Без любви

15.06.2013 09:21

Сахалинский международный театральный центр имени А.Чехова показал в Воронеже свою версию рассказа «Фро».

Дневник Международного Платоновского фестиваля

Сахалинский международный театральный центр имени А.П.Чехова показал свою версию рассказа «Фро»

Спектакль сахалинцев находится в более выигрышном положении, чем «Платонов. Живя главной жизнью» питерской лаборатории ON.ТЕАТР хотя бы потому, что в нём нет каши из различных рассказов. Сюжет оригинала более-менее сохранён (за исключением небольших отступлений, иногда, правда, существенных). Его они нам и пересказали. Банально, прямолинейно, иногда мило и с юмором, но, кажется, с полным непониманием того, про что рассказ и зачем он написан.

Сахалинская Фрося – актриса Мария Раковская – предстала перед нами в виде милой тоненькой девчушки с нелепой накладной прической, в весёленьком голубом ситцевом платьице в белый горох и почему-то жутких тёмных серо-синих чулках (по-видимому, так представляет режиссер «пошлую» наружность, хотя «синий чулок» имеет вполне определенный смысл, прямо противоположный образу героини). Действительно, никакой чувственности, физической тоски, потерянности и томления из-за разлуки с любимым, которыми пропитан рассказ, в ней, точно, нет. Скорее, перед нами просто юная девочка, которая недовольна тем, что вдруг оказалась одна.

Совершенно провальна сцена танцев, изумительно написанная и психологически выверенная у Платонова. Нет, в этом спектакле немного нелепая и подчеркнуто непривлекательная Фрося, слава Богу, не пытается никого соблазнить. Её здесь даже на танец долго никто не приглашает (у Платонова она нарасхват – мужчины мгновенно чувствуют исходящие от женщины флюиды томящейся любви).

Но почему она вдруг склоняет свою плохо причесанную головку на грудь изумленному Машинисту, а потом резко прекращает танец и просит её проводить на место, не понятно. Можно подумать, что её потянуло к длинному молодому парню в силу природного инстинкта, чего она как порядочная женщина, естественно, испугалась. Но ведь рассказ о любви! А у любящей женщины чужие мужчины априори вызывают раздражение и отвращение, тем более, если они случайно оказались в определенной интимной близости, как во время танцев. Да ещё и недвусмысленно проявляют интерес. Поэтому и слёзы. По тому, кого почему-то нет рядом.

Это у Платонова. Здесь, конечно, этого нет.

Поскольку актрисе совсем не удалось передать уникальное состояние своей героини, её переполненность любовью, с которой она не знает, что делать, немотивированно и отправление телеграммы мужу с известием о её смерти. Оно воспринимается как каприз, игра взбаламошной девчонки, а не жест отчаяния умирающей от любви и без любви женщины. Это ощущение усиливается при виде «возлюбленного» - юноши студенческого вида в круглых очёчках, придающих ему вид интеллигентный, трогательный и растерянный. Эдакий очередной Шурик.

Платонов, правда, пишет о своем герое, муже Фро, очень мало и скупо. Но немногие штрихи к его портрету рисуют нам человека гораздо более зрелого и образованного, чем она сама, сильного и самостоятельного, романтичного и страстного. А если учесть, что Платонов писал про себя, выбор актёра на эту роль более, чем странен.

Странно и его поведение по приезде вследствие трагической телеграммы. Он, практически, никак не реагирует на то, что жена не просто жива, а, что называется, «цветёт и пахнет». И даже не замечает того, что она в буквальном смысле прилипла к нему, обхватив его руками и ногами, как детеныш обезьяны свою мать. С серьезным видом ходит со своим живым грузом по квартире, занимается делами, разговаривает, рассказывает о гигантских планах, изучает чертежи машин, которыми он облагодетельствует человечество. И между ними НИЧЕГО НЕ ПРОИСХОДИТ.

Я, конечно, не имею в виду постельные сцены. Понятно, что когда любящие друг друга молодые муж и жена после долгой разлуки запираются в квартире одни, выходя только в магазин за продуктами, они, казалось бы, неизбежны.

Но Платонов никогда не сводил любовь к сексу.

Обошлись без него и сахалинцы. Но для писателя важно другое. «Любовь – мера одаренности жизнью людей, но она, вопреки всему, в очень малой степени сексуальность, - писал он жене в одном из писем. - Любовь страшно проницательна, и любящие насквозь видят друг друга со всеми пороками и не жалуют один другого обожанием…»

В рассказе все еще короче: «Наговорившись, они обнимались, - они хотели быть счастливыми немедленно». Вот этого нет. Стремления к счастью, которое и есть для Платонова любовь.

Конечно, известно, что сыграть любовь в театре труднее всего. Как изобразить те тысячи нитей, которые связывают любящие сердца, те токи, которые идут от тела к телу, тот свет, который зажигается от соприкосновения душ? Но на то и мастерство режиссёра, чтобы художественными средствами решить эту задачу. Иначе зачем ставить Платонова?

В итоге новый отъезд мужа в спектакле воспринимается просто как бегство, избавление от надоевшей ноши. Этого ли хотел режиссёр (выпускник Сахалинского театрального колледжа, студент режиссерского отделения театрального института имени Щукина Александр Агеев. «Фро» - его первая работа)? Не думаю.

Справедливости ради надо сказать, что остальные роли в спектакле, на мой взгляд, более удачны. Это преданный отец Фро, пламенный машинист Нефед Степанович - Виктор Черноскутов, разбитная подружка Наташа Букова – Анна Антонова и важный молодой машинист – Сергей Шумин. Они и органичны, и колоритны, и, что особенно ценно, вполне освоили сложную стилистику своеобразного платоновского языка, разговаривая на нем естественно и непринужденно. Но спасти постановку они не могут.