Бенефис. Юрий Анисичкин: Мы заложники музыки…

06.10.2007 09:56

Вчера начал свой сорок седьмой сезон Воронежский театр оперы и балета. А сегодня снова в этих стенах праздник: пройдет бенефис главного дирижера заслуженного деятеля искусств России Юрия Анисичкина - накануне его 60-летнего юбилея. Из 47 сезонов Воронежского оперного театра 19 связаны с именем дирижера Юрия Анисичкина.

Вчера начал свой сорок седьмой сезон Воронежский театр оперы и балета. А сегодня снова в этих стенах праздник – пройдет бенефис главного дирижера заслуженного деятеля искусств России профессора ВГАИ Юрия АНИСИЧКИНА.

Главный дирижер Воронежский театр оперы и балета Юрий Анисичкин.

Наша беседа проходила накануне шестидесятилетнего юбилея маэстро.

– Юрий Петрович, я знаю, что в театре на сегодняшний день очень много событий, да и у вас немало новостей о гастролях. Но все же вначале хочу спросить вот о чем: какие мысли посещают вас в дни юбилея. Они в основном о вчерашнем или о завтрашнем дне?

– Скорее, о сегодняшнем и о том, что еще будет. Ощущение нового сезона – радостное, но какая-то тревожная, знаете, радость. Есть и волнение, и ответственность за ту работу, которую я успел сделать в своей жизни.

– Ведь вы, кажется, уже порядка двадцати лет возглавляете Воронежский оперный театр и дольше всех дирижеров оказались связаны с нашим театром?

– Да, девятнадцать сезонов из сорока семи – мои. И это действительно немало.

– Дирижер – профессия редкая. Чем вы объясняете такой свой выбор и как пришли к профессии?

– Еще до того, как я начал заниматься дирижированием, много слушал музыки – постоянно носился с партитурами, сидел на репетициях чаще, чем на концертах. Мне даже отвели свое место в оркестре – было страшно интересно! А потом и педагоги подсказали, что стоит этим заниматься. И уже когда учился в Кишиневской консерватории, а затем в аспирантуре Московского института имени Гнесиных, мне довелось соприкоснуться с такими дарованиями, с такими по-настоящему большими талантами!.. Помню, например, как приезжал в Молдавию с концертами Святослав Рихтер. Аншлаг, конечно, полный, в зал не попасть. Так мы, студенты, сидели на сцене в трех-четырех метрах от фортепианного гения и заряжались его творческой энергией – аура ведь имеет свойство передаваться. Потом всегда бывало и много разговоров и обсуждений, споров. А сколько выступало молодых певцов на конкурсе имени М. И. Глинки, имена которых потом приобрели мировую известность…

– А кто для вас стал «главным дирижером» в творческой жизни? Были, вероятно, такие встречи, которые определили вашу судьбу?

– Я встречал немало замечательных дирижеров, видел как они работают, и каждый из них так или иначе пополнил мои представления о возможностях дирижерского искусства. После окончания аспирантуры я лет семь преподавал в консерватории, потом, получив ряд приглашений, выбрал Самарканд – фантастический город, настоящая Мекка Востока. А репертуар в Самаркандском оперном театре сложился такой, что можно только позавидовать. Народный артист России Фуат Мансуров как раз тогда только что поставил «Бориса Годунова». Грандиозный спектакль получился, с приглашенными из Большого театра артистами.

На замечательные встречи мне действительно по-настоящему повезло. Народный артист СССР Тимофей Иванович Гуртовой, главный дирижер Кишиневского театра заслуженный деятель искусств Молдавии и Башкирии Исай Альтерман, заслуженный артист России Израиль Чудновский – все это, скажем так, великие провинциальные дирижеры. В Минске посчастливилось встретиться с Вощаком: в 1983 году там проходил Всесоюзный фестиваль творчества молодежи музыкальных театров, на котором я дирижировал «Риголетто», – и так я оказался в числе его ассистентов, коллег. С Ярославом Антоновичем у меня завязался хороший творческий контакт, и рекомендации такого маститого музыканта действительно определили тогда мою судьбу.

– Юрий Петрович, не так давно, в 2003 году, к свидетельствам вашего признания добавилось еще одно. Вы были награждены Российским культурным фондом «Дом Дягилева» большой серебряной медалью имени Сергея Дягилева. Понятно, что за всеми вашими сегодняшними достижениями, известностью, победами – за всем этим стоят и талант, и большой труд. Но ведь, наверное, и удача тоже? Вы считаете себя удачливым музыкантом?

– Мне повезло, что я работаю в таком прекрасном городе и уже два десятилетия являюсь главным дирижером театра, которые имеет признание в России. Конечно, удачей я могу назвать и мою работу с выдающимися певцами, ведущими солистами Большого, Мариинского театров. Мне довелось поработать с такими исполнителями, как Ю.Мазурок, В.Пьявко, Л.Сметанников, М.Касрашвили, З.Соткилава, А.Ведерников. Да и в педагогической работе было много такого, что принесло и радость, и удовлетворение, – это мои студенты, прошедшие через оперный класс Воронежской государственной академии искусств.

Без одаренных выпускников академии не было бы ни оперного театра, ни филармонии, какими мы видим эти коллективы сегодня, ведь почти на девяносто процентов они сформированы из воронежских профессионалов. Я убежден: чем раньше выпускники или еще студенты приходят в театр или в оркестр – тем быстрее они превращаются в настоящих артистов. Нигде нельзя так хорошо узнать театральную «кухню», как только в самом театре: это и уроки, и спевки, и встречи с дирижером, и чувство сцены, работа с партнером…

– Вы, как известно, много гастролируете. Какие поездки запомнились – более яркие или, напротив, те, что принесли с собой новые проблемы?

– Гастроли обязательно приносят какие-то впечатления от работы с новыми коллективами. В то же время такая работа всегда очень ответственна – и у нас в стране, и, может быть – особенно, за рубежом. Интереснейшие, предельно интенсивные гастроли проходили в Италии, Франции, Германии, Нидерландах, совсем недавно в Канаде и США. В последнее время редко приходится выезжать со своим оркестром, в основном меня приглашают выступать как дирижера-гастролера. Много было и поездок, связанных с участием в оперных и балетных фестивалях – в Казани, Уфе, Саратове, Чебоксарах, Минске.

Замечательный, помню, проходил фестиваль в Воронеже в 1994 году – «Молодые голоса и молодой балет России». Жаль, что состоялся он только дважды. Ну а национальный фестиваль «Золотая маска» в 1996-м, куда мы возили «Травиату» в постановке Александра Тителя, – это просто незабываемая победа! Та «Золотая маска» принесла нашему театру громкую известность. Результат этого фестиваля имел, правда, и другую сторону. Через два месяца солиста Юрия Алексеева пригласили в Мариинский театр. Молодой певец пришел к нам восемь лет назад, не имея ни одной партии в репертуаре, а уходил с двенадцатью репертуарными названиями. Так что и гастроли, и фестивали, открывающие России Воронежский оперный театр, нередко забирают у него лучшие силы, молодых перспективных солистов. Так случилось и с Валерием Алексеевым, который сейчас успешно выступает во многих театрах мира, и с Николаем Вишняковым, уехавшим в Прагу.

– Вероятно, вы вряд ли можете сказать точно – но хотя бы приблизительно, – сколько произведений в вашем репертуаре?

– Все перечислить действительно трудно, но если говорить о моих собственных постановках, то их было порядка пятидесяти – это и оперы, и балеты, и оперетты, не считая концертов и фестивалей. Есть и любимые названия – «Евгений Онегин», например. В Воронеже мы его ставили с Александром Николаевичем Зыковым. И этот спектакль живет до сих пор.

– А если все же подробней поговорить о вашем репертуаре. Есть ли такое произведение, которое вы считаете абсолютно освоенным для себя, где могли бы в полную силу проявиться и исполнительская свобода, и легкость? И такое, которое может ставить бесконечные вопросы, требует все более глубокого постижения?

– В нашей профессии можно только так: все время начинать сначала. Вот если спектакль идет часто, тогда появляется и накат, и ювелирная проработка деталей, и охват формы в целом. Но в реальной ситуации меняются исполнители, приезжают гастролеры... Один, бывает, дебютирует, другой много лет поет свою партию, третий приехал оттуда, четвертый отсюда – мы же все «повязаны» необходимостью создавать спектакль каждый раз заново, соединять все воедино. Мы – заложники того, что у нас есть, и радуемся, когда возникает хорошая постановка, и стремимся к этому, работаем над этим. И так будет всегда.

– Наверно, есть спектакли, которыми вы дирижировали и будучи совсем молодым музыкантом, и сейчас. Изменилась ли ваша интерпретация музыки?

– Один спектакль преследует меня всю жизнь. Это «Травиата», с которой я заканчивал аспирантуру. Дирижирую этим спектаклем и по сей день. «Риголетто» тоже надолго вписался в мой репертуар. Он прошел в разных театрах – от Минска до Омска и от Самары до Сыктывкара. Интерпретация же во многом зависит от конкретных условий, от исполнителей.

– А бывает ли так, что приходится дирижировать музыкой, которая вам не очень близка?

– В оперном репертуаре мне нравится все: нет «нелюбимых» произведений. А что касается моих вкусовых приоритетов, то главный дирижер, как известно, имеет возможность формировать репертуар театра – конечно, вместе с коллегией, дирекцией. И так было при всех постановках. Мы обсуждали проекты совместно и привлекали тех людей, которые могли это сделать лучшим образом: режиссеров, художников, балетмейстеров. В нашем театре идут «Отелло», «Травиата», «Пиковая дама», «Онегин», «Иоланта», «Сельская честь», «Царская невеста», «Кармен» – что же лучше? Потенциал в театре есть, и наша задача – удержать репертуар на высокой планке и создать новый, что в условиях, в которых сейчас живет Россия, сделать очень сложно.

– Как вы думаете, есть ли сегодня у нашего театра возможность и готовность осваивать такие проекты в области репертуара, как, например, постановки опер Вагнера или, скажем, Прокофьева? Тоже ведь классика: может быть, не настолько устоявшаяся в репертуарах театров, как Верди и Бизе, но уже проверенная и, что называется, обкатанная на сценах многих других театров.

– Для постановки вагнеровских опер нужны вагнеровские голоса – стабильные, мощные, плотные, так что пока для театра это не ближние перспективы. А вот к Прокофьеву мы проторили дорожку. У нас идут замечательные прокофьевские балеты «Каменный цветок» и «Золушка». И оркестр ведь на такой музыке растет, музыканты с желанием играют современные сочинения, хотят их играть.

– Совсем недавно часть труппы вернулась из Америки и Канады. Расскажите, пожалуйста, об этой поездке. Как вас принимали публика, пресса?

– Гастроли проходили полтора месяца, и каждый день шли спектакли. В основном – «Золушка», хотя мы также представили и балет «Тысяча и одна ночь». Каждый день – новый город, новая сценическая площадка, днем – репетиция, вечером – спектакль: а там спектакли идут поздно и заканчиваются за полночь. Обычный режим гастрольной поездки – работать на пределе возможностей. Но наши старания окупились сполна: прием был великолепный. Публика нас просто сразила. Американцы были потрясающе непосредственны, реагировали на каждый неожиданный поворот в мизансценах. Было сказано много добрых слов в прессе. В том числе их нашла и престижнейшая газета Америки «New York Times».