Культура
Далекое – близкое. «Не надо бояться воспоминаний...»
21.10.2005 00:00
«Интерес у нас с Жигулиным друг к другу был не случаен, – рассказывает Анатолий Гаврилович Высоцкий, заведующий кафедрой технологии конструкционных материалов Воронежской лесотехнической академии. – Поэт прошел через лагеря, заключенным был и мой отец. До Великой Отечественной войны отец работал на опытной станции растениеводства кучером, хорошо знал академика Николая Ивановича Вавилова. В сорок четвертом на фронте отец сказал что-то далеко не лестное в адрес Иосифа Виссарионовича Сталина и был за это осужден по 58-й статье...

Мой собеседник как-то сразу, без предисловия, стал читать стихи Анатолия Жигулина.
Минус сорок
Показывал градусник Цельсия.
На откосах смолисто
Пылали костры.
Становились молочными
Черные рельсы,
Все в примерзших чешуйках
Сосновой коры.
Мы их брали на плечи –
Тяжелые, длинные –
И несли к полотну,
Где стучат молотки.
Солнце мерзло от стужи
Над нашими спинами,
Над седыми вершинами
Спящей тайги.
Он был так взволнован, что казалось, сам находился на той далекой магистрали в сорокаградусную стужу.
- Интерес у нас с Жигулиным друг к другу был не случаен, - рассказывает Анатолий Гаврилович Высоцкий, доцент, заведующий кафедрой технологии конструкционных материалов Воронежской лесотехнической академии. – Поэт прошел через лагеря, заключенным был и мой отец. До Великой Отечественной войны отец работал на опытной станции растениеводства кучером, хорошо знал академика Николая Ивановича Вавилова. В сорок четвертом на фронте отец сказал что-то далеко не лестное в адрес Иосифа Виссарионовича Сталина и был за это осужден по 58-й статье на десять лет. Все эти годы отбывал срок в Норильске.
Высоцкий поступил на лесомеханический факультет в 54-м, а Жигулина в этом году выпустили на свободу. Через год он уже учился на лесохозяйственном факультете.
- Я был активным комсомольцем, и меня в 1957 году избрали секретарем комитета комсомола, - вспоминает Анатолий Гаврилович. – Как-то Толя Жигулин пришел ко мне. Разговор получился долгим. Я увидел человека, который, как и мой отец, подвергся жестоким репрессиям. Анатолий рассказывал о своих мытарствах в Сибири и Колыме, о работе на строительстве железной дороги, на рудниках. Затем попросил меня помочь ему восстановиться в комсомоле. Этим я и занялся.
Секретарем Центрального райкома комсомола тогда работал Евгений Рубец. Он посоветовал все сделать сначала в рамках вуза. Жигулина заслушивали в группе, на курсе, в комитете комсомола института. И только потом Бюро Центрального райкома восстановило его в рядах ВЛКСМ.
- А Жигулин вел в комсомоле какую-либо работу? – спрашиваю Анатолия Гавриловича.
- Каких-то конкретных дел ему не поручали, - отвечает. – Не нужно забывать, что он был очень болен - перенес сложнейшую операцию по удалению одного легкого. Но вот своими стихами – трогательными, сердечными снискал добрую славу, что, конечно, делало честь нашему институту. Его произведения звучали на вечерах художественной самодеятельности. «Рельсы», которое я прочитал вам, были написаны в 1959 году.
А вскоре его услышала широкая аудитория: на очередном смотре художественной самодеятельности института студент лесохозяйственного факультета Геннадий Ломов – талантливый парень – прочитал «Рельсы» так, что люди в зале плакали. Надо сказать, что у Гены Ломова был замечательный педагог по части декламации – доцент кафедры лесных культур Евгения Николаевна Науменко, человек высочайшей культуры. На этом вечере в зале присутствовал и Жигулин. Хотя свои стихи никогда прилюдно не читал.
А вот мне довелось читать стихи Жигулина на одной из встреч с воронежскими писателями, - продолжает свой рассказ Высоцкий. – Присутствовали тогда поэты Геннадий Лутков, Владимир Гордейчев и Анатолий Жигулин. Это было, кажется, в 60-м году. Читал я «Воспоминание» - мое любимое жигулинское произведение, которое так сильно перекликается с воспоминаниями моего отца.
Когда Жигулина восстановили в комсомоле, то он стал просить содействия в принятии его в ряды КПСС. Тогдашний секретарь партбюро института Борис Антонович Размустов обратился в райком партии, но там «посоветовали» даже об этом не заикаться. (Анатолий Жигулин стал членом КПСС в 1963 году. – Л.С.)
Тезки продолжали встречаться, дружили, делились планами на будущее. А со сцен домов культуры и клубов Воронежа все чаще звучали стихи Жигулина. Он по-прежнему оставался скромным. Но не было в нем открытости. Был как-то зажат, скован. Чувствовалось, что внутренне он подавлен. В последний раз они увиделись совершенно случайно.
- Я тогда жил на улице Переверткина. Северного моста еще не существовало и добирался на троллейбусе через Чернавский мост. Еду как-то вечером, летом все происходило. На остановке Ильича в троллейбус вошел мужчина, остановился возле меня на задней площадке. Дышит тяжело, так, как дышат больные люди. Смотрю: Жигулин! Говорю: «Толя, ты это?» «Я, Толя, я!» Мы друг друга узнали сразу, хотя он очень изменился: студентом был высокий, худющий, а сейчас передо мной стоял мужчина огромного роста, очень полный.
«Какими судьбами?» - спрашиваю. «Приехал навестить родных. Они живут на улице Старых Большевиков». Мы проехали с ним две остановки. Напоследок спросил его: «Тебе помощь никакая не нужна?» «Да нет, - улыбнулся он. – Все нормально. Спасибо…». Вот остались воспоминания, которых, как сказал Толя, не нужно бояться. Они порой бывают тяжкие и грустные, да что поделаешь?..
Остались и живые слова поэта в его книгах с дарственными надписями. В семье Высоцких вообще культ поэзии Жигулина, и у каждого – свои любимые стихи.
Людмила Суркова.
© При перепечатке материалов сайта ссылка на Kommuna.ru или издания газетной группы «Коммуна» обязательна. При использовании материалов в интернете гиперссылка на Kommuna.ru обязательна.