тем временем на барина конях ускакал.

Встречают те Иванушку и глазам своим не верят: как это он выжил?! А он им: «Вот-ста каких поймал я лошадушек! А ещё остался там сивко — такой славный!» Завидно стало братьям: «Зашивай теперь нас в куль да спускай поскорей в прорубь! Не уйдет от нас сивко...» Так и опустил их Иванушка-дурачок в прорубь, а сам — что бы вы думали? — погнал домой пиво допивать да братьев поминать.

Странно, что именно эта страшная байка оказалась в конце детской книжки. Остальные же — ничего, обычные!

Стоит ли искать в этом заговор с целью на корню истребить фундаментальные «хорошо» и «плохо» в наших детях? Думаю, нет. Думаю, это – случайность. По крайней мере, мне так легче думать.