Дневник Платоновского фестиваля. Претит рассудка холодность

В Воронеже состоялась российская премьера спектакля «Миранда» в постановке литовского режиссёра Оскараса Коршуноваса.

…На сцене – комната в обычной стандартной квартире человека интеллигентной профессии где-то конца 80-х – начала 90-х годов. Стенка, уставленная книгами, трехстворчатое зеркало; не забыта даже люстра с обломанными висюльками; телевизор, передающий «Лебединое озеро» (насторожились?), столик с шахматами и какой-то допотопный радиоприёмник, что-то время от времени хрипящий.

Действие какой пьесы может здесь происходить? Не торопитесь с ответом – всё равно не угадаете. Это «Миранда» по мотивам «Бури» В.Шекспира в постановке известного литовского режиссёра Оскараса Коршуноваса, российская премьера которой состоялась именно в Воронеже.

Ко всяким радикальным решениям шекспировских текстов мы вроде бы уже привыкли, хотя всё равно коробит. Раньше злободневность искалась в самом тексте, теперь же при помощи разных деталей можно на что-то намекнуть.

О «Лебедином озере» мы уже упомянули. Просперо вдруг выдает речь на русском языке, копируя Михаила Горбачева. Или, например, рассказывая о коварстве старшего брата, невзначай берёт в руки мундир энкаведэшника, неведомо как очутившийся в этой квартире. Ну и так далее. Из мозаики деталей складывается образ отшельника, живущего в этой квартире как на необитаемом острове, только вдвоем с Мирандой – тяжело больной дочерью. Это она просит отца прочесть ей «Бурю».

По ходу дела артисты, а их всего двое – Повилас Будрис и Айрида Гинтаутайте, перевоплощаются в немногих оставшихся действующих лиц. Айрида – свободолюбивый дух Ариэль, а Повилас – злой раб Калибан, а также инфантильный Фердинанд, возлюбленный Миранды. Эти превращения совершаются мастерски, по-брехтовски.

Вообще, литовский театр, как мне показалось, ближе к европейскому, точнее - к немецкому, театру, с его рассудочной холодностью. Не сострадать героям, а размышлять об увиденном.

Ну что ж, поразмышлять есть о чём.

Людмила Романова,
театровед